Грязные мыслишки милых школьниц

      — Ханакори Миякэ!       Голос, столь противный и хриплый, разносится по кабинету, как раскат грома.       — На месте! — с последней парты доносится ответ и вверх тянется худощавая ручонка. Старая женщина, сидящая за учительским столом, приспускает очки и бросает свой острый взгляд в конец класса.       — Миякэ… — повторяет она с некой желчью, — У тебя не сдана одна работа! Контрольная по прошлой теме сама себя не напишет!       — Мы же договаривались, что я приду к Вам сегодня в пятницу, — аквамариновые глаза совершают пару растерянных хлопков.       — Ты мне тут глазки не строй. Это нужно было ещё на прошлой неделе сделать! — преподавательница хмурит седые брови и, получив от ученицы пару кивков, продолжает идти по списку.       — А я говорила тебе, что она лесби, — шепчет одноклассница, когда Ханакори облегчённо откидывается на кресло.       — Ой, не говори глупостей. У женщины уже на старости лет крыша едет, — отвечает она и, взяв ручку, начинает списывать с доски тему урока.       — Такой надо в психушку, а не детей учить, — добавляет соседка по парте, тоже начиная заполнять свою тетрадь.       — Несомненно.

***

      Понедельники почти всегда обещали быть до безобразия суетливыми, особенно учитывая то, что по понедельникам был такой омерзительный предмет, как экономика. Миякэ никогда не имела ничего против этого, вовсе нет. Претензии были к шестидесятилетней учительнице. Кудора-сенсей. Так её звали. У этой женщины были серьёзные проблемы с памятью и поэтому довольно часто получалось так, что многие работы учащихся были ей потеряны, а их просьбы напрочь забыты. Учась в двенадцатом классе, у Ханакори особо не было времени, чтобы забегать к экономистке каждый день и напоминать, что они договаривались встретиться в пятницу для написания теста. Единственное, что грело ей душу, это новогодние каникулы, которые должны были начаться уже совсем скоро. Уже через две недели наша героиня сможет спокойно выдохнуть и проводить целые дни, нежась в постельке с контроллером в руках.

***

      — Нако-о-о-о! Давай же, поднимай свою задницу и иди к нам! — снова её отвлекают от чтения, — Ну, Ханакори-чан!       Высокая и тощая девушка подходит к столу Нако.       На самом деле, у имени «Ханакори» нет сокращения, но кличка «Нако» закрепилась за ней с четвёртого класса. Теперь по имени её почти не называют.       — Опять читаешь?       — Не опять, а снова, Ацуко, — от чтения она всё равно не отрывается, лишь постукивает пальцами по столу.       — А у нас там правда или действие, — вышеназванная Ацуко проходится пальчиками по столу и, дойдя до книги, вырывает её из рук подруги.       — Эй! — Миякэ чуть ли не ложится на стол, потянувшись за своей вещью, — А ну, верни!       — Я говорю, идём с нами играть! Будет весело! Как никак, скоро конец учебного года, надо же побезумничать! — одноклассница ехидно улыбается, заставив Ханакори закатить аквамариновые глаза.       — Уговорила, — желчно отвечает она, с демонстративным недовольством поднявшись со своего места, — А книгу верни.       — Мне больно нужна твоя книжка, — Ацуко кладёт вещь на стол и, приобняв подругу за плечо, ведёт к группе девчонок, что очень заняты своей игрой.       — Дамы! У нас пополнение! — нашу героиню слегка грубовато усаживают на школьный стул, что жалобно скрипит от такой грубости.       — Ханакори-чан! Рады, что ты тут, — девушка с фиолетовыми волосами приветливо улыбается Нако, на что та кивает, — Прошу, садись к нам.       Все девушки расселись в круг, в центре которого лежит пустая бутылка от какой-то дешёвой газировки. Это с самого начала надёжно не выглядит, но Миякэ это не особо пугает. Наверняка эти девки придумали что-то гораздо более шальное, чем обычная игра в бутылочку.       Она садится в круг, как раз рядом с фиолетововласой одноклассницей и смотрит на неё в ожидании объяснений правил их «игры».       — Сегодня всё очень просто. Крутим бутылку один раз. На кого попадёт горлышко - закрывает, и мы крутим бутылку ещё раз. Потом на кого укажет донышко, должна прошептать на ушко первой девочке задание, которое нужно выполнить, — беззаботно объясняет девушка и, получив кивок со стороны Ханакори, тянется рукой к заветной бутылочке. Ловким движением руки она раскручивает её, и все задерживают дыхание.       «Мимо», — Нако облегчённо выдыхает, когда горлышко бутылки останавливается не на ней.       Так проходит около десяти попыток. Девушки всё шепчут друг другу на ушко задания, хихикают, краснеют, пищат, отказываются. Нашу героиню бы больше устроило прочтение книжки. Однако умиротворение не могло длиться вечно, и наконец роковая бутылка соизволила остановить своё горлышко прямо перед Миякэ.       — Ну-ка! Закрывай глазки, Ханакори-чан! — фиолетововолосая хихикает, слегка толкнув её бедром.       — Закрываю, закрываю, — с лёгким раздражением произносит девушка и послушно кладёт руки на лицо, закрывая глаза.       Очередная прокрутка бутылочки тревожит её особенно сильно, и та даже закусывает губу. Наконец шуршание прекращается, и начинается хихиканье.       — Значит задание, — шёпот быстро достигает ушка Ханакори, заставляя ту вздрогнуть, — Хм. Интересно. Что же такого тебе заказать? Хи-хи. Знаю, знаю. Историка нашего помнишь? Ренгоку-сенсей.       От этого имени по спине бегут мурашки. Это же тот, который самый лучший учитель на земле? Тот, в которого она случайно «вкрашилась», как выражается её подруга, Ацуко — единственная знающая об этом.       Нако сглатывает и кивает, уже догадавшись, кому выпала честь давать задание.       — Так вот. Ренгоку-сенсей, — его имя повторяют словно специально, — Попробуй найти способ… Мммм… Соблазнить его.       — Ты с ума сошла?! Меня со школы за такое выкинут!       — Не волнуйся, это же Ренгоку-сан. Никто тебя не выкинет. Он простит, он хороший. И я ещё не договорила, — Миякэ сглатывает, чувствуя, как её волосы заправили за ухо, — Конечно, ты не должна подойти к нему и просто попросить. Тебе нужно как-то опробовать это на себе, то, что его привлекает, если ты понимаешь, о чём я. Любые кинки, которые сможешь придумать, чтобы завести нашего историка.       — Ты ненормальная, — бедняжка то ли от стыда, то ли от безысходности закрывает лицо руками и жмурится.       — Да не убивайся ты так, вряд ли за две недели у тебя получится что-нибудь испортить. Да и если вспомнить, какая ты стесняшка, то Ренгоку-сан ничего и не заметит!       — Поддержала, конечно, — фырчит Ханакори, понимая, что от задания никак не отвертеться. Негласное правило существовало среди девушек двенадцатого «б» — никакого избегания заданий. «Соврати историка». Великолепно, не правда ли?       — Ох, Ацуко, ты за это поплатишься, — Нако открывает глаза и смотрит на свою подругу, что довольно хихикает.       — Обязательно, Нако, обязательно. Только после того, как попытаешься.