Терминатор 3: Грядущая битва

Шум прибоя Атлантического океана.       Миллионы кубометров воды движутся, перемешиваются, несут на себе огромное количество пены. Но разглядеть её можно только около берега. Под силой тяготения Луны вода движется к побережью, грохочет и ударяется о песок, вынося с собой не покорившиеся ей частицы мокрого песка. Смочив песок, превратив его из частичек золота в серо-коричневую грязь и захватив чуточку больше свежего, вода отступает. Но буквально через несколько секунд возвращается обратно, снова обессилено остановившись на том своеобразном рубеже, отмеренном природой.       Когда я был маленьким, я всегда задавался вопросом: а почему вода не идёт дальше? Какую тайну скрывает вечно мокрый песок? Порой я представлял, как происходило что-то странное и песок становился всегда сухим. Или вода забирает больше, намного больше пространства, неудержимо рвётся к ещё большим и неизведанным кускам земли.       Жаркое солнце жарит своими лучами. Хорошо, что ещё раннее утро. Конечно, можно было бы прийти и позже, но я слишком люблю ранние часы. Когда ещё тихо, спокойно, ничто не мешает слушать шум прибоя… — Приятель, добавку будешь?       Ах да, я же не один. Рядом со мной сидит крепкий мужчина средних лет с телосложением, которому позавидовал бы олимпийский чемпион по тяжелой атлетике. Ростом около шести футов. С мужественными и крупными чертами лица, при взгляде на которые у неподготовленного человека замирало бы сердце. Глаза его, как обычно, скрыты темными солнечными очками. Хотя, наверное, он мог смотреть на Солнце и без дополнительной защиты. Оно и понятно. Ведь он не был человеком . Это был робот. Терминатор.       Когда то давно он прибыл из будущего, где я, плод любви девушки-официантки с таким распространенным в нашей стране именем Сара Коннор и солдата человеческого Сопротивления Кайла Риза, отправил его защищать себя от нападения Терминатора Т-1000. Хотя и Кайла тоже отправил я. А всё потому, что быть мне в этом будущем военноначальником, который приведет людей к победе над восставшим искусственным интеллектом, сетью оборонных компьютеров «Скайнет». На его совести три миллиарда человеческих жизней, оборванных его железной логикой и глупостью тех, кто решил доверить ему управление всем ядерным арсеналом Америки. «И восстали машины из пепла ядерного огня». Как красиво звучит то… — Старик, так ты добавку будешь? — снова интересуется своим лишенным эмоций голосом Дядя Боб. Только сейчас я обращаю внимание, что в руке у него здоровый стакан, в котором плещется молочный коктейль с вишней и сливочным пломбиром. Моё любимое сочетание. — Откуда он у тебя? Ведь обычно ещё закрыты киоски… — Произвел небольшую операцию со взломом замков от помещения, где производят этот напиток. Исходя из параметров частей данной субстанции, я составил алгоритм ее изготовления. Несколько носителей информации по производству были рядом с объектом. Поскольку у меня был доступ к непосредственной производственной линии, запустить её на основе полученной информации было легко. — Мда… — протянул я, принимая коктейль. Похоже мой защитник был неисправим. Сколько раз ему не говори, что использование грубой силы не всегда бывает удачно, тот время от времени все равно совершает подобные действия. Хоть и не без изюминки — его лучезарная улыбка во время легкого налета на бургерную, когда я пытался узнать у него, способен ли тот питаться, оставалась в памяти ещё долгое время. В частности, когда тот извинялся перед персоналом за ночное вторжение с дробовиком 12-го калибра, а затем попросил несколько упаковок бургеров и пакет сока. Как оказалось, полноценно питаться Дядя Боб не мог, но лица людей в этот момент меня будут преследовать ещё долго..... — Ты снова думаешь о Судном Дне? — спрашивает Дядя Боб, смотря куда-то в сторону горизонта, наверное опять что-то анализируя. — Да, немного… -признался я. — Представляю, что могло бы быть, наверное. Как могло все обернуться, не согласись Дайсон нам помочь? Или не оторвись мы от Т-1000? — Вероятность того, что он побеспокоит нас довольно мала. Т-1000 имеет информацию о нашем местоположении в Америке. Но едва ли он мог бы так быстро удостовериться в отсутствии нас на территории США. — Это хорошо, — заключил я, — А то мама всё никак успокоиться не может. Да и у меня как-то ощущение чего-то непонятного. Будто что-то должно случиться. Нехорошее. Дядя Боб ничего не ответил. Он продолжал всматриваться в горизонт. А я посмотрел на небо.       Небо своей небесной голубизной с едва заметными облаками, которые ближе к побережью становились непробиваемой стеной, создавало ощущение какой-то дали, неизмеримо далекой и близкой одновременно. Облака казались какими-то островками, а сами небеса каким-то морем. Ярко голубое бескрайнее море… Разве что-то может нарушить такую идиллию?       Я смотрел так пристально, что мне привиделся ковшик. Крохотная капелька, обман зрения, который всегда спускается вниз и исчезает ниже определенного предела. Прозрачная капля, едва заметная на небе.       Голубизну небес прочертила белая полоса. Еле заметная, распушающаяся за самолетом. Интересно, кто это летит? Какой страны, какого назначения? Рядом возникают ещё несколько полос. Кажется, они появились откуда-то… Из-за первой? И летят так странно, как будто параллельно, ровно так… Может, авиакрушение? Или какой-то парад воздушных судов?       В груди сердце начинает молотить под сотню ударов. Становится тяжело дышать. В глаза начинает лезть влага, но это не слезы. Меня колотит. Я продолжаю следить за полётом одной из звездочек. Она удаляется, куда-то за видимую часть земли, за город..... В несколько секунд поменялось всё. Далеко на севере, еле заметный отсюда, из Гондураса, расцветал кудрявый огненный гриб.       Огромный столб пламени безобразным пятном расчертил голубизну неба. Отвожу глаза, как учила мама. Ведь так можно ослепнуть. Но хоть я и не вижу его, но чувствую, что происходит. Ощущаю усилившийся ветер, мне кажется что я слышу гром рвущейся бомбы, вижу как наяву, как ударная волна разносит в щепки дороги, машины, автобусы, дома поменьше и побольше. Как от людей не остается вовсе ничего.       Вокруг начинает твориться что-то невообразимое. Небо из голубого становится огненно-красным, скорее кровавым. Белые облака мгновенно чернеют, становятся угольного цвета. Вода, словно обезумевшая, ломится на берег, поднимает лодки, привязанные к пирсу, выбрасывает их на берег или крушит о причалы. Даже цвет у воды становится не свой — черновато-зеленый, едкий, неприятный, она словно меняет запах со сладковато-морского на запах чего-то гнилого.       Чаша с коктейлем рассыпается серым пеплом в моих руках. Только сейчас я понимаю, что не чувствовал даже холода от ещё недавно прохладного коктейля. Но, оказывается, самое интересное было впереди. Дядя Боб тоже преобразился.       Посреди этой бури вместо человека стоял оголенный эндоскелет практически 6 футов ростом. Остатки кожи и одежды, которые, похоже, не были снесены ветром, делали его похожим на пугало. Большое титановое пугало. Манипуляторы, похожие на человеческие кисти руки, сжались несколько раз. Затем он поворачивается ко мне. Медленно, будто в замедленной съемке.       Я с ужасом вглядываюсь в него. И вижу на месте его лица лицо своей матери. Изорванное и искалеченное. Два красных окуляра, словно два револьвера. Металлическая челюсть с начищенными полировкой до блеска зубами. Затем я вижу, как он, она, оно… улыбается. Скорее, ухмыляется, наверное.       Ноги перестают держать меня. Я падаю на песок, ставший омерзительно холодным. Терминатор движется ко мне. Медленно, неуклюже, с трудом двигаясь. Протягивает ко мне свою руку, пальцы её безостановочно сгибаются.       Затем с его стороны звучат голоса Дяди Боба, мамы, ещё нескольких людей, незнакомых мне. Они говорят все одно и тоже. Джон Коннор. Твоё время настало. — Нет! Неет! НЕЕЕТ! — кричу я, слыша себя как бы со всех сторон. Вокруг становится темно, непроглядно темно. Остаюсь лишь я и окуляры Терминатора. — Твое время пришло. Холод. Боль. Нарастающее возбуждение. И наконец, мои глаза открываются.