Губы

— Чего ты хочешь, детка? — он смотрел на его рот, не отрываясь, весь вечер. Смотрел так, что ни у кого не возникало вопросов, что именно он хочет сделать с этим ртом. Даже когда отвечал на вопросы сидящих за столом гостей, он смотрел на этот рот. — Чтобы вы потрудились запомнить моё имя. Это не сложно. Всего два слога. Дра-ко. — Довольно глупая просьба тому, кто может исполнить любое твоё желание. Сегодня это традиция вечера — я выбираю того, чьё желание исполню в честь моего дня рождения. Поэтому дам тебе ещё один шанс. Любое твоё желание… Чего ты хочешь, детка? Парень пожал плечами. — Я уже попросил. От вас мне ничего большего не нужно. Таких бесед с ним уже давно не случалось. Всегда все от него чего-то хотели. Денег. Сделку. Лицензию. Что-нибудь. Секса. Украшений. Внимания. Должность. Что-нибудь. Не это. Не имя, произнесённое его устами. — Ты же знаешь, какова традиция? Я исполню твоё желание, а ты моё… — Не думаю, что вы с этим справитесь, господин Поттер. Эта дерзость была очень нова. И очень притягательна. Она была искренней, а не показной. Этот молодой человек не играл в недотрогу. Он был честен. Не пытался показать, что ему не интересно что бы то ни было в этом доме. Ему было не интересно. Он был здесь, как гость, потому что не мог отказаться. От таких предложений не отказываются. Он был вежлив, внимателен. Но не лебезил. И Гарри казалось, что это почти невозможная ситуация — то, что он ничего не может ему предложить. Ничего из того, чего бы этому парню захотелось. Чего хотел сам Поттер и так видели. Все. Даже те, кто не хотел. Даже Джиневра, сидящая рядом и старательно отводящая взгляд. А ещё все знали, что прямо сейчас господин Поттер может произнести его имя и попросить что-то взамен. И никаких сомнений, чем это будет, ни у кого не было. — Ну что ж… Тогда… — Гарри уже хотел произнести это, уже хотел сделать то, что стало почти навязчивой идеей. Он не отказывал себе в своих желаниях. Никогда. Он мог себе это позволить. Однако парень на него не смотрел. Он смотрел куда-то за его спину, мягко опуская ресницы и поднимая их вновь. Словно видел там то, что было намного приятнее его взгляду, чем хозяин вечера. — Тогда я думаю, что придётся это предложение адресовать кому-то другому. А ты, детка, упустил свой шанс. Джиневра? Почему бы не тебе? — Что «не мне», дорогой? — спокойно, вежливо и отстранённо спросила женщина, не улавливая ход мыслей супруга. — Я спрашиваю уже пятый год гостей моего дома в этот день, чего они хотят. Почему бы сегодня это была бы не ты? Пусть ты и не гость, но… Сегодня это моё решение. Чего ты хочешь, Джиневра? — он подчеркнул её имя, давая понять, что вполне способен запомнить и куда более сложные в произношении слова. — Развода, дорогой. В тишине огромной гостиной это прозвучало так резко и громко, что гости испуганно замерли. — Как пожелаешь, дорогая. Тогда и моё ответное желание. Джеймс останется со мной. То, что это стало для неё сюрпризом, поняли все без исключения. Как у неё язык повернулся выговорить это, она и сама не знала. Чёрт дернул её исповедоваться перед всеми этими напыщенными идиотами, но теперь выбора у неё не было. Она не думала, что Поттер согласится. Она вообще не думала, когда произносила эту просьбу. Но то, как её дорогой муж смотрел на этого выскочку… Она была зла, она была в ярости, и лишь годами привитое уважение к гостям и воспитание не позволили ей выразить эти эмоции. Но вот теперь всё стало на свои места. Она сказала своё слово. И назад пути не было. Гарри хлопнул в ладоши. — Теперь можно и потанцевать… Вечер подошёл к концу. Гости постепенно расходились, выражая своё почтение хозяевам. Пока-ещё-миссис-Поттер радушно улыбалась, оставляя за непроницаемым взглядом свои страхи о том, как она будет жить без сына, на какие деньги, как сложится её будущее, знает ли её муж об измене. Мсье Розье со своим племянником уходили в числе последних. Старик отлучился в уборную, а его родственничек стоял у стола и наблюдал за тем, как их сын спит в огромном кресле. Остальные дети уже разошлись вместе с родителями, а он не дождался, пока прислуга отведёт его в его комнаты и уснул. — Я найду то, что сможет тебя заинтересовать, Драко… — прошептали ему в затылок, и парень вздрогнул. — Вы… Исполнили моё желание, — справился он с волнением. — Я теперь должен исполнить ваше. Предложите мне встать на колени прямо здесь, перед вашей почти бывшей супругой, или отправите в свою спальню? Или у вас есть какие-то особые предпочтения? Я умею сбрасывать с себя липкие взгляды. Но, поверьте, не слепой. — Исполнил. И ты моё исполнишь. Но позже. — Господин Поттер? — осмелился окликнуть его Драко, когда тот уже развернулся к нему спиной. Тот остановился, но не повернулся, оказывая честь говорить ему в спину. — Почему так? — Я подумаю над ответом, Драко. Ступай, твой дядя уже готов с нами попрощаться. Драко швыряло по постели всю ночь после этого ужина. Он не хотел там быть, он ненавидел такие мероприятия, ненавидел, что всегда найдётся кто-то, кто будет смотреть на него, как на шлюху. Но господин Поттер был однозначно последним, у кого в гостях хотел бы оказаться молодой человек. Потому что тот мог взять и брал всё, чего ему захочется. И то, что расплата за эту глупую просьбу не наступила в тот же день, делало положение Малфоя ещё хуже. Почему он не сказал, что его желание — это уехать обратно домой, что он хочет, чтобы его оставили в покое? Боже, всё, что угодно. Даже просто покинуть эту ярмарку тщеславия и провести вечер в спокойной уютной спальне дома дяди, было бы лучшим желанием, чем то, что он озвучил. Но его так выбесило это «детка»… А назад сдавать Малфой не умел. Прошло несколько недель. Дома всё было намного хуже, чем предполагали родители, и гостить здесь придётся ещё долго. Он не понимал, почему его отправили сюда одного, почему не уехали с ним, но спорить с отцом он не смел. — Драко, я не хочу давить на тебя, и не прошу у тебя каких-то баснословных денег. Но твои родители не присылают ни цента уже много недель. А дела у меня, ты и сам видишь, идут скверно. И твоя помощь, хотя бы небольшая, была бы очень кстати. Я распродал почти всё, чем мог похвастаться в своей коллекции. И совсем скоро у меня не будет средств, чтобы содержать особняк. Но пока я могу, я держусь. И не выгоню тебя, не думай даже! Но если ты сможешь чем-то мне помочь… Дядя выглядел расстроенным, и было заметно, что этот разговор даётся ему с огромным трудом. — Конечно, дядя. Я, правда, с трудом представляю, чем могу заняться. Но я постараюсь. — Ты сидишь здесь затворником, но, может, мог бы брать переводы на дом… Я тут подумал… Разместить объявление от моего имени, что выполняю переводы юридических и иных документов… Может быть, кто обратиться… — Я помогу всем, чем смогу, дядя. Мне очень жаль… — Перестань! Просто перестань! Давай, пойдем завтракать. Предложение о работе поступило чуть ли не на завтра. Но не совсем такого толка, о котором говорил мсье Розье. Учитель французского. Драко мог быть учителем. И дал согласие, даже не посмотрев на условия работы. О чём горько пожалел. Машина приехала за ним рано утром, и только когда Драко взглянул на особняк, куда его доставили, он понял, к кому устроился работать. Поттер. Напоминание о том отвратительном вечере выбило парня из равновесия. Но он не успел ничего предпринять, дверь машины распахнулась, и ему протянули руку. Как какой-то даме. Он проигнорировал эту грубость, и только потом осознал, что кольцо на пальце знакомо. Сам хозяин встречал его. — У вас проблемы с французским? — дерзко задал вопрос Драко, но получил неожиданно чёткий и объёмный ответ на родном языке. — Не с языком, а с французом, скорее, но я уверен, что это мы скоро исправим. А вот подтянуть французский нужно моему сыну. И даже более того, ему нужен компаньон. — Ему всего восемь. — И это самое время, чтобы научиться дружить. Я прошу тебя, Драко, исполнить моё желание и согласиться на эту работу. На полгода. Жалование и условия описаны в контракте. Он на столике в столовой, твой ученик там же, пытается завтракать. Составь ему компанию, Драко, а я присоединюсь к вам к ужину. Господин Поттер стоял близко, он продолжал смотреть на рот парня, ожидая, вероятно какого-то ответа, но тот молчал. — Ты стоишь у моей машины, Драко. А мне пора на работу. И если ты не хочешь, чтобы эта близость стала ещё более неловкой, пожалуйста, зайди в дом к моему сыну. Малфою должны были предложить подписать соглашение о конфиденциальности. Потому что то, каким был господин Поттер со своим сыном, выходило за все рамки разумного. Он никогда не показывал это публично, но наедине был весёлым, задорным, глупым, щедрым, шутил и дразнился с парнишкой, заставляя его хохотать до слёз. Господин Поттер любил сына так, как не должен был. Потому что господин Поттер — жестокий, беспринципный политик. Он властный, расчётливый, бессердечный. Он не должен был так искренне любить Джейми, не должен был так переживать, когда тот заболеет, и не должен был сидеть в его спальне каждую ночь, когда не мог уложить его спать из-за работы, по нескольку часов. Именно там они однажды столкнулись с Драко. Тот услышал, что Джеймс заплакал во сне, подхватился и примчался к нему, едва запахнув халат. Но господин Поттер, видимо, уснул в его спальне на кресле, потому что уже был в комнате, когда туда зашёл парень. Он гладил его по щеке, малыш уже успокоился, и мужчина сделал шаг навстречу Драко, чтобы… Что бы ни хотел сделать господин Поттер, он просто стоял и молчал. Смотрел на него, в глаза, на румяные щёки, на блестящие влажные губы. А потом отступил и опустил взгляд. — Извините, — прошептал Малфой и вышел, прикрыв за собой дверь. Он старался вообще не сталкиваться с хозяином дома, особенно наедине. Он совсем не понимал, зачем тот загадал такое желание. Ведь очевидным было, что он хотел другого. И иногда, когда поблизости не было никого из прислуги и Джеймса, он не мог сдержаться, показывая глазами то самое желание, что горело в нём всё это время. И всё же, он ни разу не сделал ничего компрометирующего за весь этот месяц. — Если бы ты мог подарить дяде всё, что заблагорассудится, что бы это было? — Брошь Елизаветы. Он продал её, чтобы содержать особняк. Это была жемчужина его коллекции. Но с тех пор, как Ла-Манш закрыт, его бизнес почти умер. И от коллекции не осталось почти ничего. — А для себя? Чего бы ты пожелал для себя, Драко? Малфой встрепенулся. Зачем он так искренне ответил на этот вопрос, он и сам не понял. Усталость и постоянное нервное напряжение, не иначе… — Брата или сестру. Чтобы мой род имел продолжение. Он ответил так же честно, как и всегда. Встал и ушёл, не желая, чтобы господин Поттер и дальше лез в его душу. Когда в дом пришла бывшая миссис Поттер, Драко и понятия не имел, что его жизни может угрожать такая миниатюрная, но разъярённая фурия. Но женщина была опасна. Драко видел это по взгляду. — Не смей, Джиневра. Мистер Малфой учит Джейми французскому языку. И не надо распускать язык, лишь одно лишнее слово, и сниму с довольствия. Это ясно? Та кивнула. Подписала бумаги. Забрала часть вещей и ушла. — Господин Поттер? Вы подумали над моим вопросом? Почему так? — Потому что стервятники любят обсуждать мою постель. Мою карьеру или отдых. И всё на самом деле личное я держу при себе. Драко задрожал от этих слов. Этого тона. Взгляда. Смысла. Он не хотел становиться личным делом господина Поттера. Три месяца в особняке показали Драко, что Джейми очень способный ученик. Добрый, отзывчивый мальчик, резвый и хулиганистый, но по-детски наивный и тёплый. Родители прислали Малфою письмо о том, что не могут приехать. Не смогут приехать ещё долго. И что писать они также не смогут. Прессы с той стороны также не было, и неизвестность заставила парня трястись от страха. И тогда маленький Джеймс включил большого Поттера и выспросил у Драко, почему тот грустит. А ещё через месяц Малфой увидел гостей особняка. И едва не упал в обморок — там, в прихожей, его ждали мама и папа. Худые, уставшие. Измождённые. Живые. — У тебя сегодня выходной, Драко. Сегодня и завтра. Моя машина в вашем распоряжении, адрес, где остановились твои родители, водитель знает. Он привезёт тебя сюда к выходным. Джеймсу будет девять. Он не захочет отпраздновать без тебя. — Благодарю вас, господин Поттер. Я приеду утром, он ещё не проснётся… Ответом была тишина, возможно, хозяин дома ушёл раньше, чем Драко отошёл от шока и ответил ему. А когда узнал, что это именно господин Поттер вытащил его родителей из тюрьмы, вывез из страны, привёз сюда… Едва не словил ещё один шок. Он не понимал его способ действия, не понимал его мышления. Но очень чётко понял, чего он добивался. Он приехал, и правда, рано утром. Вошёл в спальню к господину Поттеру без стука, нерешительно замер перед кроватью, на которой мерно вздымалась грудь спящего хозяина, а потом присел на край и осторожно погладил по плечу. Склонился, чтобы поцеловать его руку, но мужчина открыл глаза. — Что ты делаешь здесь, Драко? — Господин Поттер… Вы… Сделали невозможное… И я в долгу перед вами… — Можно просто «господин», Драко, — сухо ответил он. — Зачем ты здесь? — Я знаю, чего вы хотите, господин. И я в вашем полном распоряжении… — робко ответил Драко, понимая, что то, что для него исполнил этот мужчина, не оплатить одним лишь телом на простынях. Но он может попытаться. — Тогда встань на колени, Драко… Как ты и говорил, в моей спальне… — господин Поттер поднялся с кровати и отошёл в ванную, откуда вернулся через несколько секунд. Малфой безропотно исполнил просьбу, не зная, куда девать руки, он просто вытянул их вдоль тела, ожидая, пока к нему подойдут. — Открой рот, Драко. Вот так, умница, — послышалось издали, но голос приближался. А потом мужчина появился в поле его зрения, присел на кровать, а Малфой закрыл глаза от страха. Его губ коснулось что-то прохладное, ароматное, и он понял, что это губная помада. Сглотнув неожиданно набежавшую слюну, он ещё плотнее прикрыл веки. Спустя минуту, может, чуть больше, он почувствовал, как на его щеку лёг большой палец, аккуратно погладил и пропал. — Сомкни губы, Драко… — тот послушно закрыл рот, перед этим облизав губы, и почувствовал лёгкий аромат цветочной отдушки. — Ты прекрасен. Твоё лицо, твоё тело, твои глаза… Твой рот. Твой голос, но главное, то, что ты говоришь, ты прекрасен Драко. И сейчас, если я попрошу тебя, ты откроешь рот, подаришь мне поцелуй, подаришь мне более смелые ласки, так? Коснёшься меня этими губами там, где ещё никогда никого не касался, так? И будешь кричать подо мной, если я подарю тебе то же удовольствие, или даже большее, так? Ты отдашь мне свою невинность, разделишь со мной своё первое удовольствие, так? И быть может, ты будешь приходить сюда каждый раз, когда я приглашу тебя в свою спальню? Будешь согревать мою постель ночью, будешь ласкать моё тело, а к утру засыпать без сил, чтобы проснувшись почувствовать удовлетворённость и негу? Ты будешь исполнять любую мою прихоть, любую мою фантазию, как вот эта, — он коснулся его губ и они сами распахнулись, пропуская внутрь указательный палец, — красная помада на тебе… Примешь любую позу, вытерпишь любой стыд, любой похотливый приказ, потому что отрабатываешь долг? Драко трясло от напряжённого ожидания. А ещё от незнакомых ранее желаний. Он был возбуждён, он был безумен овладевшим им вожделением и чувствовал, как тело предаёт его в постыдном желании. Но не смел прикоснуться к себе, не смел прикоснуться и к своему господину тоже, однако скрывать это желание не имело смысла — его халат ничего не скрывал. Однако вопрос прозвучал и парень жадно, на грани стона, вдохнул воздух и ответил: — Да, господин… Движение воздуха однозначно показало, что хозяин спальни отошёл, но ковёр душил все звуки. — Поднимайся, Драко. Не думаю, что Джеймс ещё нуждается в уроках французского. Ты свободен.