Губы

Драко стоял в ванной и смотрел на себя в зеркало. Не на себя. На губы. Ярко-красные. Кровавые. Очерченные аккуратно. Он помнил, как медленно, ласково делал это господин Поттер. Помнил его руки и помнил шёлковую текстуру помады, когда она касалась ещё не покрытой кожи губ. Он никогда не пользовался чем-то подобным. Никогда не думал об этом. Никогда не представлял ничего такого. Но проклятый господин Поттер сломал его одним лёгким прикосновением к своим губам. Ушёл из своей спальни, оставив Драко одного, трепещущего от желания, дрожащего от стыда и разочарования. Он старался не думать об этом. О том, чего хочет от него хозяин этого дома. Как он этого хочет. Только иногда и сам не замечал, как мысли превращаются в причудливую картину из тех, что принято вешать лишь в будуаре, подальше от любопытных глаз гостей. И Драко был уверен, что сегодня, предложив себя на волю господина, исполнит эти картины, иногда навязчивым фильмом кружащие в его голове. Но тот ушёл. Ушёл, освободив его от долга, подарив ему свободу от выполнения собственного желания. И сейчас, стоя в своей ванной, Драко с удивлением понял, что ему бесконечно жаль. Жаль, что так и не почувствовал того, что мог дать ему господин Поттер. Не только пошлого. Его внимание к Драко было не только похотливым. Возможно, господин Поттер не знал, что замечен, но иногда парень чувствовал на себе его взгляд, когда они с Джейми играли в саду. Или когда обедали в столовой. Или когда Драко укладывал его спать, желая спокойной ночи. Однажды хозяин увидел, что Драко склонился к его сыну и поцеловал в лоб. И взгляд, которым одарил его мужчина, был нежным и удивлённым. Он провёл легонько пальцами по своим губам, чуть размазав контур. А потом разозлился на свои слёзы, которые вот-вот готовы были сорваться с ресниц. Он предложил себя, и от его предложения отказались. Он свободен! Смазав окончательно помаду, он стал торопливо смывать женскую косметику с лица, однако тёплая вода только размазывала текстуру по коже, делая его рот пошлым и грязным. И Драко разрыдался. Сам не зная, почему. Расплакался от сорвавшейся нити натяжения. Он готов был подарить господину свою невинность. Он этого… Хотел… Спустя долгий час он спускался по лестнице, желая навсегда оставить этот особняк, надеясь, что то жалование, что господин Поттер ему пообещал, с лихвой окупит затраты дяди на его содержание. Уже формулировал в своей голове предложения для объявления в газете. Но в его мир ворвался маленьким вихрем Джеймс, обнял его своими руками и прижался крепко-крепко. — Мне сегодня девять лет! Я уже смогу кататься на лошади в следующем году. Это потому, что сейчас зима. И лошадкам будет холодно по снегу. А ты… Куда? — распахнул он глаза, когда увидел, что Драко с чемоданом. — Ты меня бросаешь? И папу? Бросаешь? Нас? Не пущу! Папа!!! Папа!!! НУ папа же!!! — Господин Поттер уже на работе, маленький господин Джеймс. А вам велено передать, что праздник будет в шесть, а ещё, что люди — это не игрушки. Их нельзя заставить, их можно только попросить. И они имеют право не согласиться. Завтрак через пятнадцать минут, — Долтон чинно поклонился и исчез. — Драко, а можно я тебя попрошу и ты останешься? У меня сегодня день рождения! И это будет мне подарок от тебя! Останься с нами! — Я останусь на праздник, мой маленький друг. Но потом я должен буду уйти! Не грусти! Эй, не грусти, и вообще-то завтрак уже через десять минут. А ты не одет, не чёсан… Живо наверх! Драко уселся прямо на чемодан, не зная, как уйти от этого солнечного мальчишки. А потом вдруг подумал, что у него контракт на полгода. И он его подписал. А прошло лишь четыре с половиной месяца. И кто он такой, чтобы отказывать Джейми в его просьбе. — Долтон, отнесите, пожалуйста, мой чемодан наверх. Я задержусь. Уже перед самым праздником Джеймс дёрнул его за руку. — Я потом буду занят приёмом гостей. И игрой. И подарками. И могу не уследить за тобой. Поэтому ещё раз прошу. Останься, пожалуйста, с нами. Папа с тобой лучше. Счастливее. И я счастливее. Останешься, Драко? — Завтра ты проснёшься, и я буду здесь. Обещаю. Мальчик просиял. А вот его отец, когда вернулся, наконец, с работы, был немало удивлён. — Господин Поттер. У меня контракт на полгода, и я не нарушил ни одного условия. А потому у вашего сына будет компаньон до самой весны. — Я могу выплатить тебе жалование за весь период… — начал было господин Поттер, настойчиво избегая смотреть на Драко. — Оставьте, господин Поттер. Дело не в деньгах. Я пообещал Джеймсу. И я слышал, что вы велели ему передать. Он меня попросил. И я не отказался. Рождество, приёмы, гости, подарки — бесконечный праздник, почти превратившийся в рутину. Драко уже устал от обилия золота в доме, но гораздо больше устал от красных шаров, колокольчиков, ленточек. Будто выбор хозяина не мог пасть на серебро и зелень, или синеву. Каждый раз глядя на кроваво-красные украшения, он вспоминал себя со слезами на глазах. Он готов был… Он хотел… Он хотел господина, и тот отверг его. Это в какой-то момент стало очевидным наваждением. И Малфой не мог смириться с этим. Господин Поттер отверг его, несмотря на то, что хотел, что дрожал голосом от желания. Почему он его не взял, почему отказался? С этого момента Драко смотрел. И да, иногда замечал тот самый взгляд, от которого плавился, пугался себя и тут же сбегал. А господин Поттер лишь улыбался. Но чаще он видел другое. Задумчивый, искренний, серьёзный, критичный, какой угодно взгляд. На себе. На них с Джеймсом, а потом снова на себе. На своих губах. Снова. И в голову пришла неожиданная мысль. Возможно, он может добиться желаемого… Да. Он может. Потому что господин Поттер всё ещё смотрит… И в один из последних вечеров он рискнул. Нанёс на губы едва заметный розовый блеск, ничего пошлого, ничего яркого, он скорее чувствовал это на нежной коже губ, чем видел сияние косметики. Но господин заметил. Это было ясно с первого взгляда, когда Джеймс вытянул его из игровой в общий зал. Всего на несколько минут, чтобы потом вернуться к друзьям, но господин заметил. Когда дети разошлись по домам, а Джейми улёгся в свою кровать, уставший, но довольный Драко спустился вниз, чтобы застать последних гостей. Он не был миссис Поттер, в его обязанности не входило прощаться с ними, поэтому он тенью проскользнул мимо них на кухню, чтобы выпить чаю и отдохнуть. И увидел. Увидел, как господин Поттер провожает последнюю пару, как кивает юноше чуть моложе самого Драко, как его губы расползаются в хищном оскале, язык мелькает между зубов. И как тот парень кивает в ответ, даже не зарумянившись от такого безмолвного предложения. Как подходит ближе к хозяину дома, махнув на прощание тем, кто уже попрощался. А потом увидел, что господин Поттер не заблуждается в том, что остался незамеченным. Что наблюдает за ним. За его разочарованием, болью, отчаянием и непониманием. Что нарочно перед ним демонстрирует этого юношу, показывает, с кем проведёт эту ночь. Драко отвернулся и закусил губу. Его плечи безвольно опустились, а мысли в голове колокольным звоном шумели в причудливой какофонии. Что он себе вообразил? О чём думал только? Что за глупость, наивность, что за детские мечты? Всё чушь! На языке осталась терпкая сладость помады, и Драко скривился. Смазал её рукой, радуясь, что цвет незаметен. А по дороге к себе в спальню наткнулся на хозяина. — Торопишься? Или выпьешь немного со мной? — А где же ваша собачка на ночь? — съязвил парень, заведомо признавая себя идиотом. Ревность, пустая, бессмысленная, дикая, просто заволакивала взгляд. — Дома, наверное. Я не планировал гостей в своей спальне сегодня. Однако и в прошлый раз не планировал, но ты пришёл… — И вы сделали меня свободным… — вскинул он подбородок, не до конца понимая, что им движет, но и что движет господином, он тоже не понимал. — И могу эту свободу отнять, — потемнел глазами мужчина, а потом стремительно подошёл к Драко. Он схватил его подбородок двумя пальцами, зафиксировал, а потом аккуратно вытер остатки блеска большим пальцем другой руки. — Не надо играть больше со мной, Драко. Я не потерплю таких фокусов. Ты понимаешь, Драко? — он чуть ослабил хватку, что позволило парню кивнуть. — Укладывайся спать. Те эмоции, что Поттер увидел в своём Драко, поразили его до глубины души. Он хотел пошутить над ним, разыграть его ревность, однако просчитался. Он ненароком причинил тому боль, но только не так хотел Гарри Поттер наказать мальчишку за его игры. Невиданно! Он посмел провоцировать его! При всех! И за это заслужил увесистый шлепок по самомнению. Только лёгкий флирт с тем Томом или Тимом оказался тяжёлой артиллерией для Драко. Столько живой, плещущейся обиды он, наверное, не видел никогда ни в чьих глазах. Он и подумать о таком не мог. Он и подумать о таком не смел… Когда эти чёртовы праздники закончились, Гарри смог выдохнуть — наконец вернётся рутина. Он будет видеть своих мальчиков каждый день, и не будет нужды держать лицо. Однако первый же вечер принёс свои сюрпризы. Драко помогал разбирать ёлку, залез по стремянке наверх, а Джейми случайно зацепился за лестницу. Как Гарри успел подхватить парня, он и сам не знал. Однако вот он — Драко — в его руках. Вот его губы, совсем близко к нему, горящие, манящие… — Ты снова? — зло, отчаянно спросил Поттер, но парень сжался весь, словно снова увидел его вместе с тем… не важно, как его звали… — Это не то, что вы… Это случайно… Это вишнёвый джем… Я не… — Ты… Невозможный, Драко. Не падай больше. И как тут сдержаться, когда его губы эти. Эти губы… Господин Гарри Поттер позорно бежал из собственной гостиной, надеясь, что вдали от несносного Драко сможет прийти в себя. А Драко воспрял. Вспомнил, что сам он — Малфой. Увидел, как господин смотрел на него… Почувствовал, как он держал его. Бережно. Близко. Жарко. И дальше — больше. Каждый день — ближе. Ярче. Жарче. Заглянуть в ванную к Джейми и нарваться на случайный душ с ног до головы. А потом и на господина Поттера в коридоре. Устроить праздник для малышни, нарисовав себе клоунский грим. И забыть стереть немного краски на губах. Облизать фруктово-ягодный лёд, окрасив губы в ароматное мороженое. Драко видел, как господин дрожит и злится, видел, как уходит от прямого контакта, играет с ним в прятки. И теперь уже Драко играет за «кошку», которая охотится на «мышку». Однако каждый день приближает их к окончанию контракта. И скоро, совсем скоро наступит последняя ночь. А Драко всё не может набраться достаточно смелости, придумать достаточную причину, словно той, что вертится на языке, мало. Джейми как чувствует, что его время с Драко заканчивается. Каждый день жмётся к нему, просит каких-то смешных обещаний, льнёт и ластится. А за неделю до весны и вовсе заболел. — Я ведь тепло одевал его, Долтон, не пойму, откуда такой жар… — парень меняет холодный компресс и никак не может понять, когда же мальчик мог так простудиться. — Вы не виноваты, Драко, дети болеют. Вот увидите, пара дней — и всё наладится. — Оставь его, Долтон. Виноват. Это он виноват. Дворецкий подчиняется приказу, а у Драко слёзы на глазах. Господин говорит жёстко, хлёстко, уверенно, будто точно знает, почему его сын заболел. Будто точно знает, что обвиняет заслуженно. — Зачем вы так, господин… Я же… Забочусь, как о родном… — Он заболел, потому что хочет тебя удержать. Чувствует, что скоро ты бросишь его, и пытается удержать тебя рядом. Ты мог бы заботиться о нём и лучше, Драко. Просто не хочешь этого. Господин Поттер уходит, а Драко подрывается, чтобы поменять ещё один компресс. Эти слова… Какие-то фальшивые. Господин Поттер кто угодно в этом мире. Для всех в этом мире, но ему он никогда не врал. Ни разу. С самой первой встречи. И Драко выбивается из сил, чтобы Джеймс поправился, но слова его отца не отпускают. Ребёнку лучше уже через несколько дней. Он ещё слаб, но уже улыбается. Уже тянется ручками к Драко и спрашивает, когда же снег наконец сойдёт, и он сможет покататься на лошадке. Просит, чтобы Драко прокатился с ним. Но Драко молчит. Он не знает, когда снег сойдёт. Он не уверен, что застанет это время в доме Поттеров. — Ты не умеешь? Папа научит тебя! И меня тоже научит, я же тоже сам ещё не умею! Он нас вместе будет учить! Драко улыбается. А Джеймс будто снова что-то понимает. Молчит. Не возражает, не допытывается. Но взгляд его грустнеет. Эту ночь он спит крепко. Болезнь отступила. Драко сидит у его постели, но когда слышит, что по ступеням поднимается хозяин, тихо встаёт и открывает дверь. Приглашающе протягивает руку: — Уснул. Крепко. Температуры нет. — Спасибо, Драко. За всё. Я посижу с ним немного. Драко кивает. Уходит, но сон не идёт. Он спускается вниз и тихонько крадётся на кухню, чтобы не разбудить прислугу. Наливает себе покрепче и думает. Вспоминает. Знакомство. Подарок. Предложение. Джейми. Каждый день с ним. С ними. Взгляды. Только взгляды. А потом пожар и пустота вслед за ним. Возможно, он заигрался. Возможно, чувствами вообще играть нельзя. Потому что ему больно. А ещё он понимает, что, наверное, господину тоже могло быть больно. Только он этого не покажет никогда. Больше думать не о чем, спиртное стоит почти нетронутым. Но Драко уже всё знает. Когда он заходит в спальню господина, его ещё нет. Он тихонько проходит в ванную и совсем не удивляется, когда находит там ту самую. Красную. «Пламя любви». Он идёт к себе в комнату, по дороге заглянув к Джеймсу. Коснувшись плеча господина, чтобы бережно разбудить. — Уже поздно, вам лучше идти… — Уже поздно, Драко, ты прав… — говорит Поттер в пустоту, поднимается и идёт к себе. Уже поздно. Ещё несколько дней — и настанет весна. Когда Драко заходит в комнату господина снова, тот уже в постели. Он не спит, парень чувствует это. Но комната темна, и это шанс на спасение. Только шанс на фатальность тоже. И Драко не медлит. Он зажигает нижний свет, шагает ближе и движением плеч сбрасывает с себя халат. — Что ты здесь делаешь, Драко? — хрипло, ломко спрашивает снова господин, и парень узнаёт этот голос. Он уже слышал его таким однажды. — Люди — не игрушки, их нельзя заставить, их можно попросить. И они имеют право не согласиться. Но чтобы узнать, согласны ли они, их нужно попросить. А вы не просите, господин. Значит, попрошу я… Пожалуйста… — он подходит ближе, ему страшно, он чувствует себя обнажённым в самой своей душе. Но Малфой отступать не умеет. — Ты свободен, Драко, что ты делаешь здесь? Ты не должен… — Не должен вам ничего, господин, но прошу вас… Я исполню любое ваше желание, если вы исполните моё. Я желаю вас, господин. Я желаю быть вашим, — он совсем потерялся в словах, не зная, как сказать правильно, как выразить то, что нельзя обратить в слова. — Я думал о вас. Я желал вас, — глаза господина смотрели теперь только на его губы, яркие, красные, желанные и опасные своей притягательностью. И Драко подносит руку ко рту и, не зная, что делать, проводит пальцем по губам, чуть смазывая, создавая несовершенство, срывая рваный вздох с губ господина. — Я желаю разделить с вами своё удовольствие, я желаю, чтобы вы обладали мной, господин. Прикажите мне, и я встану на колени, прикажите, и я исполню всё, потому что это будет моим желанием. Моей страстью. — Как много желаний ты просишь исполнить, а сможешь ли ты оплатить мою щедрость? — Не надо, господин. Вы не делец, вы мужчина, который… Которому… Стоять уже стыдно, слова тормозят где-то в горле, и Драко опускает руку, размазывая краску на лице. И это, как щелчок курка пистолета, рождает порыв, взрыв, выстрел. Господин Поттер тянет парня к себе в постель, дёргано, странно, словно нехотя укладывает его, укрывает одеялом и смотрит, смотрит, смотрит. — Зачем ты здесь, Драко? Ответа нет, он не знает, что сказать, но понимает, что молчать нельзя. От этой фрустрации парень почти плачет. — Почему ты здесь, Драко? — снова вопрос без ответа… Но Драко лежит, жмётся ближе в попытке согреть замёрзшие ноги, и только смотрит в ответ. — Чего ты хочешь от меня, невыносимый Драко Малфой? Я не железный, я не монстр, я не могу больше этого выносить… Что ты хочешь от меня? Зачем ты пришёл, Драко? — Я… — Драко прикрывает глаза, он знает ответ, давно знает, просто сказать не может. Боится, стыдится, но рискует. Глаза не открыв, рискует. — Я люблю вас, господин. Вы не делец, вы мужчина, которого я люблю. И не будет счёта, кто кому должен, — я ваш. Если возьмёте… — тишина разбивает сердце. — Не томите, господин. Прогоните или возьмите, только не молчите… — Я Гарри. Меня зовут Гарри. Чего ты хочешь, Драко? — Любви. Я хочу вашей любви, Гарри, — прошептал парень и замер от того, что палец лёг на его губы. Со сломленным стоном его мужчина размазал помаду по его губам своими, пробуя наконец на вкус этот рот. Полгода. Полгода он искал, что же он может предложить этому парню, чем сможет его заинтересовать. Нашёл. Только Драко взял это без спросу. Присвоил, пожадничал, ещё и Джейми к себе привязал. — Только здесь, только в этой спальне ты смеешь покрывать губы… Иначе запру тебя… Спрячу ото всех… Понимаешь? С ума меня свёл, невыносимый… Любимый…