42 часа

Ленни открывает банку с пивом. Стукается ею о банку Хавьера. Запрокидывает голову, глядя на небо, усыпанное звездами, которых в городе не увидишь, кроме как в обсерватории. Очень романтично. В жизни Ленни происходило не так много романтичных моментов, чтобы уметь правильно на них реагировать. — Как ты думаешь, — начинает он, — те слухи про мышей и Ричарда Гира правдивы? И это совсем не то, о чем даже ему хотелось бы разговаривать на романтических посиделках. Они разместились с пивом на капоте, решив проигнорировать существование ближайшего мотеля. Провести ночь в непосредственной близости с природой, собираясь спать в машине в неестественных позах. И все, что приходит в голову Ленни — это слухи про то, как Ричард Гир в восьмидесятые увлекался засовыванием грызунов себе в задницу. Ленни Белчер — человек, убивший романтику. — Чем ближе мы к Анахайму, тем сексуальнее Микки-Маус? — спрашивает Хавьер. Он заставляет Ленни улыбаться, совершенно беззаботно. Вроде бы больше ничего не должно быть нужно. Рядом с ним классный парень, который готов вмазать за него постороннему человеку. Уже завтра они приедут в Вегас, который на самом деле Ленни кажется более интересным местом назначения, нежели Анахайм. Но Ленни немного беспокоит то, что все может измениться в любой момент. Он ведь не уверен даже в том, что на протяжении одного путешествия готов смотреть исключительно на одного человека. То, что он начинает об этом задумываться, кажется Ленни еще более тревожным звоночком. Это значит, что Хавьер ему нравится слишком сильно. — Надеюсь, ты никогда меня не разочаруешь, — тихо произносит Ленни. А затем тянется к Хавьеру за поцелуем, лишь бы только не получать от него вербального ответа.

***

Голова Ленни покоится на коленях Хавьера. Тот неспешно перебирает пальцами его волосы у лба. Попытки расположиться на ночевку в машине кажутся все более глупыми. Ленни не нравится лежать, согнув ноги в коленях, так он точно никогда не уснет. У него и так проблемы со сном в незнакомых местах, а тут еще и неудобная поза. Прикосновения теплых рук Хавьера, конечно, убаюкивают, но этого недостаточно. — Все это как-то слишком здорово, — произносит Ленни, несмотря ни на что. — Я не про сон в машине, это как раз тупо. Я в целом. — Согласен, — говорит Хавьер, прислонившись виском к автомобильному стеклу. — Но это была твоя идея. — Мои идеи тупые. — С этим тоже согласен. Ленни поднимает руку, чтобы перехватить запястье Хавьера. Его кисть он подносит к своим губам. Мягко прикасается ими к фалангам пальцев, затем проходится кончиком языка по краю указательного, обводит его по окружности и на пару мгновений погружает в рот. Эта идея, пожалуй, наименее тупая. Пускай и не ведет ни к чему, потому что у Ленни нет желания лишний раз шевелиться. — Я у тебя первый парень? — спрашивает Хавьер. — Не то чтобы, — отвечает Ленни. — Всякое бывало. То пососешься с кем-то на вечеринке, то по-быстрому подрочишь. — Я не об этом. — О. Ленни замирает. Это самый неожиданный вопрос, который можно ему задать. И в то же время — волнительный. У Ленни внутри что-то сводит от этого. — А ты мой парень? — спрашивает он, едва запрокидывая голову. Хавьер проводит подушечкой пальца по его нижней губе, чуть оттягивает ее, следит за своими же движениями. И медлит с ответом. На его месте Ленни бы не то что медлил, вообще о таком не стал заикаться. — Потащил бы я тебя в Анахайм, если бы хотел просто перепихнуться? — наконец отвечает он вопросом на вопрос. — Я бы мог, — усмехается Ленни. — Не аргумент. Он переворачивается набок, чтобы не видеть лица Хавьера. Ленни и отношения — это не те два понятия, которые можно безопасно сочетать. — Я не могу доверять своим чувствам, — признается он. — Когда они настоящие, когда — нет? Я не знаю. Сейчас мне кажется, что я в тебя влюбляюсь, но завтра я могу передумать. — Как и любой другой человек, — отвечает Хавьер. — Чувства не бывают постоянными. Я точно также могу разочароваться завтра. Просто то, что ты это признаешь вслух, делает тебя более честным, чем остальных. — Я утрирую про «завтра», если что, — добавляет Ленни, испытывая отчетливое желание спрятать лицо в коленях Хавьера от дикого смущения. У него все происходит быстро. Но он и правда преувеличивает. Скорость смены привязанностей у Ленни не пограничная. Однако, он все равно не знает, насколько она нормальна. Он не был в чужой шкуре, чтобы судить. Может, Хавьер и прав. — Я не жениться тебе предлагаю, — говорит он. — А всего лишь встречаться. Хотя, мы завтра будем уже в Вегасе. Если тебе важна серьезность моих намерений... — Я подумаю об этом завтра, — прерывает его Ленни. Вообще-то, в его семье никто не удивится, если он заключит спонтанный брак в Вегасе практически с первым встречным. Спросят только, кто венчал — пародист Элвиса или Шер? Ленни, конечно, предпочел бы Элвиса, но выбор, наверное, от внезапных романтиков мало зависит. Кто свободен, за тем и закрепят. Ленни не может поверить в то, что действительно об этом думает. Но, вообще-то, это то, что принято делать в Вегасе. После посещения стриптизерш и казино. Он резко садится. Брак ему не кажется чем-то важным. Просто формальное заключение сделки между двумя людьми, которое на самом деле ни к чему не обязывает. Расторгнуть эту сделку можно в любой момент. — Хотя, давай, — говорит Ленни. — Что? — Поженимся завтра в Вегасе. Он тем самым пополнит список жизненных достижений, потому что другого шанса может и не подвернуться. И тогда поездка действительно станет легендарной. Дорожное путешествие, которое включило в себя все — и потасовку, и аварию, и отсос в движении, и сон в машине, и свадьбу с парнем в Вегасе. Ладно, сон в машине стоит исключить. Он уже понял, что сворачиваться вдвоем на заднем сиденье невозможно. Заснуть в таких условиях не получится, а они и так уже сильно выбились из запланированного графика. Ленни не особенно спешит обратно в Нью-Йорк, но у Хавьера ведь намечается там какая-то серьезная работа. Значит, решено. — А сейчас поехали, все-таки, в мотель, — предлагает Ленни, не дожидаясь ответа Хавьера. Ведь для него это просто ивент, не несущий никакого сакрального смысла.