make me

Каждый раз, когда Минхо была в доме у Чан, она чувствовала себя практически так же, как в своей комнате. Каждый раз Чан удавалось создать такую непринуждённую лёгкую атмосферу, что даже когда Минхо попала туда впервые, ей не было неловко, не было некомфортно. Поэтому она делает всё, что в её силах, когда Чан приходит к ней, чтобы той было настолько комфортно, насколько это возможно. Это их последняя встреча перед тем, как Чан уедет на новогодние каникулы в свой родной город, поэтому волнение и трепет перед встречей в новой обстановке перемешивается с ноющей тоской от того, что их ждут две недели порознь. Чан сегодня сонная, время от времени растягивается на кровати Минхо, иногда прикрывая глаза ненадолго. За просмотром «В поисках Немо», бесконечными разговорами и долгими взглядами друг на друга в тишине время проходит совсем незаметно, поэтому они пропускают момент, когда родители Минхо возвращаются, и понимают это только по доносящимся звукам их разговоров. У Минхо дыхание затаивается от вида улыбающейся Чан, лежащей под её пледом на её кровати и забывшей о том, что пришла она в дом хмурой, с утра жалуясь на боли то тут, то там. У Минхо на столе оставленные мамой мандарины, вино и мармеладки, которыми она то и дело пытается угостить Чан, чтобы та и не вспоминала о своём прежнем состоянии. Мармеладки не помогают, от мандаринов она вовсе отказывается, в отличие от вина, которое они теперь пьют под музыку на фоне, разговаривая на какие-то отвлечённые темы. Минхо позволяет себе взять Чан за руку, когда они сидят на полу, но тут же одёргивает, когда слышит приближающиеся шаги к её комнате. Никто к ним по итогу не заходит, и они улыбаются обе, когда снова берутся за руки. Сидят они так ещё недолго, потому что тянет их друг к другу не здорово, и совсем скоро одних прикосновений к рукам становится недостаточно. Минхо тянется к Чан, чтобы поцеловать, и алкоголь в её смелости виноват только отчасти, потому что сейчас ей хочется быть ближе намного сильнее, чем заботиться о том, чтобы их вдруг не поймали с поличным. Музыку на фоне они заменяют на рандомное видео как оправдание тому, что обе затихли, на случай, если их молчание покажется слишком подозрительным явно всё ещё не спящей матери, и смотрят друг на друга с лёгкой улыбкой. Минхо остаётся только догадываться, что в голове Чан, когда у неё самой сплошное предвкушение и желание поскорее сократить расстояние между ними наконец. Чан целует её, как и прежде, мягко и медленно, так, что тело Минхо моментально мурашками покрывается, когда она обеими руками обхватывает Чан на уровне шеи, полстью погружаясь в ощущение. Видео на фоне продолжает тихо играть, когда Чан углубляет поцелуй, держа Минхо за талию, не отрываясь, чтобы не позволить им обеим по неосторожности выдохнуть слишком громко, а то и более подозрительный звук издать. Поцелуев после этого становится всё больше, столько, что уже и не сосчитать. Они отрываются друг от друга время от времени, буквально отлетая, когда им слышатся снова приближающиеся шаги, но с облегчением выдыхают, когда понимают, что могут снова прильнуть друг к другу, и не теряют и секунды, прежде чем сделать это. Телевизор давно прекратил шуметь, теперь комната Минхо осталась единственной, из которой доносятся периодически звуки их тихих разговоров и иногда слишком громкого для погрузившегося в тишину дома смеха. За временем они не следят, но спать хочется уже обеим, наверняка по большому счёту из-за выпитого. Минхо опасалась, что её кровать окажется слишком тесной для них двоих, но когда Чан укладывается рядом, оказывается, что места вполне достаточно, чтобы чувствовать себя комфортно. Возможно, даже чересчур комфортно, допускает мысль Минхо. Чан уставшая и ей по-хорошему нужно дать спокойно уснуть, может, приобняв и чуть погладив по голове. Минхо думает, что это хорошая идея как раз в тот момент, когда Чан заговаривает. — Смотри, не знаю как тебе, но мне нравится так лежать. Она жестом указывает Минхо повернуться к ней спиной. Минхо не прячет улыбку и тут же выполняет просьбу девушки. Стоит ей повернуться на бок, как Чан притягивает её к себе, лбом уткнувшись в плечо. Минхо от восторга прикрывает глаза ненадолго. Рука Чан обхватывает её талию, она тут же опускает свои руки на неё и снова улыбается. — Нравится? — Чан спрашивает совсем тихо. — Это моё любимое. Минхо хочет ответить молча, потому что очевидно, что нравится, и очевидно, что если бы ей предложили пролежать весь остаток жизни в таком положении — она без сомнений бы согласилась, но видит, что Чан ждёт ответа, потому мычит что-то, что можно принять за согласие. Минхо хочет повернуться лицом к Чан, но стоит ей лечь на спину, как девушка отражает её действие, и теперь обе смотрят в потолок. Рука Минхо касается Чан, и она пользуется моментом, чтобы провести по ладони подруги. Рациональная часть твердит Минхо бездействовать, уснуть рядом с девушкой, дать ей отдохнуть и остановиться на этом, но иррациональную, видимо, слишком подпитывает алкоголь, потому что сердце стучит так быстро от одной только мысли о том, что Чан сейчас рядом с ней в её кровати, у них впереди времени ещё до самого утра, а после этого увидеться они смогут ещё чёрт знает когда. «Совсем немного», — убеждает она саму себя, когда тянется к уху подруги лицом, убирает прядь волос осторожно и проводит языком по уху коротко. Чан задерживает дыхание на мгновение, и этого хватает Минхо чтобы заткнуть своё рациональное ещё на минутку, провести языком ещё раз, теперь вызвав резкий выдох подруги. Её отзывчивость заставляет Минхо зубы стиснуть до боли. Она повторяет это движение раз за разом, Чан дышит сбито, и теперь голова Минхо кружится явно не из-за вина, а то самое рациональное уже настолько плохо слышно за этим громким шумом в ушах, что остановиться её заставляет только сама Чан, когда мягко отталкивает от себя. Минхо думает, что теперь точно нужно спать. Чан действительно не в лучшем состоянии, ей нужен отдых, и Минхо теперь собирается уснуть сразу после того, как в голове перестанет звучать дыхание подруги, а перед глазами появится что-то кроме её лица с прикрытыми глазами и сведёнными от напряжения бровями. Она действительно готова уснуть, несмотря на не перестающее колотиться сердце, когда смотрит в потолок и ощущает, как её руки что-то касается. Ладонь Чан ведёт по рукам Минхо, по её ногам, по животу совсем невесомо и еле ощутимо. Минхо старается не подавать виду, что что-то происходит, притихает и ждёт, к чему это может привести. Чан лежит теперь на боку, лицом к ней, и Минхо не осмеливается перевести взгляд на неё, поэтому продолжает смотреть в потолок, выдавая себя только тем, как ногу неосознанно отодвигает так, чтобы Чан было удобнее, когда она проводит по внутренней части бедра. Минхо в своей зоне комфорта, когда сваливает свои подёргивания от таких слабых и нежных прикосновений на щекотку, потому что сама не знает, каким словом можно объяснить то, что чувствует. Чан не прекращает лёгкие поглаживания, и Минхо не сопротивляется, хотя сознание всё ещё твердит сделать это, потому что Чан явно не в том настрое, и это не самый правильный шаг со стороны Минхо — поддаться ситуации, зная, что Чан сейчас нужен покой. Эту мысль прерывает движение руки Чан, когда она будто случайно соскальзывает с бедра, коротко проведя меж ног через тонкую ткань, заставив Минхо внутренне сжаться на секунду. С каждым мгновением трезво мыслить становится всё сложнее, особенно учитывая, что Чан не прекращает своих движений, и теперь Минхо не может не закрыть глаза, когда ладонь подруги то поднимается к её груди, проводя через ткань свитера, то снова опускается к ногам. Минхо чувствует, как дыхание становится глубже и чаще, она уже не видит смысла это скрывать и позволяет себе выключить всё рациональное, дав слабину и пустив всё на самотёк. Уже которая волна мурашек окатывает всё её тело, когда Чан в очередной раз ведёт по бедру, всё так же время от времени соскальзывая, только иногда надавливая на Минхо чуть сильнее. Тормоза полностью сносит, когда Чан ведёт рукой вниз по животу, не переносит в этот раз ладонь на ногу и сразу заползает под ткань, вызывая рваный выдох у Минхо. Чан касается её, наклонившись над лицом, смотрит на Минхо внимательно, пока девушка мысленно молит поцеловать её, хоть чем-то отвлечь от тянущего ощущения под животом. Чан, наверное, мысли читает, потому что в эту же секунду наклоняется чуть сильнее, позволяя себя поцеловать, но одновременно с этим усиливает немного движения руки, так, что отвлечься совсем не получается. В этот раз обеим слишком не до того, чтобы собирать волосы: момент, когда можно было это сделать, уже упущен. Минхо хочет ухватиться за Чан, будто это как-то может помочь не потеряться в ощущениях, но самообладания хватает только на то, чтобы одну руку опустить на плечи подруги, совершенно не контролируя, как сильно сожмёт их, когда Чан проводит пальцем где-то, где ощущается особенно приятно. Мысль о том, что сейчас не стоит Чан мучать, продолжает красным гореть где-то в сознании, хоть теперь и совсем тускло. Минхо думает, что нужно поскорее закончить, чтобы дать Чан отдохнуть, но та будто специально оттягивает, отвлекая на короткие беспорядочные поцелуи то в шею, то чёрт ещё знает куда: Минхо теряет способность различать, от чего именно ей сейчас приятно. Желание не ограничиваться одним только сбитым дыханием разрывает, лицо Чан сейчас настолько близко, что она губами ловит каждый выдох Минхо, а той каждую секунду приходится давить собственный голос, чтобы вдруг не выпустить звука слишком громкого, не разбудить никого. Тело снова дёргается, Минхо не выдерживает, когда настолько тихо, как только может, всё же стонет, не выдерживая ощущения, что доставляет ей Чан. Та протягивает ладонь ко рту девушки, закрывая и параллельно выпуская тихий смешок. Минхо думает, что Чан издевается над ней, потому что она снова меняет темп, стоит Минхо только-только дойти до сотояния «почти». Ей, с одной стороны, хочется попросить ускориться, чтобы оставить после этого Чан в покое и дать ей наконец уснуть, а с другой очень интересно позволить ей контролировать ситуацию и просто наблюдать за тем, что именно она захочет с Минхо сделать. — Не хочешь себя довести? — У Чан, судя по всему, свои планы. Минхо не думая кивает. Облегчение от того, что девушке не придётся больше напрягаться смешивается с диким смущением от такого предложения. Она уже согласилась, поэтому, стоит ладони Чан выползти из-под белья девушки, та следом запускает собственную руку. Второй, прижатой к кровати она всё ещё держит плечо Чан, поэтому, стараясь не показать своё смущение, она с тихим смехом проговаривает: «Мне нужны обе руки.», после чего Чан приподнимается, освобождая руку Минхо. Из-за того, как близко находится лицо Чан, становится немного проще: девушка хотя бы не будет видеть всю Минхо в процессе. Минхо, наверное, слишком много вертелась головой на подушке, потому что часть запутанных высветленных волос оказывается на лице, вперемешку со свисающими тёмными волосами Чан, и щекочущими лицо, и лезущими как в рот, так и в глаза, которые Минхо сразу же закрывает, потому что так проще забыться и не сгореть от смущения. Дыхание не успевает даже восстановиться, как снова сбивается, учащаясь теперь уже от движений собственных рук. Она откидывает одеяло, шёпотом проговаривая «жарко», не открывая глаз. Минхо совсем теряет остатки рассудка, целует Чан беспорядочно и полуосознанно, пытается затаить дыхание, но снова выдыхает рвано с каждым подёргиванием тела. Чан тоже целует её, теперь Минхо совсем не может распознать, куда именно, когда снова не сдерживает тихие, как она надеется, стоны и всхлипы, тянется лицом, чтобы снова поцеловать Чан, а в результате стонет ей прямо в губы, каждой клеточкой тела напрягаясь всё сильнее, чувствуя, что уже близко. Чан больше ничего не делает, только наблюдает, ощущает своими губами чужое дыхание, позволяет Минхо себя целовать так много, как той хочется, смотрит за тем, как девушка всё больше напрягается и ждёт в предвкушении момента, который, кажется, вот-вот уже настанет. Чан отдаляется в тот момент, когда тело Минхо дёргается, после чего мелко дрожит, расслабляясь постепенно. Минхо понятия не имеет, насколько громко дышит, когда падает с головой в ощущение, забывая обо всём вокруг, пока по всему телу расползается тепло. Она не осмеливается открыть глаза до тех пор, пока ощущения полностью не стихают. Чан, наконец, ложится обратно на спину, тоже расслабляясь. Ощущения неловкости у Минхо совсем нет, и она старается не думать о том, что потеряла совесть, когда прижимается к Чан невинно, просто для того, чтобы уснуть, будто всего произошедшего до вовсе и не было. Чан тоже выглядит спокойной, и хоть меньше минуты назад её взгляд был совершенно рассредоточенным, даже будто бы агрессивным, сейчас она будто расслаблена, и это заставляет Минхо выдохнуть с облегчением от того, что, кажется, не одной ей сейчас на душе так тепло.