Я помню

      Оглядываясь назад, мы видим самые яркие моменты нашей жизни, но не можем сказать, почему именно они остались в памяти, когда другие так глубоко таятся внутри нашего сознания. День, который навсегда изменил мою жизнь, я не могу забыть спустя многие годы. С этого дня и началась моя история.       Когда умер отец, мне было девять. Я помню лицо моей учительницы, которая растерянно попросила меня выйти в коридор, где ждала мама. Этот испуганный взгляд, который как бы говорил: «Все будет хорошо», мне особенно запомнился. Мама сдерживала слезы, но ей это плохо удавалось. В ее объятиях я понимала, что произошло что-то ужасное. Подсознательно я догадывалась, что с папой случилось несчастье, но в те недолгие секунды неизвестности раз за разом прокручивалась мысль, что все не так страшно. Когда все же прозвучали слова, которых я больше всего боялась, разум отказывался их принимать. Я не могла осознать, что папы больше нет, и я никогда его не увижу. Меня будто окатили ледяной водой, и я была не в силах пошевелиться. Особенно сложно ребенку в таком возрасте столкнуться со смертью близкого человека, ведь кажется, будто смерть — это нечто отдаленное, то, что происходит в глубокой старости или у кого-то другого, но только не в твоей семье. Несомненно, каждый ребенок задавался вопросами: «Когда умрут мои родители? Сколько мне будет лет? Как я буду жить без них?», но ответ всегда один — это будет не скоро, так что не буду об этом сейчас волноваться.       В то утро все было как обычно. Мы завтракали на нашей уютной маленькой кухне. Папа листал свежую газету, а мы с мамой обсуждали предстоящую поездку к бабушке на выходные. Ничего необычного, никакого знака или предчувствия о предстоящей трагедии. Как бы я хотела снова оказаться там, только я, родители, наша уютная кухонька с запахом свежесваренного кофе и моего ромашкового чая и ничего больше. Но как гласит народная мудрость — ничто не вечно. Все счастливые моменты нашей жизни рано или поздно заканчиваются так же, как и несчастливые. Нам принадлежит только сейчас, сегодня, здесь.       В тот день папа так и не добрался до работы. Водитель, который его сбил, отвлекся на проезжавшую мимо феррари. Представляете, насколько это нелепо и в то же время невероятно обидно. Скорость была довольно большой, поэтому папа скончался, так и не дождавшись скорой помощи. Говорят, от судьбы не убежишь, но мне хотелось верить, что она тут вовсе ни при чем. Я винила в смерти отца абсолютно всех: водителя грузовика, владельца злосчастной феррари, маму — за то, что не задержала папу на пару минут дома, даже себя. Думаю, каждый человек, потеряв близкого, занимается подобным списком виновных. Вспоминая события тех дней, я не могу воссоздать хронологию. Все будто во сне, который мы помним лишь обрывками. Похороны. Слезы. Нескончаемый поток родственников и друзей. Слова поддержки. Потерянный взгляд мамы. И тишина…       Мама мужественно переживала эту трагедию и старалась сдерживать свои эмоции ради меня. Если она плакала, то делала это за закрытыми дверьми. Когда было возможно — старалась избегать болезненную тему. А если все же мы говорили о папе, то старались как-то сменить направление разговора. Нам обеим было тяжело, и мы по-своему справлялись с нашим горем.       В нашей опустевшей квартире теперь было совсем одиноко, каждый сантиметр, каждая полка или кружка напоминали об отце, поэтому было принято решение на лето снять загородный домик и провести там все каникулы. Как только закончился учебный год, мы с радостью собрали чемоданы и уехали в пригород. Это был уютный район с несколькими домиками и живописным озером неподалеку. Наш дом был крайним на улице, поэтому мы были ближе всего к тропинке, ведущей на местный пляж. Хозяин нашего домика каждый год сдавал его на лето постояльцам, а сам уезжал путешествовать по миру. Мне понравилась его идея, и я планировала делать так же, когда вырасту. А маме понравился этот дом, поэтому было принято решение вернуться сюда снова и на следующий год. С тех пор мы приезжали сюда каждое лето и проводили его вдвоем, наслаждаясь свежим воздухом и тишиной. Городская жизнь всегда выматывает взрослых, для детей же нет разницы, где жить, они привыкают ко всему, но жизнь в доме все же была намного интереснее, чем в душной многоэтажке.       А теперь я хотела бы рассказать вам про лето, которое повлияло на всю мою оставшуюся жизнь. Как только я закончила пятый класс, мы по обычаю ворвались в пучину загородной жизни. Уже в третий раз мы приезжали в этот дом на лето и, можно сказать, знали всех соседей. Среди них, к сожалению, почти не было моих ровесников, поэтому и друзей у меня там тоже не было. На лето моими друзьями становились книги. Я была настоящим фанатом литературы, в школьной библиотеке перечитала уйму произведений для девочек и уже приступила к литературе для более взрослой аудитории.       В первый день каникул я начала читать роман Набокова «Лолита», который приходилось прятать от маминых глаз, закрывшись на замок в своей комнате. Эту книгу я позаимствовала у своей одноклассницы, которая незаметно выкрала ее из библиотеки родителей (истинных фанатов русской литературы). Возраст героини романа совпадал с моим, и я могла в полной мере представить себя на ее месте, хотя это было довольно сложно. Но неизведанный мир взрослой жизни, отношений между мужчиной и женщиной, между мужчиной и девочкой, если быть точнее, потаенные желания человеческой души, осознание своих пороков — все это было для меня открытием.       Наверняка другие дети проводили свое лето за более интересными занятиями, но мне не оставалось ничего, кроме как читать книги, лежа в гамаке на заднем дворе. Я знала, что мама чувствует себя здесь более счастливой, чем в городе. Она будто наполнялась энергией этого тихого и живописного места на год вперед. Каждое утро мы располагались на траве в нашем дворике и занимались йогой на свежем воздухе, а потом пекли вкусные пироги, запах которых не раз привлекал наших соседей присоединиться к завтраку. Я любила это место хотя бы потому, что здесь царила атмосфера общины, где каждый житель был ее неотъемлемой частью, а мы становились дорогими гостями этого альянса каждое лето уже третий год. Нас любили и ждали, а мы были премного благодарны за это каждому. Не исключено, что это и являлось одной из причин нашего возвращения сюда. Нам обеим не хватало теплоты и уюта в обществе хороших людей, в городе все жили иначе. Ритм городской жизни не позволяет соседям быть близкими друзьями, нас и самих это раньше устраивало, но, познав, какой может быть жизнь вдали от шумного мегаполиса, мы наконец прозрели. Если мы переживаем потерю чего-то важного в нашей жизни, то обязательно получаем что-то взамен.       В то лето, как, впрочем, и каждое предыдущее, мы часто прогуливались вокруг озера, небольшого, но невероятно красивого. В выходные, как правило, мы устраивали барбекю и приглашали соседей к себе или сами ходили в гости. В один из таких дней мы получили приглашение от нового домовладельца. Весной он купил дом, расположенный возле нашего, и переехал туда со своим сыном, которого я иногда мельком видела через забор. Когда я обнаружила незнакомца примерно моего возраста, в голове промелькнула мысль о том, что у меня наконец появится здешний друг. Эта идея не покидала меня несколько дней, и я предвкушала момент нашего знакомства, потому что не могла найти повода познакомиться раньше. Мой незнакомец частенько проводил жаркие дни под палящим солнцем у себя во дворе, но, так как он всегда слушал музыку в огромных наушниках, заговорить с ним было сложно, да и неловко.       Ужин был назначен на вечер пятницы, и я с нетерпением его ждала. Мы ничего не знали о новых соседях, но обе горели желанием это исправить. Дни тянулись невыносимо долго, но пятница все же наступила, и мы принялись готовить мамин фирменный пирог. Я немного волновалась перед встречей с таинственным соседом и потратила полдня на то, чтобы подобрать достаточно подходящий наряд, перемерив весь свой гардероб. Выбор пал на легкое платье в черно-белую полоску. Мама тоже выглядела чудесно, ее черные волосы были аккуратно заплетены в красивую косичку, платье темно-синего оттенка подпоясано плетеным ремешком в цвет соломенной шляпки, а глаза изящно подведены светлыми тенями, которые подчеркивали мягкие черты лица. Тогда я еще не догадывалась, почему ее улыбка так сияла весь день. Мне и самой было сложно скрывать свои эмоции, волнение заполняло меня и в то же время опустошало. Я устала ждать и хотела, чтобы мы наконец переступили эту черту и обрели новых друзей в лице двух этих симпатичных незнакомцев.       Заветный час наступил, и вот мы уже стоим на пороге соседнего дома в надежде встретить там и других наших соседей. Каково же было наше удивление, когда спустя время мы поняли, что были единственными приглашенными. Меня это совсем не расстроило, а мама, как мне показалось, была даже рада.       Думаю, настало время познакомить вас с героями этого рассказа. Пол был высоким мужчиной крепкого телосложения, чуть больше сорока лет, с довольно строгими чертами лица и глубоко-карими, почти черными, глазами. В его поведении были заметны отголоски армейских привычек, которые мне совсем не нравились, но, как оказалось, нравились моей маме. Он был немногословен и строг, но прямолинеен, как никто.       По его взгляду было очевидно, что он неравнодушен к новой соседке. Я чувствовала себя лишней, потому как его сын не участвовал в нашем барбекю. Я изо всех сил старалась скрыть горечь досады, но мне это плохо удавалось. Получается, я зря надеялась и потратила кучу времени на то, чтобы хоть немного понравиться своему потенциальному другу.       Свет в его окне горел весь вечер, но он ни разу к нему не подошел даже из любопытства, а тем временем Пол ухаживал за нами на протяжении всего ужина и пытался развлекать своими историями, которые мне казались наискучнейшими. Если б знала, что мы будем коротать этот вечер втроем, то хотя бы взяла с собой книгу. У меня не укладывалось в голове, что для всех это считалось нормой — не выйти познакомиться с соседями, которые пришли к вам на ужин. Хотя, думаю, мама просто скрыла свое удивление.       К одиннадцати часам меня стало клонить в сон, и мы, любезно распрощавшись, отправились к себе. Мама разволновалась после этой встречи, а я еле сдерживала слезы обиды, которые выплеснула в ту же минуту, когда очутилась в своей комнате. Все мои планы рухнули, как карточный домик. Меня захлестнуло чувством непреодолимой грусти и осознания полнейшего одиночества в эту теплую июньскую ночь. Не хотелось делиться этим с мамой, мне было нужно нечто другое. Я и сама не знала, что именно. Мне нужен был человек, но я не знала какой. А может мне просто не хватало общения со своими сверстниками, и я тешила себя надеждой, что хотя бы это лето проведу иначе.       С того вечера Пол стал частым гостем в нашем доме, и мама была счастлива впервые за последние три года. Она, будто распустившийся цветок, озаряла окружающих своей красотой. Ее глаза светились, а игривая улыбка не сходила с губ. Я уже и забыла, какой она была раньше, когда папа еще был с нами. Теперь все было по-другому. Она стала другой.       Июнь стремительно подходил к концу, и регулярные встречи превратились во что-то более серьезное, хотя на тот момент я не понимала, насколько именно. Несколько раз я видела Макса — сына Пола, о котором тот почти не говорил.       Понять характер таких отношений между отцом и сыном мне было сложно, потому что мой отец был для меня всем. Мы часто проводили время вдвоем, выдумывая невероятные и захватывающие истории, которые потом рассказывали маме, подкрепляя это еще и нашей актерской игрой. Те дни были самыми счастливыми в моей жизни, жаль, тогда я этого еще не знала. Он был тем, кто видел мой внутренний мир даже без слов. С годами приходит осознание того, что единственная ценность в нашей жизни — это люди, которые нас окружают. Я часто пыталась найти в Поле хоть какие-то сходства с отцом, но они были как огонь и вода, абсолютно противоположными во всем. Манера общения Пола заставляла меня подбирать каждое сказанное слово, он даже не понимал наших с мамой шуток. Хотя, может, и понимал, но не считал их достаточно смешными. Маме он все равно нравился, поэтому она не обращала на это внимание.       День, когда мы снова ужинали во дворе Пола, мне особенно запомнился. Тогда я наконец смогла познакомиться с Максом. Это был теплый и безветренный вечер, солнце уже садилось, озаряя нас последними нежными лучами. Из кухни, где стоял магнитофон, доносилась музыка, и мама незаметно пританцовывала в такт одной ногой. Пол был занят приготовлением стейков на гриле, пока мы накрывали на стол. Я с нетерпением ждала появления Макса, но его все не было. Когда ужин был готов, а Пол зашел в дом за напитками, я услышала, как он строгим голосом крикнул:       — Макс, спускайся!       Я вздрогнула от нахлынувшей на меня радости, сердце бешено заколотилось, и на щеках появился предательский румянец. Наконец на лестнице послышались шаги. Я никогда не забуду свои вспотевшие ладони и нервное напряжение в те секунды, пока шаги становились все громче и громче, пока перед нами не появился худенький и невероятно красивый парень. На нем были широкие темные джинсы с дырами на коленях и черная толстовка с капюшоном. Он быстро подошел к столу и сел напротив меня, будто мы уже были знакомы сто лет.       Я украдкой принялась его рассматривать, пока тот был занят выбором стейка. Его внешность была невероятно привлекательной для четырнадцатилетнего подростка, но он будто пытался спрятать ее под копной беспорядочно торчащих вьющихся волос. В его серо-зеленых глазах было что-то загадочное и в то же время грустное. Весь вечер он выглядел отстраненным и, мне кажется, даже не слушал, о чем мы говорили. На мои вопросы он все же отвечал, но я видела, с каким безразличием он это делал, поэтому в скором времени тоже приутихла.       Меня не покидало ощущение, будто Макс боится или просто недолюбливает своего отца, было между ними какое-то безмолвное напряжение. Мама тоже это заметила. К концу вечера я уже не стеснялась смотреть на Макса, не отводя взгляда, он тоже меня неоднократно рассматривал, хоть и с менее очевидным интересом. Особенно меня привлекало множество различных браслетов на его запястьях. Это были веревочки, цепочки и даже украшения из бусин. Я не видела таких браслетов на ребятах, и это мне показалось очень необычным. Еще запомнилось, как мило он улыбался, когда мама пыталась завлечь его в разговор. Он чуть морщил нос, и уголки его губ на секунду расплывались, но затем снова принимали прежний вид.       Хоть он и не старался нам понравиться, но у него все равно это получилось. Когда мы с мамой вернулись домой, то сразу же принялись обмениваться своими впечатлениями о нем. Конечно, я не стала говорить вслух то, что на самом деле было у меня на уме. Но не поскупилась на комплименты в его сторону так же, как и мама.       В тот вечер я безоговорочно влюбилась.       Я часто наблюдала за Максом, когда он сидел под яблоней в своем дворе и что-то рисовал в тетради. Иногда мы встречались у нас на ужине, но не так часто, как хотелось бы. А прогуливаясь у озера, я пару раз вдалеке видела его на велосипеде. Вы, наверное, удивлены тем фактом, что, будучи соседями, а тем более детьми, чьи родители встречаются, мы так мало общались. Я и сама поражалась этому, но между нами будто была целая пропасть или стена, через которую я так усердно старалась перепрыгнуть, но на другой стороне меня ждало лишь разочарование. Все мои попытки подружиться потерпели крах. Ему было совсем не интересно со мной, но и друзей в его окружении я не наблюдала. Не сомневаюсь, что единственным его другом был блокнот, который он никогда не выпускал из рук.       В середине лета мы все вместе пошли купаться. Мама собрала корзинку с фруктами и булочками, а я взяла книжку, зная, что безудержного веселья ждать точно не стоит. Солнце беспощадно пекло в тот день, а прохладная вода озера была лучшим спасением.       Мы пришли на пляж, расстелили покрывала и начали снимать одежду, чтобы не терять время и сразу окунуться в озеро. Макс быстро стянул с себя футболку и направился к воде. Его кожа была такой светлой, будто он вообще не выходил из дома этим летом, хотя это было совсем не так. Когда я разделась и подошла к берегу, его кудрявая голова уже виднелась на середине озера. Мама не разрешила мне заплывать так далеко, поэтому я печально плавала вдоль берега, пока мне это не надоело.       Погрузившись в свою книгу, я не заметила возвращения Макса. Его кудри от воды стали почти прямыми и длинными настолько, что мокрые кончики лежали на плечах. Мое восхищение им было крайне сложно скрывать, но я старалась изо всех сил. Он присел почти возле меня, вытерся полотенцем и лег, запрокинув руки за голову. Это было так естественно для него, но не для меня. Мне казалось, он вот-вот услышит стук моего сердца, которое так и норовило вырваться из груди. Я пыталась не думать о нем и продолжать читать свою книгу, но волнение так переполняло меня, что я перечитывала одну и ту же страницу не менее пяти раз, а потом просто захлопнула книгу, собралась с силами и опустилась на покрывало. Между нами было не более десяти сантиметров, и я боялась случайно прикоснуться к его руке, которая была прямо у моей головы.       Макс лежал с закрытыми глазами и явно о чем-то думал, потому что не почувствовал, как я повернула голову и жадно разглядывала его профиль. Несколько минут я изучала красивые черты его лица, а потом принялась блуждать глазами по всему телу, покрытому множеством мелких капелек воды. Он застал меня врасплох в тот момент, когда я наблюдала, как одна капля медленно стекала с его груди при каждом вздохе. Я не заметила, что он открыл глаза, но когда его голова слегка склонилась в мою сторону и наши взгляды встретились, я жутко растерялась и резко отвернулась. Боковым зрением я видела, что он не отвел глаз, и даже больше. Он, не стесняясь, решил также изучить меня. Это продлилось буквально несколько секунд, но я помню, как заставляла себя спокойно вдыхать воздух и не подавать виду, будто меня это смущает. Вниманием Макса было сложно завладеть надолго, но даже тех секунд мне хватило, чтобы вспоминать об этом, как о самом волнительном моменте того лета.       Каникулы подошли к концу, и я морально уже готовилась к возвращению в нашу квартиру. Осталась неделя аренды дома, и я потихоньку начала собирать свои вещи. Было невероятно грустно осознавать, что лето закончилось, а я так и не смогла подружиться с Максом. Эта мысль не давала мне покоя, когда я украдкой следила за ним через наш забор. Иногда казалось, что и он за мной наблюдал. Я не знала, когда мы снова увидимся, и неоднократно хотела узнать это у мамы, но желание скрыть от нее свой нездоровый интерес к Максу было сильнее. Оставалось только гадать.       Мама оповестила меня о том, что мы, как обычно, ужинаем у Пола, и ушла к нему, чтобы приготовить еду и накрыть на стол. Я даже не предполагала, какой сюрприз меня ждал в этот вечер. Перебирая свои вещи, я наткнулась на платье, которое было на мне в тот первый раз, когда мы познакомились с Полом. В тот злосчастный вечер, когда Макс даже не вышел поздороваться с нами. На меня сразу нахлынули те чувства, которые я испытала, заливаясь горькими слезами в своей комнате. Не знаю, по какой причине, но я решила надеть это платье снова. Раз уж Макс его тогда не оценил, можно дать ему второй шанс.       Довольная своим решением, я посмотрела на часы и ужаснулась. Мама сказала подойти к семи, а на часах уже было двадцать минут восьмого. Я молниеносно переоделась и накинула сверху теплую кофту на молнии. Быстро выскочила из дома, выключая по пути свет во всех комнатах. Странно, почему мама не пришла за мной. Может, они еще не начали?       Когда я пришла, все уже сидели на своих местах в ожидании меня. Я думала, мама сделает мне замечание, но все лишь обрадовались моему появлению и приступили к трапезе. Мы ели запеченного цыпленка с овощами, и он получился как никогда вкусным, даже Макс сделал комплимент маминому кулинарному таланту. Ей было приятно слышать от него теплые слова, так как от него их было дождаться просто невозможно. Тому виной было его безразличное отношение ко всему окружающему, или, может, он просто был скуп на похвалу. Никто этого не знал.       Пока я наливала всем чай, мама ушла на кухню за десертом. Мне уже хотелось поскорее вернуться к себе, но такое долгое присутствие Макса за ужином было в новинку, поэтому я решила пойти домой только после его ухода. Весь вечер он был будто прибит к своему стулу невидимыми гвоздями, и его грустный взгляд, который изредка задерживался на мне, говорил о том, как сильно он хотел бы удалиться в свою комнату.       Как только десерт оказался на столе, и все приступили к чаепитию, я заметила легкое волнение в поведении мамы и с интересом начала за ней наблюдать, но моим вниманием тут же завладел Пол. — Дети, мы с Энн должны сказать вам кое-что. Его взгляд был холоден, как и всегда. Пол окатил им сначала меня, потом Макса и, наконец, маму, которая незаметно кивнула ему, чтобы он продолжал.       Мама нервно опустила чашку на стол, немного пролив на скатерть чай. Ее лицо выражало страх и неловкость одновременно. Она неуклюже улыбалась, хотя улыбка была неискренней. Лицо Макса совсем не изменилось, и он не проявил ни малейшего интереса к тому, что сейчас скажет его отец. В этот момент он почему-то пристально смотрел на меня, сложа руки. — Нам нужно обсудить с вами важный вопрос, — продолжил Пол. — И какой же? — с неподдельным интересом спросила я. — Как вы оба знаете, мы с Энн любим друг друга. Поэтому, обсудив и взвесив все за и против, мы решили пожениться. Тянуть с этим нам смысла нет, мы уже не так молоды.       Я уронила свою чашку, и ее содержимое вылилось на мое платье. Макс все так же смотрел прямо на меня, пока мама пыталась протереть стол салфетками.       Все, что Пол говорил дальше, звучало в моей голове, как шум от телевизора. Я не могла поверить в то, что это происходит наяву. Помню, как глаза мамы заблестели, и ее теплая ладонь опустилась на мою. Взгляд Макса, все такой же непоколебимый, говорил лишь: «Ну как тебе новость?» С минуту я не знала, что мне нужно ответить и нужно ли вообще. Я не представляла, как мы будем жить в нашей маленькой квартире, тем более, в ней не было лишней комнаты для Макса. Пока я собирала этот пазл в своей голове, мама решила продолжить поток плохих новостей. — Ты знаешь, дорогая, этот дом станет для нас настоящим уютным гнездышком. Мы сделаем ремонт в комнате наверху, помнишь, ты всегда мечтала о своем укромном уголке на крыше? А школа! Ты будешь ездить в школу вместе с Максом. Пол говорит, она ничуть не хуже твоей и находится совсем недалеко от дома. — Подожди… Мы будем жить здесь? А как же наша квартира? Мои друзья? Я не хочу в другую школу! — Миша, милая, ведь нам так хорошо было здесь этим летом. Взгляни на это с другой стороны — жить тут нам гораздо удобнее. Свежий воздух, природа, большой дом. Я обещаю, все будет хорошо. — Ты думаешь только о себе, а на меня тебе плевать, — дрожащим голосом вскрикнула я и выскочила из-за стола. Мама пыталась меня задержать, но Пол ее остановил. — Пусть немного успокоится, тогда и поговоришь с ней. — Да, ты прав, дорогой. Она слишком расстроена и взволнована сейчас.       Я направилась в сторону озера, оно меня успокаивало, когда мне хотелось побыть одной, копаясь в своих мечтах и переживаниях. Солнце уже скрылось за горизонтом, и вечерний сумрак охватил безлюдную улицу. Редкие фонари освещали дорогу, но к озеру я пробиралась уже на ощупь. Мысли в голове бушевали беспорядочным вихрем и не давали мне трезво оценить ситуацию. С одной стороны, я была в бешенстве, а с другой — нет ничего плохого в том, чтобы жить с Максом под одной крышей, разве не об этом я и мечтала в своих потаенных фантазиях?       Морально я должна была готовиться к этому разговору, ведь их отношения и правда развивались крайне быстро. Все же я злилась на маму. Она могла хотя бы подготовить меня к этой новости, а вместо этого решила передать все в руки Пола. По реакции Макса я могла догадаться, что для него эта новость не была новой. От этого я злилась еще больше, но какой в этом смысл, все уже решено, и меня просто поставили перед фактом.       Я сидела на песчаном берегу, наблюдая, как по воде расходятся маленькие круги. Ветра совсем не было, и озеро будто замерло в царящей повсюду тишине. Она завладела мной, проникла прямо внутрь, согрела своим теплом. Я ощущала, как гнев внутри меня ослабевал, и его место занимали смирение, спокойствие, осознание моего положения. Я плакала не от того, что мама выходит замуж, и даже не из-за нашего переезда. Это пришло мне в голову уже здесь, когда я сидела на пустынном пляже. Меня будто озарило, и я тут же принялась копаться в себе и в своем прошлом.       Больше не будет «нашей семьи», где только я и мама и где когда-то был папа. Теперь это прошлое, а что меня ждало в будущем, никто не знал. Это меня и пугало. Есть только две стороны медали, но обе мне были неизвестны. Будущее всегда пугает нас, если мы не можем его предугадать. Я пыталась представить свою жизнь в новом доме, в новой семье, но даже в моем воображении все было, как в густом тумане, который незаметно заполнил окружающее меня пространство. С каждым вдохом он наполнял мои легкие, поглощая все тревоги о будущем. Вода всегда меня успокаивала, это была определенно моя стихия. Как сильно бы я не была расстроена, она восстанавливала мое душевное равновесие. Это знание и привело меня в тот вечер к любимому водоему.       В реальность меня вернул голос мамы, который испуганно звал меня где-то неподалеку. Я отсутствовала довольно долго и даже не подумала, как сильно она будет за меня переживать. Все прекрасно знали, где я, но мама все равно волновалась. Когда она опустилась рядом на холодный песок, у меня уже не было слез. Я наигранно улыбнулась ей, а затем снова приняла серьезное выражение лица. По характеру я была похожа на маму: она была отходчивая и не умела долго злиться. Как самый близкий человек, я просто была обязана поддерживать ее во всем, даже если мне это не нравится. Мой внутренний ребенок негодовал и топал ногами, но взрослая Миша сдерживала этот порыв во благо будущего нашей семьи. Кто знал, может, это и правда не худший этап моей жизни?       Мне, безусловно, хотелось бунтовать и требовать возвращения домой, но я понимала, что только здесь мама будет счастлива. Хотя я не раз задавалась вопросом: «Что она нашла в этом Поле?» Он был абсолютной противоположностью отца. Таких черствых и закрытых людей я никогда ранее не встречала. Даже его сын откровенно ненавидел его и пытался как можно меньше с ним контактировать. В то время я, возможно, ничего не смыслила во взрослых отношениях, но этот факт точно было сложно отрицать. Быть может, маме просто хотелось быть рядом с сильным мужчиной. Или с мужчиной, которому она жизненно необходима. В любом случае я не могла ее в этом винить. Она была достаточно молода и имела право снова попробовать стать счастливой.       Мне было невыносимо грустно в тот вечер, но я все же решила воспользоваться правилом великой Скарлетт О’Хара и подумать об этом завтра.