Нечто немрачное.

      

Нечто немрачное: Отсутствующая логика..

      Как и всё бездарное, эта история началась с одинаковых вещей. Вот только это не были сюжетные ходы, персонажи, образы, или что-то подобное, эта история началась с одинаковых домов. Два ряда одинаковых домов по обе стороны от дороги, те же серые фасады, три маленьких окна на втором этаже, два больших на первом. Красная крыша с одним окном из чердака. Полная симметрия домов, тротуаров и дороги. Дорога стремилась к центру города и находившейся в нём церкви безымянной религии. Именно в ней работал… Хотя, скорее, «работал» наш герой, чьё имя было Гайлен. Возможно, из-за того, что деревня находилась в относительной близости к Франции, а может просто потому что оно звучало красиво для его родителей. В деревне он был не самым популярным и важным человеком, но многие из поселения общались с ним. И правда ведь, милый на вид парень с бледноватой кожей, голубыми глазами и чуть длинными тёмными как ночь волосами, с приятным голосом, почему же не общаться с ним? Он мог поддержать любую беседу, даже если не разбирался в теме. Не удивительно, почему именно его выбрали главой церкви, ведь он умел отвечать на вопросы, не зная темы, и жил в очень религиозной семье. В смысле, его родители любили изучать религии мира и рассказывали многое своему сыну из их историй, а не в том смысле, что пытались принести его в жертву богу разрушения и стульев при любом удобном случае.        Процесс выбора главы был незамысловатый, они выдвигали кандидатов, а остальные жители голосовали за лучшего из них. Главы сменялись раз в пять лет, потому что демократия, да и никто не был против, ведь выбор «Голос против всех» никто не отменял. Итак, выбор был за Гайлена, потому что, как было сказано выше, он был очень приятным человеком. Жизнь его была простая и рутинная, он совмещал свою обычную работу секретаря и главенство в церкви. Проблем не было, ведь работа секретаря легко может быть удалённой, а если случится что в церкви, то вся ответственность будет на главе, а если в это время он не был на месте, то они ужесточатся. Очень ожесточаться. По крайней мере, так Гайлену сказал глава местной полиции.        Как мне кажется, стоит рассказать о обстановке церкви, как внутри, так и снаружи. Снаружи она выглядела как большое здание, разделённое на 4 сегмента, крыша покрывалась таким же большим куполом, не из чистого золота, но позолота явно была, причём не мало. Внутри же сегментация заметна не была, зал выглядел единым. Множество икон, свечи, знакомый большинству аромат. Посреди зала стоял алтарь, всегда наполненный водой. Раньше Гайлен думал, что за это мог отвечать глава, но теперь он убедился в своей тупости.        Как было сказано, жизнь Гайлена не очень изменилась, даже его двоюродная сестра, с которой он общался чаще всего, хоть только по переписке, обиделась на него, подумав, что он не хочет рассказывать ей о своей жизни. Через время она его простила, но не без обиды. В прочем, Гайлен не обманывал, жизнь его была скучна и несколько безрадостна. По крайней мере, до следующей недели.        Как и все худшие вещи, весёлая часть началась в понедельник. При утреннем осмотре сторож нашёл у алтаря вместо ничего целое что-то, при чём в виде человека, при чём в виде мёртвого. Когда приехала скорая, врачи установили, что смерть произошла в начале ночи, прямо перед закрытием церкви. Мужчина был обычным жителем, по крайней мере на первый взгляд. При жизни он работал в обычном продуктовом, что рядом с церковью. Мотива ни у кого, вроде как, не было, по крайней мере, мало кто убил бы кассира из-за недоданной сдачи, или из-за недонесённой десятки. На теле не было следов борьбы или насилия, но вариант самоубийства отпадал, так как дверь была закрыта, а ключ имели только сторож, Гайлен, уборщики и служители церкви. Первым этапом расследования был допрос всех служителей церкви, со сторожем и Гайленом в том числе. Исходя из показаний, последнем из церкви выходил сторож, так что внимание сконцентрировалось на нём. Он же, в свою очередь, хоть и будучи стариком 60-70 лет, предложил следствию проверить камеры видеонаблюдения. Следствие приняло идею, но большинство жителей, которые следили за расследованием как за шоу, удивились таким познанием в технике того человека, ещё вчера матерившего телевизор за непонятные кнопки на пульте. Гайлен в то время лишь выдохнул, надеясь, что запись с камер окончательно отодвинут от него подозрения. Он был уверен, что он не виновен, да и как он это сделал бы. Тем вечером он ушёл из церкви раньше, чтобы вовремя дописать недоделанный утром отчёт по основной работе.        С мыслями об отведении подозрений, он пошёл домой, находившийся в западной части города, чуть ли не рядом с выездом. Его дом внешне ничем не отличался от других, да и зачем нужны изменения внешности, если вся суть дома внутри. Приятного вида прихожая с вертикальной вешалкой в виде кораллового рифа, приколоченной к стене. На ней зимнее пальто, шляпа, подаренная дедом на какой-то из дней рождения и серый шарф. Рядом с дверью небольшой шкаф для обуви, на верху которого щётки и лаки для обуви. Справа вход в подвал, который был почти бесполезен. Максимум, для чего Гайлен его использовал – хранение алкоголя, что дарился ему, хоть и изредка. Слева вход в гостиную, выраженный большой аркой. Белый диван и два белых кресла с журнальным столом посреди. Почти параллельно этой конструкции кухонная часть со столом на довольно высоком уровне, поэтому там стоят довольно высокие стулья, очень нелюбимые Гайленом. Свет в комнате был не только из лампы, что логично, но и из окна, почти на всю стену расположенного. Не совсем удобно, но всё же. Впереди от прихожей вздымается винтовая лестница на второй этаж, где находились рабочее помещение и спальня, делящие второй этаж на две комнаты и коридор с креслом и столиком у окна. В спальне из «достопримечательностей» были только кровать и ковёр. Уютно и со вкусом, так Гайлен это объяснял редким гостям или двоюродной сестре. В рабочей комнате только стол с настольной лампой, книжный шкаф, ноутбук.        Придя домой, перекусив и отдохнув, он решил написать сестре об убийстве и расследовании. Она переживала за него, хоть и верила, что он невиновен. Гайлен успокаивал её, но она всё же начала плакать. Она всегда была очень чувственной и особенно к своему двоюродному брату, с которым она провела почти всю жизнь. Поэтому, он решил использовать главный козырь. Гайлен сказал: «Ну же, не плачь. Давай я приеду к тебе на выходных?» Радость от такого предложения сразу же перекрыла слёзы, и теперь от неё модно было услышать только довольство и радость. Будь она кошкой, она бы урчала может быть час. Такими моментами нужно было дорожить. Именно было.        Кто-то однажды сказал, что утро начинается с кофе. Что же, кофе в этой ситуации вообще не пахло. Это утро Гайлена началось с облавы на его дом. Были выбиты стёкла и вышиблены двери. Проснувшись от ужасающего своей громкостью шума, Гайлен подумал, что начался ураган. Теоретически, он был прав, ведь тот отряд как раз назывался «Ураган», что он позже понял по вышивкам. Первое, что он осознал после этого – он лежит на полу лицом вниз, кровь идёт носом из-за резкого перепада давления или удара об пол, точно он не понял, да и не до этого было, а также обе его руки были заломлены за спину. Стереотипная фраза по типу «Теперь не отвертишься, говна кусок», и он теряет сознания от удара дубинкой, что позже списали на меры при сопротивлении задерживаемого. Очнулся он уже в изоляторе. Маленькая комната 5 на 5 на 5, лавка на цепи у стены, мокрый пол и заплесневелые углы, пахнущие отвратной смесью мочи и рвоты. Еле сдержав себя от попытки наполнить комнату рвотой ещё больше, Гайлен сел на лавку и попытался осмыслить всё происходящее. Он сидел в том же, в чём и заснул, то есть в пижаме, состоящей из штанов и рубахи с узором белых и синих полос. Он вспомнил вышеописанную облаву, поэтому сразу задался вопросом: «А почему я здесь?» Как будто подслушав мысли Гайлена, смотрящий в особо грубой форме пригласил его на приём к его адвокату, назначенному государством, и работавшему здесь же. Сам он это сделать во времяотключки не мог, и надеюсь, что это не вызовет вопросов у читателя, потому что автор так же не знает на них ответы.        -Здравствуйте, - сказал, входя в кабинет Гайлен с полным непониманием происходящего.        -И вам не хворать. – серьёзно ответил адвокат.        -Как мне вас называть?        -Венсан Мартен. Предлагаю сразу перейти к делу, не люблю разговоры ни о чём. Садитесь в кресло, и я постараюсь ответить на большинство ваших вопросов.        Небольшая комната, окно без штор, белые обои, две книжные полки, стоящих друг на против друга у боковых стен, стол, заваленный разными бумагами и канцелярией, вроде скрепок и ручек. Кресло и крутящийся стул, разделяемый столом, были поставлены как раз на уровень глаз адвоката.        -Месье Мартен, могу я начать задавать вопросы?        -Не можете, а должны. Давайте побыстрее, у вас мало времени.        -Почему это? – неподдельно удивился Гайлен.        -Неужели Вы вообще не слушали меня… - вздохнул громко адвокат. Гайлен, правда, виноват не был, вряд ли вы поняли бы что-либо, находясь без сознания. – Видите ли, Гайлен, на вас заведено уголовное дело за убийство с особой жестокости. Речь идёт о том убийстве в церкви.       Гайлен испытал не просто шок, он был поражён в самую душу. Единственное, что он мог подумать и озвучить, было:        -Н-но как?.. Меня же не было в церкви в тот день.        -Камеры, однако, говорят обратное. На записи ясно видно, как Вы выходите из церкви с мокрыми рукавами рясы. Кстати, вот и сама запись.        Адвокат развернул ноутбук и включил запись. Тихая ночь, дверь церкви, зелёная, но серая на записи трава. Ворота церкви отворяются, и из церкви выходит Гайлен с мокрыми рукавами. Он выбрасывает рясу в кусты и сбегает.        -Что скажите? – прервал тишину адвокат.        -Э-это не я. Меня подставили. Меня правда подставили. Вы ведь мне верите, месье Мартен?! – чуть ли не кричал Гайлен, утопая в отчаянии.        -Вы серьёзно? Железобетонные доказательства, Вы определённо виновен. Просто признайтесь в этом, и дело с концом. – сморщившись, холодно ответил Венсан.        -Но…        -Никаких «но». Как же меня бесят такие люди, как Вы… Выйдите, я устал. Завтра на допросе скажите следователю, мол, Вы признаёте вину и не сношайте никому мозги своими жалкими потугами, Гайлен.        -Как скажите. – удручённо ответил Гайлен. Сказать, что он был расстроен – ничего не сказать.       Он медленно встал со стула, с неприятным звуком отлипшая от кожаного кресла тканевая рубаха холодом ударила по стене. Как только он вышел, решил направиться обратно в камеру, но тут же упал. И не поднялся более ни на миллиметр.        Стул, белые стены, неподходяще радостное лицо парня. На вид ему лет 20, красивое лицо, аккуратные черты, прекрасные голубые глаза, с тонкой оправой чёрные очки, золотистые, чуть растрёпанные волосы – всё это вызвало симпатию Гайлена. Пока блондин не начал говорить.        -Доброе утро, новый труп. – неожиданно радостно проговорил он нежным голосом. –Я Алекс Андерсон. Твоего имени я не знаю, но хотел бы узнать. Как и рост. Как и вес. Как и группу крови. Как и… Ты меня слушаешь?       Гайленпока был далеко не здесь, не телом, но душой. Он ещё не осознал, не понял, что произошло с ним после того, как он вышел из кабинета адвоката.        -Ты здесь? – прозвучал тот же нежный голос. –По глазам вижу, что ты ещё ничего не понял. Итак, начну с самого лёгкого для объяснения: ты мёртв. Учитывая, что время здесь идёт несколько быстрее, плюс добраться сюда тоже занимает времени, ты уже даже захоронен. Причина смерти, спросишь ты? Не спросишь, да. Ладно, всё равно отвечу: ты умер от сердечного приступа из-за пережитого шока. Ну, или из-за пяти чашек кофе и трёх банок энергетика в день три года подряд. Расследованием не занимался и не собираюсь, даже если бы успел.        -Шутишь? Новый метод допроса, что ли? – с очевидным недоверием ответил Гайлен. Уверен, вы бы поступили так же.        -Прикинь, нет. – Алекс усмехнулся. – Ты и вправду мёртв, и вот доказательство.        Алекс подошёл к Гайлену и, воспроизведя «непереводимую игру слов на татарском», как окрестил её Гайлен, протянул руку сквозь его тело, достав белый сгусток непонятно чего, напоминавший тесто по форме, но прозрачный, как вода. Гайлен тут же почувствовал сильнейший холод, зрение его почти покинуло, как и остальные чувства, но Алекс вовремя вернул тот сгусток в тело, и тех смертоносных ощущений как небывало.        -Прошу любить и жаловать, это была твоя душа. Поскольку ты мёртв, я смог это провернуть. Иначе мне пришлось бы убить тебя.        Следующую минуту они провели в тишине. Гайлен присмотрелся к Алексу: белая рубашка, чуть смятая по бокам, белые брюки, чёрные туфли.        -Так дальше и будем играть в молчанку? – разрезал тишину Алекс.        -Ладно. Я понял, что умер, хоть и сомневаюсь в этом. Но даже без этого возникают два вопроса – кто ты такой и где мы?        -С радостью отвечу. – чуть ли не пропел Алекс. -Я – твой адвокат на слушании по распределению душ на высшие и низшие. Говоря проще, от меня зависит, попадёшь ли ты в рай, или тебя съедят в аду. С кетчупом. –весело закончил он.        -Какой же это бред… - вздохнул Гайлен. – А теперь, пожалуйста, ответь серьёзно на мои вопросы.        -Куда серьёзнее? – удивился Алекс. – Я, на секундочку, представитель райской стороны. Один из лучших ангелов, в конце концов. А ты сейчас в Чистилище, в комнате для душ, в местном СИЗО, грубо говоря.        -Как я до такого докатился…        -Что-то не по нраву?        -Нет, что ты, всегда хотел попасть на небесный суд в двадцать шесть.        -Ну, во-первых, если не сейчас, то лет через тридцать. Во-вторых – фактически, мы не на небесах, так что да. В-третьих, дружеский совет, сарказм не твоё.        -Спасибо, для меня это комплимент.        -Итак, раз ты так окреп, что у тебя хватает сил шутить, пошли в зал ожидания.        Алекс подошёл к двери, вставил ключ, повернул вправо, понял, что повернул не туда, повернул влево и открыл дверь на распашку, придерживая её.        -Младшие вперёд, я же джентльмен, в конце концов.        «Ага, конечно» - подумал Гайлен, проходя мимо весело и дружелюбно улыбающегося ангела.        Они вышли в небольшой зал с большой жёлтой люстрой, тёмно-серыми, почти чёрными стенами, красными диванами. На одном из них сидел высокий и худой человек в чёрном смокинге, серой рубашке, чёрной шляпе-цилиндре, таких же чёрных брюках, туфлях и с серой кожей. Глаза закрыты, спокойствие на лице. Было, пока Алекс его не заметил.        -Фрииииидрих! – радостно проорал ангел.        -Твою ж мать… - незамедлительно последовал ответ человека на диване.        -Ты не рад меня видеть? – слегка расстроено сказал ангел, в не особенно присущей ему манере, как показалось Гайлену.        -Представь себе. Почему ты здесь и где Айзек?        -Зачем он тебе, есть же я.        Последовал очень тяжёлый взгляд «Фридриха», как назвал его Алекс. Настолько тяжёлый, что ощущался почти физически.        -Ну, вообще-то он занят другим делом, и меня, как крайнего, назначили адвокатом того парня.        -Прекрасно. А теперь представь своего подзащитного.        -Почему ты просишь меня, если можешь спросить сам? – игриво спросил ангел.        -Алекс. – озвучил грубый голос.        -Это Гайлен. Гайлен – Фридрих. Не думай о нём плохого, он злюка только когда…        -Алекс… - тот самый тяжёлый взгляд вместе с голосом заставили ангела заткнуться на несколько минут. –Моё имя Фридрих Вагнер, я демон. Я представляю интересы обвинения в суде, можешь считать меня прокурором. Задача Алекса – убедить судью пустить тебя в рай. Моя – заточить в ад. Ничего личного, работа такая.        -Да я понимаю. Можно задать вопрос?        -Ну, попытайся. – со вздохом ответил Фридрих.        -Где судебный зал и как будет проходить суд?        -Н-да. Первое: это два вопроса. Второе: судебного зала нет. Третье: ты всё равно не поймёшь. Расскажем, когда объявят приговор. Единственное, что скажу – нам нужна твоя голова.        -Голова?        -Потом поймёшь. Алекс, начинаем.        Повинуясь команде Фридриха, Алекс встал, и они одновременно прикоснулись к вискам Гайлена. Он оказался в серой комнате, но тела не ощущал. Будто бы бессильный призрак, он мог лишь наблюдать за этой комнатой. Время абсолютно не ощущалось, будто бы секунда длится вечность, а вечность – секунду. В итоге, Гайлен погрузился в состояние, близкое к полудрёме: он не спал, но и бодрствованием это назвать нельзя.        Спустя время, он очнулся на том же месте, откуда и попал туда. Он пробыл в теле недопризраком столько, будто бы сном была реальность, а не ожидание. Оба, и демон, и ангел, бледные отошли от Гайлена. Их вид был не столько озабоченным, сколько озадаченным и испуганным. Бледность, и так присущая Алексу, стала ещё более явной; она затронула так же сильно и Фридриха, превратив цвет его кожи в тот, что похож на плохо стёртый, размазанный по листу бумаги простой карандаш.        -Что-то произошло? – на удивление, первым спросил Гайлен. На удивление, потому что, сравнивая ощущения, именно он должен быть в предсмертном состоянии, проведя столько времени, лишь наблюдая. Правда, на деле он отделался легче них.        -В чём-то ты прав, это было что-то…        -Не думал, что соглашусь с тобой сегодня. – проговорил Фридрих, бывший мрачнее ночи. Он уже принял произошедшее, и вместо вопроса «Какого…» его голову занял вопрос «Почему?»        -Как бы тебе сказать, – пробубнил Фридрих – ситуация вышла, мягко говоря, интересная. Хочешь узнать, что произошло? – Гайлен кивнул не сразу. Он был заворожён голосом демона. Когда он задумывался, бас его не исчезал, но сменялся на более мягкий голос, будто бы даже голосом Фридрих показывал: «В этой ситуации я ничего не понимаю так же, как и ты, и, надеюсь, ты мне поможешь понять».        -М-да. Дело в том, - продолжил Фридрих уже более привычным голосом – что исход прений был… Непредвиденной почестью? Возможно так. Кхм, буду говорить более понятно. Всё началось как на обычном деле, ты был представлен, твоё имя, возраст, состояние души и события твоей жизни. Мы с Алексом начали прения, на удивление трудные, уж больно бедную на важные события жизнь ты пережил, но однозначного решения вынести пока нельзя было. Наш главный… кажется, вы зовёте его Богом, на середине прений прекратил их и объявил, что свою лепту хочет внести и мой непосредственный начальник. Вот его имён я не помню, но, вроде как, особо распространённым в Европейской части Земли, где ты жил, было «Сатана». Он предстал перед нами как всегда, то есть с ненужным пафосом, появившись из вихря огня. Мой начальник выступал как свидетель и заявил, что хочет предложить суду особое будущее твоей душе, а именно стать его фамильяром. По твоему озадаченному лицу вижу, что с понятием «фамильяр» ты не сталкивался. Говоря проще, ты можешь стать его духом-рабом. Хотя, зачем обманывать сейчас, суд постановил, что такая участь для тебя будет идеальной, так как, видите ли, «Слишком мало событий для обычного суда произошло с ним». Готов спорить, что старик задолжал начальнику, или ему просто стало скучно. Не то чтобы это решение было неправильным, но меня немного выбешивает, что он принял его так быстро.        -Ха, - усмехнулся сквозь шок Алекс, всё ещё бледный как сажа – беса что-то выбешивает. Мне всег…        Договорить он не успел по причине обморока от удара Фридриха, не особо тяжёлого, но точного.        -Но почему вы двое исказились так сильно?        -Знаешь, как давно душу делали фамильяром? Лет триста назад, если не пятьсот, и дебаты длились тогда около недели. Душа чуть не исчезла, сам понимаешь почему. Не самое приятное чувство, да? – Фридрих зло ухмыльнулся.        -Я вижу ты пришёл в себя. – безучастно парировал Гайлен, просто чтобы парировать.        -В общем, нам нужно провести тебя к начальнику. Ну как, нам… – Фридрих со вздохом посмотрел на валяющегося на полу Алекса. –Просто иди за мной и не теряйся.        Фридрих постучал в стену, находящуюся напротив коридора, в конечной комнате которого недавно очнулся Гайлен, и стена исчезла.        -Привыкай, такого ненужного недофарса здесь на каждом шагу. Вот и ещё один…        Они вышли на смотровую площадку. По сути, лишь стальная круглая платформа, огибающая комнату и коридор, с перилами надёжными настолько же, насколько жив Гайлен.        -С той стороны, в которую мы идём сейчас, лифт в ад, с противоположной – в рай. Именно поэтому чистилище – моё любимое место здесь. Ничего не вызывает недовольства, потому что ничего нет. Не напоминает чью-то жизнь, а?       Гайлен не ответил не потому, что не было чем отвечать (хотя и вправду нечем), а потому, что был увлечён серостью бездны, окружавшей единственный островок, на котором они сейчас находились. Таких островков было огромное множество по всему чистилищу, но были они на таком большом расстоянии друг от друга, что, попав на один из них казалось, что сталь под ногами единственное место, куда можно встать во всём мире.        -М-да, тяжёлый случай. Заходи в лифт, пока можешь ходить.        Лифт был похож на тот вид лифтов, который использовали в старых домах – клетка из железа, чудом ещё работающая. Вот только этот лифт был просторней, работал лучше и там не было запаха гулянки местных алкоголиков с очевидными последствиями.        Как только Гайлен зашёл в лифт, двери закрылись, и он начал свой плавный спуск.        -Ты, верно, думаешь, что мы просто плавно спускаемся? Спешу огорчить, лифт двигается довольно быстро. И да, мы опускаемся е в бездну, не так глубоко, хотя странно, ведь хоть место прибытия и ниже бездны, она всё равно глубже нашего расстояния пути.        -То есть? – озадаченно спросил Гайлен.        -То есть понять тебе это вряд ли удастся. Мы опускаемся по колодцу, по конусу, изготовленному из… Безднооткалкивающих кирпичей? Настоящее название ты не усвоишь, но суть в этом.        -К чему ты это рассказываешь?        -Всё равно тебе придётся к этому привыкать. Пусть хоть немного относительно интересных фактов узнаешь.        Остальную часть поездки они провели молча. Спуск занял около десяти минут, пять из которых Гайлен «узнавал интересные факты о новой родине».        По прибытию, Гайлен почувствовал два гротескных факта: там очень светло и очень жарко. И светло не как от ночной лампы, нежно обволакивающей светом, а как от огня, выжигающего сетчатку. Поправка, это и был огонь. Такой он, ад.        -Herzlich willkomen, как говорится. Ближайший портал до кабинета начальника в саду, но до сада тоже нужно пройти. Локация одна, но длинная.        Они начали своё движение по аллее, окружённой котлами в половину среднего человеческого роста с выгравированными надписями.        -Это котлы с грешниками. – пояснил Фридрих – Никто там не горит и не варится, но чувствует невероятный дискомфорт, переживая раз за разом худшие «главы своей биографии».        -Ты экскурсовод здесь, раз так много знаешь? – с небольшой усмешкой спросил Гайлен.        -Нет, просто у меня много талантов. – Спокойно и саркастично ответил Фридрих.        Очень длинная, эта аллея, казалось, никогда не закончится, но вот на горизонте стала видна серая стальная арка, исполненная в виде стеблей роз, чуть сужающаяся ближе к переплетению. Два стебля сливались в один, образуя бутон розы, алый как кровь. Краска капала на пол, и как только герои подошли к ней, Фридрих сказал:        -Кстати, это кровь. Поскольку большинство нежити воскресает именно благодаря крови, здесь её смешивают в пропорции 8 к 1 со святой водой.        -Держи в курсе. – огрызнулся Гайлен, стараясь не думать, что он может неспециально облиться кровью какого-нибудь вампира, или что-о вроде того.        Арка скрывала за собой сад, казавшейся прекрасным, относительно той адской обстановки снаружи. Тёмно-зелёные стебли и серый цвет всего остального – вот что объединяло всё в саду. Почти незаметный огромный цветок, находившийся рядом с землёй, дерево, трава, растения, поедающие что-то – всё это было с тёмно-зелёным стеблем и серым в остальных частях.        -Такой цвет из-за породы. В дикой природе… Хотя, и здесь она не больно спокойная… Так вот, такой окрас нужен для маскировки, чтобы сливаться с пеплом. Те растения, которые ты видишь, в идеальном состоянии. По крайней мере были с утра. Я говорил, что мне приходится работать садовником здесь? В любом случае, сейчас я это сказал.        -Не знал, что тебе нравятся растения.        -Во-первых: не особенно уж и нравятся. Во-вторых: я бы удивился, если бы ты знал об этом до того, как я сказал тебе, что я – местный садовник. – на последней части последнего предложения он тяжело вздохнул. «Надо же, он не жалуется, хотя он сразу высказывал до этого свои претензии. Видимо, его здесь крепко держат в узде», подумалось Гайлену.        Сквозь сад они шли молча. Фридрих задумался о чём-то, видимо, размышляя о саде. Гайлен же не думал ни о чём. Он всё ещё пытался осмыслить свою ситуацию, напоминавшую ему, скорее, сон, чем реальность. Проходя мимо скамейки, Фридрих остановился и присел. Обычная скамейка из тёмного дуба, обрамлённая сталью, она выглядела не особо подходящей для этого места, и всё же она находилась там.        -В чём дело? – озадаченно спросил Гайлен.        -Мм? А, ты здесь впервые. Лифт впереди…        -Лифт?        -Ты совсем по сторонам не смотришь?        И действительно, посмотрев вперёд, Гайлен увидел кабину лифта, похожую на капсулу.        -Этот лифт одноместный из-за своего устройства. Он сканирует душу, чтобы определить какой этаж и комната нужна входящему.Да, иногда это становится проблемой, если врать себе. Но начальник сказал: «А нехрен». Прямая цитата…        Шумно сглотнув, Гайлен подошёл к лифту. Красные двери капсулы открылись, впуская его внутрь. Зайдя, он простоял в кабине минуту. Вдруг, лифт сдвинулся с места с такой скоростью, будто его накрыло чёрным одеялом. Уже через минуту двери открылись, и Гайлен выпал из кабины, чуть было, не блеванув под себя.        -В первый раз, ха? – прозвучал надменно-насмешливый голос.        Посмотрев вверх Гайлен увидел парня лет 40(именно парня и именно лет 40. Эдакий Ошино Мэмэ) в костюме-тройке: тёмно-синий галстук, чёрный когда-то пиджак, залитый сейчас запёкшейся кровью и чёрная рубашка.        -Значится. Я Иблис, а ты – мой новый фамильяр. Какой будет твой положительный ответ? Дар речи потерял? Нет, серьёзно, ты меня слушаешь?        -Честно говоря, не особо. – после поездки на лифте Гайлен чувствовал себя не особо, и единственное, что занимало его голову – поиски попыток не умереть от разрыва вестибулярного аппарата.        -Ценю честность. Нет. Да. Ты понял. Ладно, отойди сначала от своей лёгкой поездки, привыкнешь ещё. – сказал он с неотделимой смесью усмешки и дружеского совета. –Только на пол не наблюй, иначе вместо фамильяра станешь уборщиком. – последнюю фразу Иблис произнёс с угрозой такой, что если бы Гайлен не думал только о своём состоянии, то успешно самоубился после смерти.        По прошествию минут десяти, Гайлен начинал понимать, что происходит. Он подметил новые детали внешности, не замеченные при первой встрече. Иблис, оказывается, имел пару рогов, похожих на козлиные, и козлиную бородку. Черные от угля волосы идеально подходили к его глазам, тоже доставшимся от козла: горизонтальные и ярко-жёлтые.        -Готов говорить, или так же и будешь играть в грешников из 2 ряда 5 портала?        На лице Гайлена выразилось удивление.        -У нас там алкоголики. – разочарованно объяснил Иблис.        -В принципе, да.        -Итак, друг-товарищ, всё просто. Ты отдашь мне свою душу в пользование. Очень грубо говоря, я арендую твою душу, а ты получаешь некоторые силы. Бессмертие там, огромная выносливость, бесчувственность, такая хрень.        -Бесчувственность?        -Да, будто бы я действительно забираю твою душу. Это минус эмоции, это минус большая часть боли…        -Я перестану быть эмоциональным?! – криком перебил Иблиса Гайлен.        -Чего разорался? Не нравится что-то? Был бы у тебя выбор. Это идеальная для тебя версия развития.        -Но… Я же не хочу терять эмоции. Я же человек. – Гайлен был очень раздосадован.        -Ты идиот или да? Когда в чистилище попал, головой ударился? Я предлагаю тебе спасение, раз твоя душа такую скучную жизнь прожила. – Иблис, очевидно, вышел из себя – Либо ты сейчас принимаешь эти условия, либо прочувствуешь всю боль от ада, куда ты и так попал бы без моего вмешательства, без поблажек и со всей болью. Понял?        -Примерно – понуро ответил Гайлен. Он не хотел мириться с безэмоциональностью, ждущей его, но также желания вечно мучится не наблюдалось. Он был подавлен криком, не готовый к такому давлению.        -Вот и славно. – Иблис улыбнулся, ставший таким, будто ничего не происходило. – Вот договор, ставь подпись внизу, мелких подчерков и невидимых подписей нет. – он улыбнулся ещё шире.        Осмотрев документ, он увидел только один пункт на маленьком листке: «Я, ________, становлюсь фамильяром _________ на добровольнолй основе при полном одобрении обоих сторон.       Дата:______Подпись_______        Подпись Фамильяра:_______        -И мне нужно это подписать?        -Как видишь. Даже не кровью. – Иблис снова улыбнулся. На этот раз более натянуто и с усмешкой.        Взяв со стола ручку, Гайлен подписал бумагу и отдал Иблису. Иблис подписал его и Гайлен тут же отключился.       -Ну-с, полдела сделано. Теперь осталось только… Бляха. Как же он по-идиотски выглядит.        Лежащий на полу, Гайлен был в грязных от сажи джинсах, таких же чёрных когда-то кросовках, серой футболкой под рваной теперь синей в полоску рубашкой. Чёрные волосы его распластались по ковру. За время его отключки они немного выросли из-за искажения времени при переходе из мира живых в мир мёртвых и теперь были до подбородка. Гайлен не заметил этого из-за того, что было не до этого, но смотрелись они неподходяще.        -М-да. Не знал бы, не подумал бы. Агат!        -Здесь. – прозвучал жизнерадостный голос. Девушка лет 15 с длинными голубыми волосами, зелёными глазами, синей юбкой до колен и блузкой с кружевами цвета бирюзового.        -Одень его как персонажа третьесортного аниме, то есть очень ярко, и чтобы выделялся из толпы.        -То есть, как обычно? – уточнила, наклонив голову, Агат.        -Читаешь мысли и додумываешь шутки. Оставляю этого… Этого на тебя.       Иблис зашёл в лифт, а «Агат» принялась за работу. Первым делом, она заменила его одежды. «Модный приговор» начался с одежды. Кроссовки заменены туфлями, джинсы красными брюками, рубашка и футболка на чёрную рубашку и красный пиджак. Волосы были перекрашены: одна половина, правая, была красная, а вторая чёрной. Имеется ввиду, ещё более чёрной. Когда Агат дошла до лица, то удивилась его красоте. Единственная часть, не потерпевшая изменений. Полюбовавшись им, она заметила, что веки приподняты. Подняв их, она обнаружила линзы. Достав их, она одела ему очки, красная левая душка с левой линзой и её окаймлением и чёрная правая с её окаймлением. Он настолько ей понравился, что она даже перестала стоять на его печени каблуками и села за стол на место, где ранее сидел Гайлен.        По прошествии нескольких минут, Иблис вернулся. Увидев лежащего на полу преобразившегося Гайлена, он посмотрел на Агат, снова на полутруп, снова на девушку, и произнёс:        -Я платил тебе за работу?        -Вроде нет. – озадаченно ответила Агат.        -А зря. Потому что здесь ты проделала огромную работу. Я ценю тебя как работника и одного из нашей партии. Это печенье для тебя.        Достав из-за спины коробку конфет, он вручил её девушке. Та, светясь от радости, открыла коробку и начала есть их, довольно улыбаясь.        Примерно в это же время Гайлен проснулся. Вставая с пола, лицо его не изменилось.        -Доброе утро, фамильяр. Как спалось? – с обычной усмешкой спросил Иблис.        -Снов не было, но теперь как-то спокойнее. – тихо и спокойно ответил Гайлен.        -Видимо, перестарался с эмоциями. Агат, я мог у него может не остаться эмоций?        -Нет, конечно. Он же человек, минимум одна эмоция должна была остаться. – сказала Агат, не отрываясь от печенья.        -Что бы я без тебя делал. – на удивление без иронии сказал Иблис.        -Кто эта девушка? – безэмоционально спросил Гайлен.        -Это Агат, один из моих первых фамильяров, спортсменка, комсомолка и просто красавица. Она… Эх. Мне лень её представлять. Агат, представься сама, пожалуйста.        -Привет. Я Зузанн Кальтер, позывной – Агат. Каки сказал Иб, я один из первых фамильяров новой гвардии. Умерла от потери крови из-за удара розочкой от бутылки моим отчимом – весело произнесла Зузанн, протягивая вперёд руку.        -Гайлен. – последовала пауза. –Умер от сердечного приступа. – они пожали руки.        -Причину смерти могла и не говорить. – подметил Иблис. – Итак, вопрос эстетики номер два: твоё имя. Тебя ведь Гайлен зовут?       Гайлен кивнул, чуть не уронив очки, еле поймав их рукой.        -Не думаешь, что это имя – херня? Может, придумать тебе новое?        -Не знаю. Честно говоря, мне всё равно.        -Ну вот и прекрасно. Агат, придумай ему имя.        -Что насчёт «Гримм»? – предположила девушка.        -Почему? – слегка удивился Иблис. Впервые за вечер, кстати. – Он, разве похож на сказочника? Если ты, конечно, имела ввиду тех двух распиз…        -Да, я имею ввиду их. – улыбаясь, непринуждённо перебила его Агат.        -Гримм? – спросил бывший Гайлен. – Забавно.        -Неплохо. А теперь, фамилия. Гримм… Будешь Гриммом Майндом. – сказал Иблис, указывая на Гримма.        -Но в том английском слове одна «м», да и не особо он мрачный. – справедливо заметила Агат.        -Первое – спасибо, что узнала каламбур. Второе – да похер. – расслабленно ответил Иблис.        Затем, Иблис подошёл ко столу, отодвинул ящик, прочитал пару страниц документа, которого достал из того ящика, и объявил:        -Ну-с, Гримм, можешь быть свободен до поры до времени. Ты отправляешься обратно в мир живых, будешь жить в своём доме, он сейчас заброшен.        -Заброшен? Странно. Я же завещал его моим родственникам. – Гримм уставился на козлоподобного стеклянным взглядом.        -Прямая цитата: «От этой части завещания мы отказываемся. Мы не собираемся жить в доме убийцы». Они отказались от почти всего, кроме денег, из-за того, что ты – убийца. Хоть им, фактически, и не был. Потом сам разберёшься.        -Понятно. Как мне попасть в мир живых?        -Рано, товарищ, рано. Сначала вручу тебе обмундирование.        Подойдя к Гримму, Иблис вручил ему белый свёрток ткани. Развернув его, Гримм увидел пару кинжалов. Белоснежные лезвия, острые, как бритва и красная рукоять с алыми платками внизу.        -Это огненные кинжалы. При вступлении в контакт с душой, загораются пламенем. – объяснил Иблис.        -Интересно.        Гримм взял в руки кинжалы, прошла секунда, и лезвия воспламенились. Гримм порезал запястье, чтобы проверить работоспособность оружия, и рана тут же прижглась.        -То есть, я не смогу убить противника тем, что заставлю его истечь кровью?        -Вообще-то, ты можешь в любой момент его «отключать», просто подумай об этом. – посоветовала Агат.        Кинжалы почти мгновенно потухли. Гримм попробовал переключать режим, и у него довольно быстро получалось.        -Спасибо за оружие.        -Не за что, Гелиодор. Это, кстати, твой позывной. – Иблис усмехнулся.        -Можно вопрос? – спросил Гримм.        -Зависит от вопроса.        -Какой позывной у Фридриха.        -Рубин.        -Спасибо за ответ.        Они постояли в тишине, было слышно лишь как Агат ела печенье, будто мурча.        -Ну, так и будем стоять? Портал – тот зонт в углу в корзине. Появишься в церкви, не спались. Раньше времени.        Гримм подошёл к зонту, коснулся его, и почувствовал себя как тогда, когда в его душе был суд. Но, через некоторое время, он будто выпрыгнул из алтаря посреди церкви. За время его «приключения» в мире мёртвых прошло около недели, но ничего кардинально не изменилось за время его отсутствия. Та же церковь, тот же алтарь. Выйдя из церкви, он увидел тот же знакомый ему давно ряд серых зданий. Где-то пробежала кошка, где-то залаяла собака. Но Гримм ничего не чувствовал. Для него это была просто лица, просто животные, прочто ещё одна локация.        -Ха. – сказал Гримм без единой эмоции, думая об этом. Пройдя по знакомой дороге, он дошёл к своему дому. Дверь калитки, как и входная дверь, были открыты. Зайдя туда, он обнаружил бомжа в своём бывшем доме.        -Слышь, вали нахер. – пробурчал биологический мешок органов, в стельку пьяный.        Гримм взял его за шкирку, потащил бомжа в подвал. Мужик начал сопротивляться, но после отрубания трёх его пальцев, он утих, и сменил гнев на плач, умоляя оставить его в живых. Даже с улицы были слышны крики, но только вплотную с домом. По прошествии получала, Гримм вышел из подвала. Лицо его слегка было запачкано кровью. Пройдя на кухню, он взял салфетки и вытер кровь с лица.        -Забавно. Кажется, удовольствие от порезов чувствовать я могу.        Видимо, вместе с эмоциями, часть разума Гримма так же была забрана. Печально, но что теперь поделать. На следующее утро жизнь города продолжилась, в дом Гримма начало приходить больше животных. От полуживых алкашей, никому не известных, до кошек и собак. «Дом-убийца» начал обрастать легендами и рассказами, но это уже совсем другая история, как говорил Леонид Каневский.              Тем временем в мире мёртвых, сразу после ухода Гримма.        -Почему ты не сказал ему, что это ты подставил его? Он же лишился почти всех эмоций.        -Видишь ли, Зузанн. У него осталась где-то одна эмоция. Но кто знает, какая она? Я, знаешь ли, принял его, как фамильяра, не для того, чтобы умереть сразу же после этого. По крайней мере не так рано. – промелькнула дружелюбная и печальная улыбка. «Как жаль, что он мил только когда печален» - подумалось Агату.