неправильно

Минхо сам создал своего монстра. Ему понадобилась целая жизнь, чтобы осознать это. Ясное дело, он понял это не сразу. И это случилось явно не в тот момент, когда они впервые встретились. Кто бы знал? Кто бы мог вообразить? Конечно же, не Минхо. В тот день он даже не хотел говорить с ним, просто подумал, что делает правильно. Он был на парковке кампуса, когда услышал, как кто-то плачет. Парковка явно не была лучшим местом для этого, уж слишком людно. Он мог бы выбрать туалет. Минхо пожалел, что местом, чтобы выплакать собственное сердце, чтобы отпустить все свои чувства, рождённые экзистенциальным кризисом, он выбрал не туалет. Это было бы идеальным местом для того, чтобы преодолеть груз отчаяния и несбывшихся мечтаний. Там тихо и уединенно. Плакать, сидя рядом с унитазом – довольно странный способ выпустить пар, но вот плакать, обнимая унитаз, – лучшая терапия. И не говоря уже о бумаге. Обычно в туалетах полно бумаги, ею можно вытереть слезы. А ещё вода в кране: можно умыть лицо, обожжённое горькими слезами отчаяния. По итогам его собственных подсчётов, туалет победил парковку, становясь, безусловно, лучшим местом, чтобы спрятаться от внешнего мира и поплакать, так почему же для нервного срыва этот парень выбрал именно второе? Минхо не знает. Увидев его страдания, он не смог ясно мыслить. Тот сидел на холодной твёрдой земле, и Минхо не собирался помогать ему, у него не было искреннего желания облегчить его боль. Он просто хотел поскорее вернуться домой после долгого и утомительного дня тяжёлой работы и не менее тяжелых занятий в университете, но этому парню приспичило рыдать прямо перед его машиной, и что ему оставалось делать? Сбить его? Минхо решил, что сначала нужно узнать, что случилось, а потом попросить его переместиться в какое-нибудь другое место. Это было вежливо, это было правильно, это был лучший способ вести себя перед явно опустошенным человеком. В глубине души Минхо просто хотел, чтобы тот как можно скорее ушёл, и он смог спокойно сесть в машину. В тот момент он и не думал, что этот парень вот-вот стремительно ворвётся в его жизнь. Так он и встретил Джисона. – Ты плачешь? – спросил Минхо в тот тёплый осенний день, стараясь придать своему голосу как можно более нежный тон. Джисон, услышав эти слова, перестал смотреть на серый асфальт под ногами и поднял голову, глядя на старшего так, будто он собрался ограбить его. С подозрением Джисон ответил: – Нет, не плачу! Просто решил создать филиал Тихого океана, ничего особенного, – его голос был полон иронии, и Минхо мысленно выругался, потому что ожидал совершенно другого ответа. Он попытался задать ещё несколько вопросов, например, кто он такой, учился он в этом университете или проходил мимо и решил расплакаться прямо перед этой гребаной машиной, а потом просто свести Минхо с ума. Так много вопросов и так мало ответов. Джисон перестал плакать и, замолчав, уставился на шнурки своих ботинок. Как будто Минхо там и вовсе не было. Он не хотел рассказывать ему, в чём дело, поэтому Минхо решил узнать всё другим способом. Громко хмыкнув в знак предупреждения, он достал из кармана пальто ключи от машины и отперев дверцу. Сев в машину, он завёл мотор. Джисон так и не сдвинулся с места. Даже не вздрогнул. Он просто хотел напугать его. Включив передние фары, он медленно тронулся с места, осторожно нажимая на акселератор. Парень, наконец совладав с реальностью, окружающей его, быстро встал и повернулся лицом к старшему, по-прежнему следующему своему плану. Тот рассмеялся, увидев в его глазах панику. Неужели Джисон решил, что он собрался убить его? Вот так, посреди бела дня? Либо он слишком наивный, либо слишком глупый, либо и то, и другое, подумал Минхо. Потому что он кричал во всю глотку, моля его остановиться и оставить его в живых. Он не хочет умереть – вот, что он сказал. Сказал, что ему было невероятно тоскливо и грустно, настолько, что он молил, чтобы с ним что-то приключилось. Что угодно, лишь бы покончить со всеми проблемами, навалившимися на него. Но он никогда не говорил об этом серьезно! Даже сказав, что хочет покинуть эту планету к чертям собачьим, он не имел в виду смерть. Он просто хотел изолировать себя от мира, отправиться на Марс, вот это было бы круто. Он не собирался покидать землю ради рая, и вообще он даже не был уверен, мог ли он вообще попасть в рай. Он и в ад не хотел попадать – у него низкое давление, и он уверен, что, находясь в этом горящем котле, полном грешников, будет часто падать в обморок. Минхо было весело слушать весь этот бред, что он нёс. Он спокойно наслаждался шоу, сидя на переднем сидении своей машины, но в какой-то момент голос парня начал дрожать, и смешно больше не было. Поэтому он повернул ключ зажигания и вышел из машины. Джисон замолчал. Он стоял на том же месте, где и раньше, и смотрел на Минхо, ожидая, что он скажет. Но Минхо молчал. Он сделал несколько шагов в его сторону, быстро сокращая расстояние, и, достигнув своей цели, встал прямо перед ним. Джисон ни на шаг не отступил, продолжая смотреть в глаза, только смутился немного. Они просто смотрели друг на друга несколько долгих секунд, пока Джисон не нарушил молчание: – Фары, – сказал он, – Выключи их, они слишком яркие. Минхо мысленно хлопнул себя по лбу за то, что забыл о них, и быстро ринулся к машине. Вновь стало темно, и Минхо подошёл снова. Джисон изо всех сил пытался сдержать смех. – О, так ты теперь в порядке, – сказал Минхо, и Джисон, дав себе волю, начал хохотать. Это было одной из причин, почему Ли в тот поздний вечер решил последовать примеру младшего и, вместо того, чтобы поехать домой, присесть на землю прямо на парковке, рядом с машиной, которая когда-то служила его деду, а потом отцу. Джисон сначала растерялся. Он огляделся, подумав, что Минхо увидел своего знакомого и решил таким образом от него скрыться. Но вокруг никого не было, ни единой живой души. На этой забытой богами парковке были только он, Минхо и какие-то ожившие в ближайшем мусорном баке организмы – с ними знакомиться уж точно не хотелось. Всё ещё удивлённый внезапным изменением в поведении парня, который изначально подошёл, чтобы помочь, Джисон всё же присел рядом. – Ты в порядке? – неуверенно спросил Джисон. Минхо не смотрел на него, его взгляд был устремлён куда-то вдаль. Он словно окаменел. Джисон приблизился к его лицу. С ним точно все в порядке? – подумал он, – Что это с ним? Он был так близко, что старший чувствовал его дыхание на коже, оно казалось размеренным и спокойным, а сам Джисон – расслабленным. Более расслабленным, чем несколько минут назад. И вдруг Минхо, напугав младшего, резко дёрнулся, схватив его за шею, чтобы он не смог отстраниться, а затем начал ерошить волосы. – Эй, ты чего? – в голосе отчётливо слышалась злость, но парень даже не пытался вырваться из его хватки, – Отпусти! Я тебя впервые вижу! – Это не помешало тебе выбрать мою машину местом для истерики. – Ладно, справедливо, – согласился он, и Минхо отпустил его. – Почему ты плакал? – он ждал, что тот убежит, потому что не захочет отвечать, но он этого не сделал. – Четвёртая неделя, – прошептал Джисон так тихо, что ему пришлось наклониться ближе, чтобы расслышать. – Четвёртая неделя? – Университета, – уточнил Джисон, глубоко вздохнув. – И…? – Минхо всё ещё не понимал. – Я ненавижу чётные числа, – с сарказмом ответил он. Минхо, услышав этот идиотский ответ, только нахмурился, – Я совсем один. У меня нет друзей. Я неудачник, – признался Джисон, закинув голову назад и прислонившись к решётке радиатора. Минхо широко раскрыл глаза. В этом причина? Этот парень плакал, потому что ему не с кем сходить на обед? – Не смотри так, – сказал младший, закрыв лицо руками. Минхо всё никак не мог понять в чём дело. Что странного было в том, что в первые недели учёбы у тебя нет толпы друзей? Это ведь нормально. Почему это так давило на него? – Никак я на тебя не смотрю. – Ты вскинул брови. – И что? – Ты осуждал меня! – уверенно заявил он. – Нет-нет, ты что! – начал оправдываться Минхо, почувствовав себя оскорблённым. Неужели он решил, что он будет осуждать его за то, что у него нет друзей? Это ведь глупо. – Тогда зачем ты это сделал? – Ну… это упражнение такое. Хочу, чтобы у моих бровей были мышцы. – Если хочешь мышцы, я бы посоветовал начать с этого, – он указал на его живот, – Ты кажешься каким-то плоским. – Я в футболке, с чего такие выводы? – У меня дар, я вижу сквозь одежду. – Вот как? – ухмыльнулся Минхо, – Сквозь штаны тоже видишь? – Да, – Джисон понял шутку. – Ну и что ты видишь? – Я вижу, что ты носишь увеличивающее белье, – сухо ответил Джисон. – Что?! Нет! – вот теперь он точно был оскорблён, пусть младший и оказался прав. – В этом нет ничего постыдного. Носки не всегда помогают, – ответил Джисон. Черт, как он узнал? – Не всем везёт, как мне. Меня вот мать природа наградила по полной. – Как ты узнал? – спросил Минхо почти шёпотом, несмотря на то, что вокруг никого не было. Джисон достал что-то из кармана. – Вот. Она выпала, когда ты побежал выключать фары, – сказал он, протянув Минхо этикетку. Тот, схватив её, быстро разорвал в клочья, чтобы скрыть любые следы этой тайны, о которой не хотелось бы, чтобы узнал кто-то ещё. – Никому не говори, – сказал Минхо, пытаясь скрыть тревогу, но безуспешно. – Не волнуйся, я сохраню твой секрет, – заверил его Джисон. Минхо выдавил улыбку, вытирая каплю пота у виска. Опасность миновала. Не то чтобы ему было стыдно носить такое бельё, но оно было намного удобнее обычного. – Спасибо… эм. – Джисон, – представился парень, – Хан Джисон. – Что же, спасибо, Джисон. – Не за что…? – Ли Минхо. – Тогда не за что, Минхо, – Джисон улыбнулся. – Значит, у тебя нет друзей? – Минхо переключился на более удобную тему. Джисон покачал головой. – Ни одного. Минхо положил руку ему на плечо. – Ты обязательно найдешь их. В самом начале учёбы я тоже всё время был один. – А потом? – нетерпеливо спросил Джисон. Так, будто бы его слова собирались открыть ему какую-то неведомую тайну. – Я нашёл друзей, – торжественно произнес Минхо, словно его фраза могла разом решить все его проблемы. После своей небольшой, ожидаемой, но совсем бесполезной речи Минхо встал, погладил его по макушке, искренне улыбнулся и решил, что помощи нуждающимся на сегодня достаточно. Темнело, солнце постепенно скрывалось за зданиями. Он надеялся, что парень последует его примеру и уйдёт, позволив ему, наконец, поехать домой. Но Джисон этого не сделал. Он встал, но остался на месте. Минхо непонимающе оглядел его с ног до головы. – Джисон, мне пора домой. Пожалуйста, уйди с дороги. – Я всем расскажу! – Что? – Расскажу всему кампусу твою маленькую тайну, – заявил Джисон, указав на предмет обсуждения. У Минхо отвисла челюсть. – Только попробуй, – Минхо сжал ладони в кулаки. Джисон что, бессмертный? – Я обещаю молчать, только если ты… – Минхо начал приближаться, и Джисон отступил на несколько шагов назад. – Если я что? – разочарованно спросил он. – Если ты станешь моим другом, – ответил Джисон серьёзнее некуда. Минхо на секунду замер. Он шутит? – подумал Минхо. Только вот глаза младшего смотрели на него честно, просьба казалась искренней. Пусть этот парень и перешёл на шантаж, но Минхо и в голову не пришла мысль о том, что он может оказаться каким-нибудь ненормальным типом. Он выглядел слишком беспомощным, уязвимым, его глаза были полны надежды. Джисон не собирался никому рассказывать, он просто хотел услышать Да. И Минхо не хотел разочаровывать его, не хотел, чтобы в этих сияющих глазах погас свет. Джисон отчаянно нуждался в друге. И это было первым да, которое он сказал Джисону. За ним последовала яркая улыбка. Первая улыбка, причиной которой стал Минхо. Так всё и началось.