Путь в Вондерленд

В комнате царил пронизывающий холод, воздух, проникающий из открытого окна, был тяжёлым и гнетущим. Беспорядок в вещах, немытая посуда, сваленная кучей, не заправленная постель, одежда, явно нуждающаяся в стирке, – всё это свидетельствовало об измученном состоянии разума нездорового человека. Тьма стремительно поглощала, разжевывала, выплевывала. Темное бессознательное окутывало девушку, крохотную и сломанную в большом жестоком мире. Сломанную собственными руками, людьми, что улыбаются и плюют в лицо. На подоконнике сидела девушка со спутанными и неухоженными волосами, крепко сжимая в руке кружку с горячим зелёным чаем. От кофе тошнило. Он теперь вызывал больше сонливости, чем любое лекарство. В комнате звучала мрачная и зловещая версия классической музыки Чайковского, добавляя тревоги в и без того меланхоличную атмосферу. Казалось, девушка боялась тишины, боялась стабильности и спокойствия. Так она чувствовала, что не жила вовсе, не дышала и даже не существовала. Любой звук возвращал в реальность, тревожный звук – в более поглощающую реальность. Мысли, они как псы, бежали свой кросс за фальшивым зайцем. Вот только в последний момент нужный человек не поставил финишную ленту… И псы бежали, изнемогая, за своей целью, не видев выхода из адового круга. Затерявшись в водовороте собственных мыслей, она глядела в окно и наблюдала, как тени мерцали в тусклом свете фонарей. Влажные разводы на стекле преображали размазанные контуры города. Мелькали невысокие дома, автобус, который набирал скорость. Силуэты зданий плавились, лишены чёткости, расползались в искажающей действительность влаге и превращались в уродливые цветные пятна. Как брак на фотографии. Как двадцать пятый кадр. Как эмоция на полотне художника-авангардиста. Так много людей – и всем плевать. Нет ни одного, кто бы помог. Да ей это и не нужно! Все фальшиво – она сама фальшивка. Лишь проекция, нолик и единичка в коде, который лишь убрать – и ничего не поменяется. Одинокая слеза скатилась по её щеке, а губы задрожали от охватившей печали. Было больно, было тоскливо. Хотелось наконец-то все это закончить. Выхода не видно, как и смысла все это терпеть. Поднося чашку ко рту, девушка бросила взгляд на сверкающее лезвие, лежавшее рядом с ней. Оно было невероятно четким, словно в обратной перемотке линии на ней обретают смысл. Этот предмет так и манил своей остротой, якобы предлагая мгновенное облегчение от поглощающей боли. Она много раз к нему косила взгляд, вначале с опаской, потом с подозрением, теперь же… какое-то спокойствие, смирение. Зачем существовать безмозглой куклой… Не в силах сдержаться, она схватила лезвие и поднесла его к венам на левой руке. Девушка не сомневалась в своём решении; только мысль о самоубийстве занимала её разум. Никто и ничто не могло остановить её – ни воспоминания, ни что-либо ещё – потому что жизнь больше не имела значения. Даже самые близкие люди не были преградой для её суицидальных намерений. Не зная, как нужно действовать, девушка провела острым предметом вдоль по запястью, оставив порез, похожий на расширяющийся ров. Пришлось нажать сильнее, чем предполагалось, чтобы плотная кожа разошлась под могуществом металла. Возможно – всего лишь возможно – ее организм протестовал. Возможно, ему было даже больно. Ей же – только неприятно. Кровь удивила – неужели она была все еще жива? Неужели пульсация доказывала то, что ее сердце все еще живо? Тёмная кровь тут же хлынула, прочерчивая за собой багровые дорожки. Надо же… Однако блондинка лишь горько улыбнулась. Иронично. Кровь была темная-темная, словно венозная, словно застоявшаяся, как вся ее гребанная жизнь. Да, кровь застоялась в ней, как в трупе. Она и есть труп, с шарнирами. Она все смотрела на рану, пальцы плохо слушались. Может, ей нужно было еще провести? Чтобы глубже, чтобы задеть связки и порвать их. Может, боль вернет ей чувство жизни… Неожиданно музыка, игравшая в комнате, резко изменилась, перейдя в знакомую, но жуткую мелодию. Блондинка приостановилась, её рука всё ещё сжимала лезвие, и она перевела взгляд в дальний конец комнаты, где находилась дверь. Что-то было не так, ведь мелодия казалась навязчиво громкой, словно отдавалась в её сознании. Это из-за потери крови? Галлюцинации? Но на полу не так много крови… У девушки в горле образовался неприятный комок, и она сузила глаза, чтобы сфокусироваться на высокой мужской фигуре, стоящей в темноте. Ошеломлённая, она продолжала смотреть на странный силуэт, с трудом веря в то, что видит. Двигаться стало невозможно. Ей хотелось верить в то, что это всего лишь иллюзия. Адреналин, хлынувший в организм, на время притупил негативное ощущение от кровоточащего пореза. Он сделал шаг, затем другой, приближаясь к девушке. От испуга она случайно опрокинула чашку с чаем, стоявшую на подоконнике, и та разбилась о ковёр. Впрочем, разбитая посудина волновала её меньше всего. Фигура казалась знакомой, что делало ситуацию совершенно необъяснимой. Глаза отказывались верить увиденному, а сознание с трудом принимало реальность. Неужели умерла? Или видела сон? Это был мертвец? Призрак? Но он не был похож на привидение... Когда ведомый силуэт пересёк комнату и находился всего в трёх шагах от неё, девушка сразу поняла, кто перед ней. Брюнет с челкой на один глаз, в костюме, пронзительные голубые глаза… Неужели… Это оказался антагонист из одной довольно популярной игры, творец и фотограф, чья история была одновременно шокирующей и загадочной, а многие факты из его жизни остались за занавесом тайны. Тот, кто умер, так и не получив желаемого. Тот, кто впечатлил юную особу своей артистической харизмой, удивительными талантами и неординарной личностью. И звали его Стефано Валентини. Пока девушка пребывала в ступоре, Стефано одним рывком выхватил у неё запачканное в крови лезвие и бросил его за спину. Он словно не хотел испачкать свои перчатки в ее грязной крови. Ядовитые глаза напоминали волчьи. Выражение лица не показывало сочувствия, только напускная вежливость. За ним была видна тьма, густая-густая. Блондинка была готова проклясть, что видела, как эта тьма становится осязаемой. Там, куда он ступал, чувствовался жар Ада, где воздух пропитан копотью и серой. Испуг разом смешался со злостью и недовольством, тем самым создав разносортный коктейль из негативных эмоций. Её спасла галлюцинация? Какая нелепость! Она ведь не ожидала никакой подмоги или исцеления, потому что радость давно покинула её и оставила наедине с сожалением и печалью. – Что ты делаешь?! – голос впервые не напоминал шелест листьев. Он хрипел. Блондинка давно ни с кем не говорила. – Мне не нужна помощь, даже от собственного воображения! – возмутилась юница, чьи округлившиеся глаза и дрожащий голос выдавали её страх и непонимание. Страх... Уникальная ключевая эмоция, которой можно управлять и манипулировать, как пультом дистанционного управления. Нужно просто знать, куда надавить и как обернуть всё в свою пользу. К слову, Валентини как раз-таки являлся экспертом в таких делах. – Воображение или нет, ты всё равно обязана меня выслушать! – заявил Стефано, его ледяной тон кинжалом вонзился в негодующее сердце девушки, отчего она замерла на месте и невольно прислушалась. Яркий лунный свет освещал солидное лицо мужчины и отражался в его безэмоциональных голубых глазах, которые, казалось, своим опасным взглядом могли, подобно Медузе Горгоне, окаменить всё живое вокруг. Валентини напоминал хищника, безжалостного и хладнокровного, однако тёмный костюм, яркие детали одежды и причёска придавали ему образ творческой личности. Поняв, что завладел вниманием и контролем над молодой особой, Стефано ухмыльнулся и продолжил говорить более спокойно: – Скажи мне, глупая девчонка, если бы твоя жизнь имела смысл и пестрила разнообразием, ты бы осмелилась покончить с собой? Думаю, нет. Как известно, даже в самой безнадёжной ситуации всегда есть выбор, и их у тебя, по всей видимости, аж два. Так вот, либо ты продолжаешь ныть и устраивать сцены, либо сотрудничаешь со мной для достижения взаимовыгодных целей и внесения вклада в искусство. Итак, каково же твоё решение? Слова Валентини вернули девушку к здравому смыслу, а также заставили задуматься. Неужто даже из Ада есть выход? Неужто можно вобрать полной грудью воздух, не обжечь легкие? Её жизнь уже давно не походила на сказку, и совершенство казалось невероятно далёким, как недостижимая звезда на небе. Блондинка упала на колени и вдохнула адской пыли. Она просто дрейфовала по течению тинистого существования, больно натыкаясь на острые углы трудностей. Постепенно, конечно, такой путь привёл к процветанию безысходности, которая разрасталась в её душе, словно пагубный сорняк. Тем не менее, как говорится, «великое отчаяние порождает великую силу». Следовательно, мог ли сам Стефано олицетворять эту «великую силу»? Возможно, но точно неизвестно. Поскольку девушке нечего было терять, она уверенно согласилась на предложение мужчины. – Ладно, так и быть. Я выберу второй вариант... Стефано, – рассудительно отозвалась юница, выразив этим смиренную покорность перед Валентини. Несмотря на то, что появление мужчины, как и он сам, напоминало иллюзию, она всё же позволила ему взять на себя роль главного ведущего и даже произнесла его имя, тем самым блондинка согласилась с его существованием в измученном бессознательном. Девушка ощущала себя очутившейся в некой динамичной драме, где события развивались стремительно, а неожиданные повороты сюжета поджидали на каждом шагу. – Отлично. Однако возникает одно условие: чтобы всё было достаточно порядочно, тебе придётся заключить со мной договор, – своевременно уведомил Валентини, чей взгляд пристально следил за каждой реакцией юной особы. Мужчина рассчитывал на то, что ему так или иначе удастся заманить её в свои сети, после чего она вряд ли сможет просто-напросто сбежать. – Договор? В каком смысле? – недопоняла девушка, заметно озадаченная заявлением Стефано. Ассоциации с самим Дьяволом стали невзначай приходить ей на ум. Да, это точно Сатана. Раскаленный воздух будет поглощать ее, а жар испепелит… Он самолично столкнет ее в огненную бездну. Как иронично, что вначале она согласилась, а потом узнала о подводных камнях… – Да, именно. Это будет означать, что ты полностью даёшь мне право распоряжаться твоей жизнью. Судя по всему, ты не будешь против. Хотя, тебе ведь некуда деваться, верно? – с ноткой победы в голосе сказал Валентини, умело манипулируя чувствами и мыслями девушки. По сравнению с ним она являлась всего лишь слабой жертвой, неспособной даже справиться со своими собственными проблемами. Что ж… ей придется увидеть Ад воочию. Так как у девушки не было возражений, она попросту кивнула головой в знак согласия. Из словесного поединка юница вышла, конечно же, проигравшей, и горечь поражения растекался щупальцами по всему её телу. Ей определённо не нравились поведение и прямота Стефано, но за этими качествами скрывалась правда, которую она не хотела признавать. Бессилие полностью одолело её, не давая ей ни глотка духовной свободы. Единственное, в чем она контролировала подобие жизни, — это в ее прекращении. После достижения общего консенсуса Стефано перенаправил своё внимание на левую девичью руку и аккуратно взял её. Стекающая кровь, по мнению мужчины, таила в себе нечто особенное, связанное с чем-то одушевлённым и эстетичным, а также вызывала неподдельный интерес своей красочностью. – Пожалуй, стоит обработать рану. У тебя есть бинт, антисептик? – спросил Валентини, всё ещё оглядывая порезанное запястье девушки. Ему втайне хотелось беспрепятственно прикоснуться языком к живительной багровой жидкости, продегустировать её исключительный, солоновато-железный вкус. Кровь расскажет о человеке больше, чем линии судьбы. – Ох, нет, я не знаю... Кажется, у меня нет таких вещей, – растерянно ответила юница. Волей-неволей разговор коснулся и того, что указывало на неудачную попытку саморасправы. Она мало что помнит, что есть в ее доме. Сил на уборку давно не было, поэтому блондинка особо не следила, куда складывала вещи. – Тогда придётся пойти в аптеку, – Стефано отпустил руку молодой особы и выпрямился. – Сейчас же иди собираться. Я подожду, пока у меня есть терпение, – распорядился Валентини, затем направился ближе к двери. С тяжким вздохом девушка нехотя спрыгнула с подоконника и, держась за порезанное запястье, потащилась в ванную. Впереди ждало приключение вне дома, поэтому нужно было привести себя в порядок. Хотя она сомневалась в том, что люди хоть как-то отреагируют на окровавленную девушку. Всем будет плевать. Скорее уж она поверит, что ее одарят возмущенным взглядом… Она же портит благополучный район своей кровью… Многочисленные мысли сбивали юную особу с толку, и ей стоило невероятных усилий не вовлечься в водоворот раздумий. Она решила начать с водных процедур – умывания лица и промывания раны от крови. Прохладная вода из-под крана, безусловно, придала небольшой прилив энергии перед намеченным походом. Только сейчас она почувствовала невероятный жар на ране, словно тавро. Туалетная же бумага, которая находилась в умывальном помещении, послужила временной повязкой. Пришлось сложить ее в большое количество слоев, потому что кровь не собиралась останавливаться. Напоследок нужно было завязать хвост. Раненая рука работала плохо, поэтому с первого раза не получилось. Волнение пульсировало в шее, взгляд скосился на выход. Где-то там стоял ее личный блюститель жестокости. Насколько велико его терпение? Насколько силен он сам? Ее жизнь теперь в его руках, что он мог с ней сделать за неповиновение? Поспешно завязав хвост, она вернулась в комнату, надела чёрную куртку и подошла к Валентини: – Я готова, Стефано, – сдержанно оповестила девушка мужчину после завершения личной подготовки. Она не смотрела на него. В её действиях частично просматривалось послушание, что не могло не тешить мужское эго. Далее парный дуэт, вышел на улицу. Моросит дождь, небо темнеет, с севера несутся черные тучи – предвестники беды и катастрофы. Блондинка теперь в этом убеждена. Приходится застегнуть верхние пуговицы, вжать голову в плечи, прячась от пронизывающего ветра. Ей дискомфортно, хочется сбежать от сгущающейся тьмы. Вот только яркий островок аптеки не являлся спасением. Время было очень поздним, вследствие чего пришлось направиться в сторону круглосуточной аптеки. – Что ж, скоро настанет черёд первого правила, именуемого вежливостью, – сказал Стефано девушке через телепатию, ибо такой способ коммуникации пришёлся как нельзя кстати. От неожиданности она вздрогнула и начала вертеть головой. Когда ее карий взгляд встретился с мужчиной, тот лишь улыбнулся узкими губами. – Иными словами, ты должна будешь сейчас поприветствовать и поблагодарить фармацевта за свои покупки. Всё понятно? – Валентини строго взглянул на юницу, отчего та приостановилась и озадаченно уставилась на него. Будучи замкнутой личностью, ей, несомненно, любой межчеловеческий контакт давался только через усилие и огромное нежелание. Боязнь неминуемого столкновения с незнакомцами заставляла девичье нутро содрогнуться с невероятной интенсивностью. Не позволяя встревоженной девице что-либо предпринять, мужчина взял её за предплечье и помог дойти до пункта назначения. Она раздражала и забавляла своей нерасторопностью, своим животным страхом, который прослеживался в каждой клеточке тела. И вот – только дверь выступала препятствием на пути к выполнению миссии. – Давай, не мешкай. Покажи хоть, что ты не слабачка, – съязвил Валентини, подталкивая молодую особу войти в медицинское учреждение. Его, в свою очередь, нисколько не волновало её душевное смятение. Напротив, мужчине больше всего подходило по вкусу провоцировать незрелый ум на нужные ему поступки. Не имея шанса оказать сопротивление, девушка дрожащей рукой потянула на себя ручку и очутилась в просторном помещении, стерильная белизна которого резала глаза ослепительной яркостью. Тут и там пестрели витрины с различными препаратами, предназначенными, дескать, для конкретных применений. Впереди также располагалась касса, за которой стояла аптекарь – взрослая женщина, чьё лицо приобрело серьёзное выражение при появлении поздней покупательницы. Один лишь взгляд фармацевта вызвал у юницы холодок дискомфорта. Хотелось бежать, наплевав на всякую нужду в бинтах. Почему эта женщина смотрела на неё с таким подозрением? Что-то было не так? Видела, что она ранена, поэтому почувствовала брезгливость? Хотелось слиться с материей, не хотелось пачкать своим присутствием помещение, не хотелось чувствовать на себе этот взгляд. Жуткая мнительность незамедлительно ухватилась цепкими лапами за конечности несчастной, завнушала зубастой пастью не приближаться к объекту страха. Девушке потребовалась большая воля, чтобы освободиться от когтей внутреннего чудища и тяжёлыми шагами добрести до кассы. Неловко поздоровавшись с аптекарем, которая ответила на приветствие сдержанно и сухо, юница стоически попросила всё необходимое для обработки раны. Не более минуты прошло, как фармацевт уверенно отыскала надлежащие товары и вручила их, причём настолько демонстративно, что моральная неуверенность девушки просто возросла в десятки раз. Действительно, неприязнь этой дамы к ней только возросла, вместе со страхом блондинки, которая сильнее вжала голову. Она так и не посмотрела продавцу четко в глаза. Выплачиваемые деньги, зажатые в девичьей ладони, слегка намокли от нервного пота, молодую голову охватило навязчивое желание бежать без оглядки. Однако, как ни крути, спастись было невозможно – сама судьба предопределила планы на дальнейшее. Поскольку начатое следовало закончить, девушка торопливо промямлила «спасибо, до свидания», схватила оплаченные вещи и ринулась прочь из аптеки, не желая больше контактировать с этой невежей. Стефано, в свою очередь, на протяжении всего времени, словно судья, оценивал поведение своей подопечной, и его холодный ум позволял ему уравновешенно рассуждать о каждой мелочи её поступков. Он мысленно хмыкнул над ее противоречивыми мыслями. Считать фармацевта невежей, при этом боясь использовать простой этикет в общении… Так смешна эта дурочка! Мужчина постоянно пребывал рядом с обречённой, был её живой тенью, что, помимо надзора, могла причинить ощутимый вред своей хозяйке. Таким образом, обратный путь до дома прошёл в тишине. Одиночные фонари и старые многоэтажные строения добавляли безмолвной атмосфере элементы жути и уныния. Всю дорогу молодая особа лелеяла надежду, что Валентини наградит её заслуженной похвалой, оценит её позор, ведь раньше она не употребляла слов вежливости со взрослыми, предпочитая прятаться в зоне уюта. Только вот осуществление этих ожиданий не входило в планы Стефано. Никакой похвалы, это была ее обязанность – выполнять его приказы. Словом, он поставил перед собой цель постепенно оградить девчонку от комфорта, начав с таких простых вещей, как «вежливость». Все люди должны быть вежливыми, и она не особенная, чтобы это не выполнять. Вернувшись в родную обитель, девушка сняла куртку и плюхнулась на кровать. Сердце уже перестало так быстро стучать. Стефано тем временем встал рядом с ней на колени, собираясь обработать порез. Девушка невольно поджала колени: принимать от кого-то помощь было странно и неловко, словно после она должна быть ему обязана. Она еще немного негодовала на Стефано из-за того, что он заставил ее это сделать. Настал момент использования бинта и перекиси. Юница убрала с раны пропитанную кровью туалетную бумагу и протянула Валентини руку. Его взгляд заинтересованно пробежался по запятнанному материалу, и приятное ощущение наполнило тело мужчины. – Тебе придётся потерпеть, – предостерегающе сказал Стефано, готовясь безжалостно залить рану перекисью. Лекарственный препарат мгновенно вступил в реакцию с кровью, начал шипеть и пузыриться. Блондинка словно ведьма, на которую брызнули святой водой. Казалось бы, почему спасение должно быть таким болезненным! Девушка же пыталась сдержать себя не только от боли, но и чтобы не крикнуть на Валентини. Пока Стефано останавливал кровотечение, юница не могла не заметить что-то странное в том, как он смотрел на порез. Если вначале молодая особа отнеслась к этому как к игре своего воображения, то во второй раз она действительно насторожилась. Смотрел зорко, разглядывал долго и со вкусом. Вначале думалось, что это забота, теперь же… теперь это что-то темное, звериное. Наслаждался ли он ее страданиями? В голубых глазах был нездоровый, безумный, блеск. Казалось, еще чуть-чуть, и он облизнется. Волнение возросло, девушка попыталась убрать руку, но хватка стала сильнее, болезненнее. После Валентини посмотрел на нее страшным взглядом, словно ножом. пропустив удар, она замерла и больше не смела двигаться. После того как кровопотеря прекратилась, мужчина снял с рук красные перчатки и взял заранее отрезанный кусок бинта. Не проявляя никакой пощады, он максимально сильно затянул запястье, отчего девушка болезненно вздрогнула. Говорить слова протеста она не посмела, все еще чувствуя страх. На лице Стефано не было ни капли сочувствия; скорее, он выглядел удовлетворённым проделанной работой, будто наслаждался всем процессом. Особенно он был доволен, когда увидел стянутую кожу, как та белела от отсутствия крови. В конце концов Стефано сумел успешно завершить процедуру и встал с колен. Он с довольным видом посмотрел на страдалицу, явно испытывающую боль и дискомфорт. Она не могла нормально согнуть руку. Затем он перевел взгляд на перебинтованную руку, выглядевшую идеально. Ему не терпелось содрать бинт с её запястья, когда кровь высохнет, чтобы увидеть её беспомощную реакцию, ее сладкие возгласы. Вряд ли она ожидала такого подвоха. Маленькая дурочка, так легко ему доверилась. Такими людьми легко манипулировать: даже видя другой вариант развития событий, они ничего не предпримут. Морально слабы и втоптаны своим же ботинком в деготь. Чувство нетерпения переполняло его, но мужчина понял, что ему нужно переключиться на самое интересное, так как всё, что он планировал, ждало впереди. Лукаво ухмыльнувшись, Стефано твёрдо изрёк: – Пришло время заключать договор. Отныне тебя зовут Алиса Лектер.