Трехштатский Палач

По ГПК РФ. Глава 15. Судебное разбирательство. Имя Дерек подобрано не случайно. В оригинальном имени вторая гласная чаще всего и. Но в моем исполнении это имя должно давать что-то вроде надежды, которая так далеко скрыта за мрачностью грубых звонких согласных.

      После той ночи (как бы извращенно не звучало, но вы понимаете, о чем я) я стал немного по-другому смотреть на ту девочку. Ее искренняя улыбка, светло-пепельные волосики, кончики которых были в милых кудряшках, лазурные глубокие глаза и нежные губки, которые она надувала, когда обижалась на меня – дурака. В какой-то мере, она вызывала у меня, как говорится, отцовские чувства, но с другой – при виде нее, в душе что-то будто начинало шевелится, словно давно заснувший монстр пробуждался при запахе новой жертвы, но, конечно же, у меня это было в разы безобиднее по отношению к Элен. Но еще больше пугало то, что до этого мне почти никогда не приходилось такое испытывать.       Дерека из раздумий вырвал комок бумаги, прилетевший откуда-то ему прямо в затылок. «Хватит пялится на нее, Ромео» – гласила надпись на листке. Парень с опаской обернулся: кто мог заметить это, и почему не высмеял на всеобщее обозрение, как новые одноклассники привыкли это делать? Или это один из очередных каверзных ходов, чтобы опозорить его еще больше позже? В любом случае, на данный момент никто из них ничем не выдавал себя, но и так же это значило, что его засекли и в любой момент могут выдать Элен, а это уже плохо может обернуться. — Никому не двигаться! Всем оставаться на своих местах! — Несколько полицейских ворвались в класс и подлетели к Дереку и рывком подняли его, несмотря на его сопротивление, скрутив ему руки за спиной и уложив лицом в парту. — Что происходит? — Воскликнул молодой преподаватель истории, которого прервали посередине монолога. — Дерек Пер Форс, Вы обвиняетесь в жестовом убийстве и сокрытии сего под видом повешения жертвы! — Размеренно произнес шериф, медленно вошедший в аудиторию. Стук его каблуков перекрывал весь поднятый шум. — Уводим его, парни. Простите за сорванную лекцию, — обратился он уже к учителю, растерянно поправлявшего очки, и удалился вместе с напуганным пленником наручников.       Похоже, меня ждали еще несколько страшных ночей, проведенных за решеткой. Да уж, этот год обещал быть «веселым» за мои 17 лет. Я отказался признавать вину, и слушанье назначили на пятницу, а пока мне надо было как-то прожит здесь три дня, а, если меня не оправдают, то, скорее всего, и всю оставшуюся жизнь. Благо, кормят здесь неплохо, по крайней мере, лучше, чем дома, да и тепло обеспечивают: после первой приведённой здесь ночи я напрочь простудился, поэтому мне выделили несколько теплых одеял.       Элен навещала меня все эти дни, так же часто, как меня мучали кошмары. Все то же место, все то же тело, все тот же зловещий голос, все те же звуки, от которых, казалось, голова готова лопнуть. Я не решался ей об этом говорить, а наши светские беседы доходили то того, что не о чем было говорить, даже тема погоды была по несколько раз «обмусолена». Казалось, девушке было неловко со мной находиться, я даже предлагал ей не приходить ко мне, но она стояла на своем, словно стараясь доказать свою преданность.       В день слушания в зале суда собралось столько людей, что многим из них не хватило мест. Дерека вывели в тех же наручниках, что и привезли в камеру в первый день, хотя на протяжении ожидания его освободили от этой ноши. Выслушали и подсудимого, и адвоката, которого Элен где-то нашла за пару часов до начала, и даже кого-то из зала, включая отца, который на удивление держался настолько бодро, что и нельзя было предположить, что еще вчера он был пьян, после чего судьи сделали перерыв на принятие решения. Дерека приковали к металлическому столу, припаянному к полу, в комнате, в которой кроме него и пары таких же стульев, собственно, ничего и не было. — Эй, как ты? — Элен добилась, чтобы ее пустили к нему. От ее вопроса внутри у Дерека все заколотилось в ужасной дрожи, а на глазах навернулись слезы: — Это не я, ты должна мне верить, это не я! — У парня чуть ли не начиналась истерика, — Ты должна мне верить! Да, я монстр, но я не совершал этого! — Тише, тише, я тебе верю, слышишь? Я ни на секунду не подумала на тебя, — Девушка придвинула стул и села на против, проводя по его щеке рукой, в надежде успокоить, — Все будет хорошо. — Почему-то я в этом не уверен. — Он поломал, держа ее нежную руку около своего лица. — А еще, я не хотел тебе говорить, но меня мучают кошмары. С самого первого раза, как я сюда попал после драки в школе. О том, как я сначала иду то ли по лесу, то ли по роще, а потом вижу тот самый труп, повешенный на дереве, сс каждым сном лишь его положение меняется относительно деревьев меняется. А потом меня убивает какой-то огромный мужчина в черных одеждах. — Боже, — девушка с ужасом смотрела на Дерека, в глазах которого читалась полнейшая безысходность, — мы справимся, потерпи немного. А как тебя выпустят, попробуем сходить к психологу, хотя бы к школьному, ладно? — А что, если на это уйдет вся моя жизнь, и я сгину здесь или в какой-нибудь колонии для трудных подростков? — Горько усмехнулся он — Не сгинешь. Мы тебя вытащим, где бы ты ни был, — с этими словами она встала и удалилась из комнаты, как раз за пару минут до того, как за ним пришли, чтобы отвести на вторую часть суда.       Вторую часть разбирательства Дерек был весь на нервах, что не могло не беспокоить его подругу – она, не отрываясь, смотрела на него, слушая фотоном слова судьи. Его можно понять: сейчас решалась его судьба совсем посторонними для него людьми, и пришло время дослушать мнения адвокатов и, после еще оного обсуждения, вынести вердикт, но судьи, будто специально, оттягивали заключительный этап. Кроме того, им на руку играла стая стервятников, собравшихся в зале, которые время от времени выкрикивали оскорбления и обвинения в сторону подсудимого.       Казалось, прошла целая вечность до заветных слов. Оправдали. Его оправдали! Как же приятно было наконец вдохнуть свежий воздух и потереть уставшие от наручников запястья! — Я не виновен, не виновен! — Кружил он на руках Элен, которая подлетела в его объятия, — Спасительница, — улыбнулся парень и посмотрел необычайно по-доброму на девушку, от чего та невольно вспомнила его суровый взгляд, который он дарил ей первые дни их знакомства. — Да, ты не виновен, — с заботой проговорила она, немного отстранившись, чтобы заглянуть в счастливые янтарные глаза. — Я не знаю, как теперь тебя отблагодарить, — замешкался Дерек, но мама подруги, подошедшая вместе с мужем, сразу же отвергла эту идею. — Парень, не познакомишь нас? — положил ему руку на плечо высокий, слегка бородатый мужчина. — Привет, пап. Это Элен и ее родители: Саманта и Оливер Хантер, а это – мой отец – Роджер. — Приятно познакомиться, мистер Пер Форс, у Вас отличный сын, — протянул руку ему отец девушки. — О, спасибо, это заслуга его матери, — ответил рукопожатием. После последних слов Дерек заметно помрачнел, но, на вопросительный взгляд Элен, лишь покачал головой, — В который раз вы вытаскиваете этого парня из-за решетки, я вам всем троим благодарен. — Приходите всей семьей как-нибудь к нам на ужин, Дерек уже знает, где мы живем, правда? — Радушно пригласила их мама Элен. — Это будет большой честью для нас, — отец держался молодцом, даже догадался не ляпнуть ничего лишнего и не опозорить их – заметил парень, но это еще сильнее заставляло его мрачнеть: Роджер так хорошо играл роль прилежного человека. — Дерек, — серьезно вошла к нему в дом и усадила его на диван Элен, — я знаю, что прошло меньше недели с тех пор, как ты вышел на свободу, и еще не до конца оправился, но, — она сделала многозначительную паузу, — нам надо поговорить. — Он взволнованно не мог отказаться, хоть и в душе у него зарождались нотки страха: — Что случилось, подруга?       Они несколько минут сидели в темноте и неловком молчании. — Что ж, малышка Эл, — парень глубоко вздохнул, — пожалуй, тебе пора узнать всю историю Пер Форсов. Я родился в бедной семье. Гвеневры Нойел и Роджера Пер Форса. Я был незаконнорождённым сыном, внебрачным: мама забеременела от отца, и долго не говорила ему, боялась, что о бросит ее, а, когда сказала, он так и поступил. Когда мне было лет десять, в наш с мамой дом постучал «бородатый дяденька», которого она не хотела сначала пускать и на порог, захлопнув дверь прямо перед его носом, но он был настойчив, и ей пришлось это сделать, после чего они долго разговаривали. Когда они вышли из комнаты, в которой общались (естественно я тогда подслушивал под дверью), тот мужчина сказал: «Дерек, я твой отец» … Я, конечно же, не верил ему и долго не принимал, да и не понимал, почему теперь нам надо с ним разделять дом: представь, если бы к тебе пришел мужчина и утверждал бы, что он твой родственник, о котором ты никогда в жизни не слышала чего-то кроме проклятий в его сторону. Но у них все хорошо сложилось, и они поженились. Тогда я уже был старше и, хоть и все еще немного обижался на папу, что он нас бросил, принял его в семью. Причиной же его бедствия была трусость. Он вырос в приюте, у него нет родителей, и он никогда не видел, как надо обращаться с детьми или с беременными девушками, и он просто испугался ответственности за то, что сам сотворил. Я его не виню. Мама тоже его поняла и приняла таким, какой он есть: она его всегда очень любила, каждый его поступок, каждый сантиметр, каждое слово. Он ее тоже, и всячески много раз доказывал это при жизни с нами. Но, когда я уже начал привыкать к спокойной жизни в полноценной семье, — Дерек снова остановился. Он будто не знал, как сказать то, что было дальше, и по нему было видно, что это ему все дается очень тяжело. Элен поддерживающе подсела поближе к нему, с ее стороны, наверное, было бы правильнее остановить рассказ и прекратить мучения друга, но интерес был куда сильнее, да и к тому же, он сам доверил ей историю своей жизни. — Что произошло? — Спросила он его, немного поторапливая. — Когда я привык к полноценной семье, мама заболела. Она очень долго болела. Очень серьезно… Отец отдавался полностью: днем и ночью работал, чтобы хватало денег на дорогостоящее лечение, а все свободное время проводил у ее постели, ухаживая. Я часто прогуливал школу: надо было быть с мамой, да и я бы не смог заниматься, зная, что дома она в таком состоянии. Я пытался найти подработку, но мне еще не было даже 14-ти, так что мне везде отказывали как ребенку, — он очень тихо говорил, его руки дрожали, а голос прерывался, — доктор говорил, что моя мама очень сильная. Она долго боролась за жизнь, но однажды… — по щеке парня скатились несколько слез, которые он тут же утер, шмыгнув носом, — однажды, я вернулся со школы, а мама уже… — он пару секунд собирался с духом, а потом выпалил следующее предложение, хотя в нем уже не было нужды: Элен все давно поняла, — а мама уже была мертва. — Дерек, — девушка хотела его поддержать, но он не дал ей больше сказать ни слова: — Я ненавижу тот день, ненавижу себя, за то, что не остался с ней тогда, ушел в школу, она была дома совсем одна, а я не смог ей помочь, или даже попрощаться. Если бы я не ушел, то, возможно, — его голос окончательно сорвался, и он не смог сдерживать слезы дальше. Элен не знала, как поддерживать людей в таких ситуациях, ей никогда не приходилось переживать утрату близкого или успокаивать кого-то, особенно парней. Единственное, что она смогла тогда сделать – это обнять Дерека и сдерживать уже собственные слезы. — Прости, я слабак, — сказал парень, несмотря на возражения девушки, и продолжил рассказ: — мы очень тяжело пережили эту утрату. Папа начал сильно пить, его уволили с его обеих работ, а мне грозило отчисление из школы. Мы кое-как дожили тот год, потом нам пришла бумага о выселении: дом был оформлен на маму. Мы перекантовывались в кафешках, где нам разрешали переночевать: какая-никакая охрана помещения, нам часто приходилось побираться и голодать. А после отец собрал все деньги, которые остались и решил уехать из того города. Я не возражал: все там напоминало лишь о маминых мучениях и кончине, и мы переехали сюда, в Тортурвилл. Городок, в котором мы жили раньше, совсем недалеко, в горах, но здесь нам дышалось свободнее. Отец хотел начать новую жизнь и посвятить ее единственному, что у него осталось – мне. Он нашел работу, я поступил в новую школу, но мое дело как-то попало в руки местной шайке из школы, с тех пор, как ты знаешь, меня зовут беспризорником и много еще как, писали на ящике «где твоя мама» и подобное, — девушка не могла представить, как тяжело пришлось этому парню, и как ужасно складывалась его жизнь, и как он только находил силы идти дальше, — но потом опять начались проблемы, и папа начал опять сильно выпивать, потому он тогда не забрал меня из участка. Пару дней назад его снова уволили с работы. Но, пусть он и не был хорошим отцом, он ни разу не поднимал на меня руку даже когда был очень сильно пьян, да, устраивал истерики, буянил, но меня никогда не трогал. Поэтому, когда твоя мама предложила мне остаться у вас после того, как вы привезли меня домой, я отказался. Я не боюсь отца. Знай, я уважаю своего отца, и горжусь, что ношу его фамилию.       После этого разговора Элен уходила домой полностью опустошенная и уставшая. В который раз она так уходит из дома Пер Форсов. На этот раз она даже отказалась от предложения Дерека проводить ее, да и было еще довольно светло. У нее совершенно поменялись взгляды на этого парня. Все, что он пережил походило на какой-то кошмарный сон. Ах да, они все еще мучают его. А еще она совершенно не знала, как вести себя с ним дальше: он доверил ей то, что не говорил никому, но сможет ли она это вынести теперь? — Твоя девушка? Ты так откровенен с ней. — Пап, ты что подслушивал нас?! — возмущено воскликнул Дерек — Скорее, просто случайно услышал конец разговора и решил узнать, что у нас за незваный гость, которому ты так красочно поведал историю нашей жизни,— отец не выглядел суровым, поэтому парень немного выдохнул. — Мы с Элен просто друзья, ей можно доверять, и она имеет право знать. — Не спорю, но что, если для нее это было слишком сильно?— Отец по своему обычаю искусно повел рукой, в которой держал кружку с кофе, оттопырив три пальца. — Что ты имеешь ввиду? — Дерек вновь испуганно посмотрел на бородатого мужчину, — хочешь сказать, что она бросит меня одного после того, что я ей рассказал? — Ну, не так жестоко, конечно, но не привязывайся так сразу, пока не узнаешь ее. Почему бы тебе не узнать ее историю? Какие скелеты она прячет в своем шкафу? — Да, пап. Я доверяю ей, но ты прав: я ведь мало о ней знаю. Думаю, после такого, она не может от меня что-то утаивать, а если попытается, я пойму. Не переживай за меня, мне уже не 10 лет, — сын улыбнулся, на что отец взъерошил его и так лохматые темные волосы и подмигнул: — Но вы очень хорошо смотритесь вместе.       Я и Элен? Нет, не может быть, мы ведь просто лучшие друзья. Да и разве она согласится связать свою жизнь с неряшливым разгильдяем, таким как я? Точно нет.