Трехштатский Палач

      Люди привыкли считать свой дом своей крепостью, самым безопасным местом, в котором всегда можно быть спокойными. Чего нет лучше в холодный вечер как семейный ужин горячей курицей? Ничего, но только если на ваш дом в этот момент не решают напасть те, чьи колеса со свистом пронеслись в когда-то мирном и спокойном районе.       Окна разлетались в клочья от пуль, свистевших буквально по всей кухне, посуда на столе, под которым пыталась укрыться семья, чей отдых так бесцеремонно прервали, в дребезги рассыпáлась и падала на пол с характерным звоном. Кажется, это были худшие минуты в их жизни: страх одолевал, крупные слезы катились и неслышно падали из глаз, и каждая секунда до повторного звука колес была на счету и невыносимо долгой.       Когда весь этот кошмар прекратился, девушка с ужасом увидела лужицу крови, растекающуюся от лежавшего без чувств отца, которого мама с трудом пыталась поднять. Она никогда не забудет тот женский взгляд, переполненный ужасом: — Звони в 911!       Страх, темнота, воющий ветер, заносящий холод и снег через отверстия, на месте которых когда-то были окна, битое стекло повсюду, дорожка крови на полу, по которой можно было понять через какую дверь отца забирали на скорой. Одна… Совсем одна в этом месте.       Трясущимися и окровавленными руками девушка кое-как нащупала телефон в кармане пальто и набрала номер, молясь о том, чтобы услышать голос на другом конце. — Дерек, прошу тебя, можешь прийти ко мне, и как можно скорее, — дрожащим голосом прошептала она и выронила телефон… — Господи, — прошептал парень, приближаясь к дому, который теперь выглядел как обитель зла, от чего он перешел с шага на бег, — Эй, есть тут кто? — Выкрикнул он, ворвавшись в открытую дверь темного здания, в надежде, что ему хоть кто-нибудь откликнется. — Дерек? — Темный силуэт, забившийся в углу, поднял голову с колен, и парень узнал свою подругу. Ему хотелось пошутить что-то про то, что здесь пронесся ураган, но, глядя на эту картину, язык не поворачивался ни шутить, ни спрашивать, он лишь смог вопросительно развести руками, но после этого у душки началась самая настоящая истерика. — Эй, эй, эй, что такое, что случилось? Тише, — кинулся он успокаивать Элен. Ему оставалось лишь спрятать в объятиях безответную девушку, содрогающуюся в рыданиях, и осматривать последствия погрома, — Ты не ранена? — Спросил он, когда удалось ее немного успокоить, глядя на лужу крови на полу кухни. Она отрицательно покачала головой, и при взгляде на то же место, куда смотрел Дерек, ее вновь чуть не захлестнули эмоции, но парень вовремя это заметил по дрожащей губе и насильно отвернул ее голову. Ему не приходилось ранее сталкиваться с такими ситуациями, но он будто интуитивно знал, что делать.       Прошло достаточно времени, пока девушка полностью успокоилась, а Дерека к этому моменту уже мучило несколько вопросов: что произошло, чья это кровь, и где ее родители. Но он не стал мучать бедную Элен и решил первоначально сделать уборку и придумать какую-то альтернативу окнам, или хотя бы заклеить их: на улице уже лежал небольшой слой снега, и было достаточно холодно. Помимо этого, он первым делом обработал порезы подруги, которые она, видимо, по неосторожности получила из-за осколков, покрывавших почти весь пол (ему это не грозило, так как он даже не успел разуться).       Когда с уборкой было почти покончено, Элен тихо подошла к парню, подметавшему пол: — Они подъехали на машине и обстреляли наш дом, — эти слова заставили Дерека резко обернуться и прерваться от дела. — Папу сильно ранили, поэтому мама вместе с ним сейчас в больнице. — То есть это его...? — Парню не хватило духа договорить, но это и не требовалось. — Да.       Парень громко вздохнул и подошёл к подруге: — Все будет хорошо, — он положил руки на плечи этой хрупкой девушке.       Парень раньше и не задумывался, какого она на самом деле маленького телосложения, будто ей до сих пор лет 13, и рядом с ней довольно высокий Дерек казался просто гигантом. У нее было слегка покрасневшее лицо, от следов, которые остались от недавних слёз, и все еще мокрые глаза, которые, кажется, намокли ещё сильнее от его слов. Дерек приблизился к ней и слегка наклонился, и их губы встретились в коротком поцелуе, на который Элен не ответила, лишь ахнула. Парень резко отстранился и быстро покачал головой, будто пытаясь вернуться с небес на землю: — Прости, прости, я не знаю, что, но меня нашло, прости!       Остальное время они провели молча. Дерек кое-как заделал остатки от окна подручными средствами, которые он смог найти в доме. Девушка все это время держалась в стороне, даже дальше, чем хотелось бы, от чего на душе парня начинали скрестить уже не только кошки, но и самые настоящие тигры. — Ну, в общем, все. Наверное, теперь мне пора, — в голосе парня звучала небольшая надежда на то, что она попросит его остаться, хотя бы до тез пор, пока не приедут ее родители, но этого не произошло, и ему пришлось удалиться.       Уходил он разочарованный ситуацией, собой, поступком, но то, что он почувствовал во время их поцелуя, невероятно окрыляло и придавало невероятное желание ощутить это еще хотя бы разочек. Но, помимо этого, он еще и был зол на тех, кто так жестоко обошёлся с этой семьёй, которая не раз ему помогала, и был полон решительности отомстить злоумышленникам за это.       На утро новость уже разлетелась по всему городу, взяли показания пострадавших, репортеры, конечно же, не отставали со своими съемками места преступления и интервью. Пули, найденные на кухне, были взяты на экспертизу, но навряд ли они принесли бы много толку. Шериф ввел комендантский час и ночной патруль, жителем было велено плотно закрывать окна и двери, не оставлять детей без присмотра, в школе сократили время кружков, чтобы ученики не возвращались домой слишком поздно – все как положено, но девушке казалось, что этого недостаточно, и она решила брать дело в свои руки: — Войдите! — Ответил на стук шериф. — Здравствуйте, я – Элен Хантер… — Пострадавшая девочка, — закончил за нее шериф, — Чем могу помочь? Как отец? — Спасибо, папа идет на поправку. Я пришла попросить Вас включить меня в команду помощников для расследования, — наконец сформулировала она, не зная, как иначе назвать вою цель. — Оу, мисс Элен, я понимаю, Вы поражены произошедшим и хотите узнать имена нападавших, но что Вы можете сделать? — мужчина явно не ожидал такого заявления. — Я хочу помогать следствию, вести свое расследование параллельно с вашим, возможно, выполнять Ваши поручения, — стояла на своем девушка. — Ну, я даже не знаю. Я не могу подвергать опасности школьников. — Но, мистер…? — Уолкер, Пол Уолкер, — представился на вопросительную интонацию шериф. — Мистер Уолкер, я помогала полиции несколько лет назад в более младшем возрасте, и ничего не случилось. У меня даже есть награда, — застенчиво улыбнулась она. — Да, но что скажут Ваши родители? — все еще сомневался полицейский. — Они не против, это мама подкинула мне такую идею. Я неплохо справлялась ранее, да и за это время я изучила много информации, которая пригодится и мне и Вам. — Ладно, думаю, это объясняется тем, что подростки, стремясь показать свою состоятельность хватаются за любое дело. Я еще раз удостоверюсь в этом с Вашими опекунами и подумаю. Вам позвонят, — заключил Пол. — Спасибо! — Кажется, Элен была в не себя от счастья. Только шериф не мог понять этого ее воодушевления.       Слоняться одному по школе, уворачиваясь от ударов плечами школьных забияк, такое себе увлечение, особенно когда тебя игнорирует лучшая подруга. Только что теперь будет с нашими отношениями после такого поступка? Даже в классе во время урока отводит взгляд… Интересно, о чем она думает? И что чувствует? Я не знаю, чем я руководствовался, что мной овладело и заставило это сделать. Но ведь это не так ужасно, правда? Ох, черт.       Вечером девушке позвонили, и этот звонок развеял грусть: ее приняли, и вполне формально, как раз вовремя: она расписывала возможные мотивы преступления, но единственное к чему она пришла после расспросов родителей, нет ли у их семьи врагов, она пришла к мысли, что тот, кто стрелял в их дом, скорее всего одержимый или самый настоящий маньяк. Надо бы попробовать опросить жителей городка, быть может, к этому могли привести какие-то детские психологические травмы: кто как не она в этом понимает.       Тем временем на другом конце города парень беспокойно ворочался во сне: его мучали кошмары, которые врывались в его сон, ломали кости и сдавливали горло, вырывая из него хрипящие крики, от которых он каждую ночь будил недовольного пьяного отца. Он был в полной растерянности, и ему не с кем было поговорить, никто не мог бы его успокоить, и ему оставалось лишь прижимать руками колени к груди, садясь к стене с включенным светильником, чтобы не уснуть и не помешать папе. Несмотря на то, что он никогда не поднимал на сына руку, гнев этого грозного мужчины всегда пугал. Но с каждым днем сон все больше и больше начинал одолевать Дерека, поэтому на его руках начали появляться порезы, как небольшие, так и довольно существенные – боль отлично прогоняет это дурацкое желание. Но вместе с этим появлялась новая проблема: ему страшное, необъяснимо страшно. Настолько, что он не мог дышать с наступлением, открывая рот в отчаянных попытках наполнить легкие кислородом. Его пугал каждый угол в его комнате, каждый рисунок, висящий на стене, каждый шорох веток, ударявших по окну, с которого теперь открывался вид на то злополучное место, каждый скрип половиц. Казалось, что его сердце останавливалось ежеминутно, словно он постоянно умирал. Хотя, ему уже казалось, что даже смерть была бы куда лучше этих мучений. Школьный психолог, к которому его отправляли чуть ли не все учителя, видя его походку зомби, не помогал, как бы не пытался, а от снотворных кошмары становились только хуже и продолжительнее, и из-за действия препаратов было просто невозможно вырваться из рук сна. — Я больше не могу. — Шепчет парень сам себе, сжимая простыню трясущимися руками. Ему нужна помощь. Любая. Малейшая. Помощь.