Есть ли жизнь после Азкабана?

Осенило меня на полпути к кабинету, и я пораженно замер посреди дороги, чуть не сбив с ног несколько сослуживцев. «Твой убийца скоро умрёт сам». Ну почему я так поздно подключаюсь? Драко же ещё вчера сказал слова, которые прямым текстом указывали на то, где искать чёртова проклинателя женщин, пусть даже он сам об этом и не подозревал. Последняя жертва была медиведьмой в госпитале Святого Мунго, а значит… — Уизли, ты идёшь или как? — недовольно прошипела мне в спину Дана. Я обернулся, посмотрел на будущую мать и расплылся в широкой улыбке. — Конечно. Бегу даже. И я в самом деле побежал в сторону выхода, слыша от неё «идиот». Дана меня просто обожает, что и говорить! Впрочем, на тот момент мне не было дела до её чувств: главное — оказаться в госпитале как можно раньше, ибо меня разъедали плохие предчувствия и знакомый каждому аврору страх не успеть. Хотя куда я там боялся не успеть, было непонятно. На похороны преступника? Да и какая, к чёрту, разница? Главное, своей интуиции я доверял, а она кричала дурниной и требовала действий. Аппарировав в госпиталь, я ворвался в кабинет главного колдомедика с рассерженной медиведьмочкой на хвосте, шлёпнул на стол книгу по преданиям и заявил: — Я никуда не уйду. У вас недавно умерла сотрудница, так вам самому выгодно помочь мне поймать преступника. Проклятие Мэвис ничего хорошего не сулит. Читайте. Главный хмуро посмотрел на меня, вздохнул и взял книгу. — Оставьте, Агата. Всё в порядке, мы с мистером Уизли немного побеседуем, выясним, в чём проблема, и он уйдёт. Молодой человек, может, всё-таки подождёте немного? У меня сейчас вообще-то приём. Я огляделся, только сейчас замечая сидящего на кушетке бледно-зелёного испуганного мужчину с чёрными, лихорадочно блестящими глазами и испариной на высоком, с проплешинами, лбу. Что-то он мне совсем не нравится. И то, как он смотрит на книгу, мне не нравится, и его суетливые, нервные движения рук. Драко так же утром пытался себя успокоить, перебирая платок по кругу. Я частенько выступал в роли плохого аврора и привык замечать такие вот мелочи, выдающие, что мой клиент нервничает, а раз клиент нервничает, значит, ему есть что скрывать. А раз есть что скрывать… Я облизал губы, снова вспоминая слова Драко, и тихонько спросил: — Зачем вы их убили? Они все были красивы, достойны счастья и поклонения. Молодые ещё женщины. Жалко их. Что они вам сделали? Отказали? Так надо уметь принимать отказы с достоинством. Его перекосило от злости и ярости, и он зашипел на меня не хуже покойницы Нагини: — Что бы вы понимали! Отказы надо принимать с достоинством! — передразнил он меня противным голосом, выпрямляясь на кушетке во весь свой незначительный рост. — Отказы! Вы ничего не знаете, а лезете судить и осуждать! Они все смеялись надо мной, издевались над моими попытками быть галантным кавалером, называли меня ничтожным, мелким, недостойным! Их не достойным. Представьте себе, женщины, которые должны сидеть дома, готовить еду, убираться, рожать детей и молчать, возомнили себе, что они теперь хозяйки положения! Ни одна из них никогда не была замужем. Ни одна! И все работали, посвящали себя Мордедовой самореализации и ждали принца на белом единороге! Бесполезный пустоцвет, а не женщины! Мир не много потерял, когда они сдохли. Я лишь немного подтолкнул их к смерти, заставил постареть за неделю, и сразу стало легче дышать. Вы чуете, как в воздухе посвежело? Как… Мерлин! Да он же болен! Болен на всю голову. Меня замутило и затрясло от того, насколько этот урод уверен в собственной правоте и непогрешимости. Его до безумия хотелось убить, проклясть, кинуть в него Круцио и насладиться корчами под пыточным. Я сцепил зубы, выдохнул, пытаясь взять себя в руки и не сотворить непоправимого, и поднял волшебную палочку. Мне нельзя сейчас срываться — меня дома ждёт Драко и его тысяча проблем, которые нужно решать. — Силенцио. Ступефай. Инкарцеро. Извините, мистер Сметвик, но я забираю вашего пациента. На его совести смерть как минимум четырёх женщин, и вряд ли он безопасен для окружающих даже в таком состоянии. Как мне помнится, проклятие Мэвис невозможно снять, а значит, ему нечего делать в госпитале. Я прошу вас об услуге, сэр. — Я буду свидетельствовать против него, мистер Уизли, — согласно кивнул главный, устало потирая лоб. — Вы кошмарный человек, даже когда не лежите в палате и не собираетесь покинуть наш мир. Мне стало немного стыдно. Этот человек несколько раз спас мне жизнь, а я даже почтения не выказал: ворвался без стука в кабинет с требованиями помощи, спровоцировал пациента на отвратительные откровения… Словно варвар какой-то. — Простите. Я… — Исчезните уже. Надеюсь вас не видеть в госпитале как можно дольше. Я послушно поднял Мобиликорпусом своего преступника и вышел из кабинета.