Наследница

Всё началось с женщины. Подобные истории постоянно начинаются с женщин. В данном случае, ей стала моя соседка по подъезду, Вера. Очень красивая девушка, на семь лет старше меня. Мы дружили с детства. Ну, то есть как дружили... Когда мне было семь, она уже была подростком, и просто соглашалась со мной играть. Вряд ли это можно было назвать настоящей дружбой. Потом она повзрослела, поступила в университет и увлеклась готической субкультурой. Я же, к тому времени, сам стал подростком. По уши влюблённым подростком. Из-за своей любви к Вере, я тоже стал выглядеть и одеваться как гот. Надеялся привлечь её внимание. Настоящим ударом для меня стало, когда она вышла замуж. Для пятнадцатилетнего парня, это прямо было крахом самой главной мечты. Но дружить мы не перестали, хотя времени у неё становилось всё меньше, с семейной жизнью. Сперва был только супруг, но вскоре родилась дочь, а чуть позже и сын. Мужа её я знал плохо его, в основном по рассказам. Мужчина по имени Фёдор, на шесть лет старше чем Вера. Много времени проводил на работе, и я его почти не видел. Кстати, детей моей подруги я тоже наблюдал нечасто, она меня к ним особо не подпускала. Боялась, что мой стиль плохо на них повлияет. Хотя сама свой почти не сменила, лицемерка такая! А потом она умерла. Инфаркт. В двадцать шесть лет. Какая-то сердечная проблема, которую не выявили вовремя. Дети плакали. Фёдор тоже был ужасно подавлен. Положение у него и впрямь было незавидным. Друзей у них почти не было, родни в нашем городе тоже. Заботиться о детях он не мог из-за работы. Но и денег на полноценную няню тоже бы не хватило. Мы сидели в его квартире, и он думал: как быть дальше? Не отдать ли детей в детский дом? Хотя бы на время... Но тут вбежала Дина – дочка Веры, из-за которой (по секрету) та и вышла замуж. Она посмотрела на меня, и громко воскликнула: «Мама!». А потом, чуть приглядевшись, расплакалась и убежала. Да, я действительно был чем-то похож на Веру. Длинные чёрные волосы, да и лицо общие черты имело. Слёзы девочки меня доконали. Я решился, и сказал Феде, что готов помочь ему с детьми. Пусть на утро он наймёт сиделку, а я буду, после универа, приходить к нему, за детьми смотреть. Ну и с домашними делами, может, помогу. Он был ошарашен моим щедрым предложением, но не пытался отказаться. Просто горячо меня поблагодарил. И с тех пор, у меня почти не осталось свободного времени. Я учился, а потом, до позднего вечера, зависал в заботах о детях. Они довольно быстро приняли меня. Особенно Мишка, Веркин сын. Он был маленький, ему было легче пережить перемены. Динка же ещё долго ходила мрачной. Хотя её и очень радовало, когда я делал что-то также, как делала мама. Когда Фёдор возвращался с работы, я уходил. Иногда ненадолго оставался, чтобы помочь с чем-нибудь, или просто поболтать. Меня беспокоило его настроение. Мрачное, и с каждым днём всё более злое. Не настолько, чтобы в открытую грубить, но... Я всё больше начинал опасаться за детей. Хотя, никакого реального повода пока не возникало. Синяков у них не наблюдалось. После возвращения Фёдора, я заходил домой, и шёл бродить по городу. Когда я был в институте, или возился с детьми, мне было как-то не до своих мыслей. Но в тишине одиноких прогулок, меня ничего не отвлекало, и накатывала ужасная грусть. В конце концов, я знал Веру с детства, и смерть её по мне сильно ударила. Но было у меня и утешение. Ведь я делал нечто важное, для неё. Кстати, так как Веркины вещи никто не выкидывал, я в них изрядно покопался. Кое-что из одежды, и даже кое-что из косметики. У меня не было особых предрассудков по поводу того что вещи эти принадлежали женщине. Да чего там, она и при жизни делилась со мной тем, что ей становилось не нужно. В основном мелочёвкой всякой, или там, старой подводкой для глаз… Однажды Федор вернулся домой в совершенно дурном настроении. Не взглянув на детей, он отправился к себе в комнату. Такое бывало и раньше, но он всё-таки просил меня покормить их ужином. Но ладно, я это сделал и без его просьбы. А потом заглянул в его комнату, чтобы сказать, что дети накормлены, а я собираюсь домой. Это был весьма неловкий момент. Федя сидел на кровати, со своим членом в одной руке, и порно-журналом в другой. Притом, так яростно дёргал за свой орган, что я прямо чувствовал его боль. Да и на лице у него были ярость и расстройство, а никак не удовольствие. Он заметил меня, и начал орать, но быстро взял себя в руки и извинился. Попытался объяснять, оправдываться. Что ему уже много лет не приходилось этим заниматься, и он просто разучился. А так как секса давно уже не было, то ходит теперь злой и недовольный. Боится, что может на детей эту свою злость сорвать. От такой откровенности я прямо опешил. И мне категорически не понравились слова про детей. Уж они-то точно страдать не должны! И потому, я предложил ему свою помощь. Хотя и слабо представлял, чем могу помочь. Разве что сказать, что член так сильно дёргать не надо... – Может, ты мне подрочишь? – вдруг сказал Федя. – Вера иногда так делала. Думаю, у тебя всяко лучше, чем у меня выйдет. Сперва я ужаснулся от подобной перспективы. Мне? Ему? Да как так... Но чуть подумав, я всё-таки согласился. Рукой – это не так страшно. Лучше уж так, чем озлобленный и агрессивный мужик, который может побить Веркиных детей. Я сел рядом с ним, и принялся за дело. Это было... Странно. Я-то этим вполне себе занимался, но дрочить другому было совсем не то же самое, что себе. Я не чувствовал то, что чувствовал Федор. И, хотя я понимал что ему, в целом, приятно, но результата так и не появилось. – Слушай, я понимаю, что это странно, но... – сказал Федя. – Может, ты мне лучше ртом поможешь? – Чёрт, слушай, я не гей! Дрочить это... – Не особо лучше, чем в рот взять. Слушай, не ломайся, пожалуйста. Я тоже всему этому не особенно рад, но мне просто край. Я посмотрел на его лицо, и... Опустился перед ним на колени. Подбадривая себя мыслью, что всё это делается ради важной цели. Хотя это мне, право слово, не очень и помогало. Запах был отвратителен, сама идея – тоже. И всё-таки, с большим трудом, я заставил взять его взять его в рот. – Нет, не так. Это не поможет! – сказал мне Федя. – Что не так? – ответил я, с большим облегчением отрываясь от процесса. – Слишком быстро, и... Я прямо чувствую, что тебе противно. Знаешь, для начала поцелуй его. – Зачем??! – Если хочешь помочь – делай, что я говорю, и не спрашивай. Заодно привыкнешь, не так противно будет. А то весь кайф от этого пропадает. Я подчинился, и поцеловал его. – Ещё раз! – потребовал Федя. Я сделал это ещё раз. Потом ещё... И на двадцатый поцелуй, отвращение почти пропало. – Ну, вот видишь, не так страшно! – подбодрил меня мужчина. – Тебе ведь нравится? Хотел я ответить правду, но... Правда была не нужна. Он ждал от меня вполне конкретной лжи. Ему это было нужно. – Да, мне нравится, – сказал я. – Ты любишь мой член? – Да, я люблю твой член. – Тогда, полижи мои яйца. Ты ведь хочешь сделать это? Я кивнул, и в очередной раз соврал: – Да, я хочу полизать их, – сказал я, и принялся за дело. Я старался действовать аккуратно. Провёл по одному из них языком. Потом по второму. Было уже совсем не противно. Я привык к запаху, и вкус почти не мешал мне. – Правильно! – улыбнулся Федя. – Тебе нравится их лизать! Не стесняйся, можешь поиграть с ними. Я слабо представлял, о каких «играх» идёт речь, но лизать стал смелее. Потом начал брать их в рот. И постепенно, стал переходить к его члену. Водил языком по той складке, что идёт от яиц к головке. Федя прямо трепетал. А мне... Конечно, мне было некомфортно от того, что я делаю, но мне начинало нравиться, что мои действия имеют такую отдачу. Вскоре я увлёкся. Потому что мне в голову пришла мысль: ведь Вера также стояла на коленях перед этим мужчиной. Также лизала его яйца, и водила языком по его члену. Ей это нравилось. Значит, может понравиться и мне. – Тебе нравится? – спросил Федя, будто прочтя мои мысли. – Да, – ответил я, в очередной раз, проводя языком по всей длине его члена. – Что-то тебе мешает. Не можешь расслабиться? – Я всё-таки парень... – Ну так представь что ты девка! Вон, у тебя глаза накрашенные, лак на ногтях. И волосы не хуже, чем у Верки были. А ведь и вправду... Я представил себе, что на мне не балахон и джинсы. Что я почти голый, и на мне только чулки в сеточку. Что я – настоящая женщина, а Федя – мой мужчина. С этой мыслью, мой язык опять прошёлся вдоль его члена. И на сей раз, моё удовольствие было неподдельным. – Вот теперь другое дело. Начинай уже, моя сосочка! – ласково велел Федя. Повинуясь, я вновь начал сосать. И на сей раз, я действительно делал ему минет. Я был неопытен, но отдавал этому все свои силы и страсть. То ускорялся, то замедлялся. Иногда начинал ласкать головку языком. Иногда проводил языком по всей длине. Закрывал глаза, чтобы лучше прочувствовать, как пульсирует его член в моих руках. Сколько это продолжалось? Минут двадцать? Час? Мне нравился процесс, но я начинал уставать. И не думайте, я не забыл, ради чего это всё делалось. Федя должен был кончить, но пока этого не получалось. И тогда я вспомнил один приём, который девушки делали в порнофильмах. Я взял его в рот целиком. Это оказалось неприятно, чисто физически. Мне бы может и понравилось, что он во мне так глубоко, но дышать было очень трудно. И рвотный рефлекс... Но я почувствовал, что Феде нравится. Я постарался ускориться. Мне всё ещё было неприятно, но тут он задрожал так, что сразу стало понятно – он сейчас кончит. Я едва успел вытащить член из-за рта, и струя спермы ударила мне прямо в лицо. Это было как-то очень двояко по ощущениям. С одной стороны, немного приятно, но с другой – очень уж липко и грязно. Он кончил, а мне всё не хотелось вставать. Я опять поцеловал его член, потом ещё раз... Но он уже опадал. А мне очень не хотелось возвращаться в прежнее состояние. Здесь, на коленях, я был девушкой, и то что я только что сделал было прекрасно. А стоило мне встать, как меня ожидали очень неприятные мысли, и разговор с Федей. Но делать было нечего, и, чмокнув напоследок уже опавший член, я поднялся на ноги. – Полотенце есть? – спросил я. – Или салфетка? – А зачем? – нагловато усмехнулся Федя – Тебе очень даже идёт. Вот уж не ожидал, что Веркин друг такой ненасытной соской окажется. – Я просто помогал тебе, – пробормотал я. – Да ладно, хоть теперь-то не ври! Тебе понравилось! Я не стал ни отрицать, ни соглашаться. Вместо этого спросил: – Так что теперь будет? – А тебе чего хочется? Мне вот очень понравилось. Можем завтра повторить. Ты как? – Я согласен, – неожиданно быстро заявил я. – Тогда завтра подготовимся получше. Я тоже себя в порядок приведу. А теперь давай, тебе домой пора. Я пойду к детям зайду, а ты шуруй в ванну и умойся. Ты, конечно, мило выглядишь, но вряд ли дома тебе в таком виде будут рады. Всё так и вышло. Пока Федя отвлекал Дину с Мишкой, чтобы они не увидели того, что детям видеть не стоит, я тщательно отмыл следы спермы с лица. А после пошёл домой. Время было уже позднее, и я сразу лёг спать. А во сне я увидел… Тёмные просторы. Высокие чёрные дома и заборы с острыми пиками, куда выше человеческого роста. Серая безжизненная земля, и безлунное ночное небо. Готичненько смотрелось, ничего не скажешь. Но тут ко мне навстречу вышла фигура в чёрных одеждах... – Привет, – сказал ужасно бледная Вера. – Ну что, понравилось тебе сосать у моего мужа? – Ты что, следишь за мной из загробного мира? – Как знать, может и так! А может быть, я просто отражение в твоём уставшем разуме? Было бы логичнее предположить второй вариант, но первый готичнее. Классическая Вера. Любила позаумствовать на пустом месте. – Извини, я не думал... – Да брось! Я не пугать тебя пришла. Спасибо, что заботишься о моих ребятках. Им тяжело, и ты для них прямо как солнца лучик. Я ведь знаю, что ты сегодня всё делал ради них. Хотя тебе это и понравилось, признайся! – Нет! – Слушай, призрак ли я, или просто твой сон, но ты меня не обманешь. – Ну да, понравилось. – Я собственно потому и пришла. Знаешь, Федя не был очень уж милым и заботливым мужем. Ты с ним поаккуратнее. Хотя детям бы не помешала новая мама. – С чего ты… – Расскажи мне о них И я рассказал. Про то, как Мишка повеселел, как улыбалась Динка, когда я её по голове потрепал, в стиле её мамы. Обо всём... И этот рассказ затянулся на всю безумную ночь. А проснувшись я понял, что очень к детям привязался. И уже не мог представить себе жизни без них. А ещё, и это немного постыдно, но я понял, что с нетерпением жду нового вечера... На сей раз, мы всё спланировали, и хорошо подготовились. Я заранее сказал родителям, что задержусь. Покормил детей ужином. А потом Федя уложил их пораньше спать, и пришёл ко мне. Я уже ждал его в чёрном Веркином платье. Впрочем, оставался я в нём недолго. Он быстро избавил меня от одежды, и опустил на колени. – Ну что, моя девочка хочет члена? – Да, хочу. – Хм... Ну так и быть, я дам тебе его. Но сначала, скажи что любишь! – Я люблю твой член. Прошу, дай мне взять его в рот! На сей раз, я действовал более умело. Меня ничто не смущало и не ограничивало. Я наслаждался процессом. Совершенно не торопясь, я аккуратно целовал его, лизал и сосал. Однако, у Феди на меня были немного другие планы. И он стал принимать в процессе куда больше участия. Положил мне руку на голову, и стал корректировать движения. Я был не против, мне даже нравилось. Вскоре его давление стало настойчивее, и член всё глубже проникал мне в рот. В какой-то момент я осознал, что это уже не минет. Я ничего не делал, а вот Федя трахал меня в рот. Время от времени, его рука так давила на мой затылок, что член оказывался во мне целиком. Мне становилось больно, но он и не думал меня отпускать. Я чувствовал себя последней шлюхой, которую сношают в рот. И... Боги, какое это было приятное чувство! На сей раз, он кончил мне прямо внутрь. – Глотай! – потребовал он грозно. Я подчинился, и проглотил всё до капли. После он попросил меня не уходить. Сказал, что ему будет одиноко. Это было так мило, так приятно... Но мне нужно было оставаться настроенным на женский лад. И Фёдор был вовсе не против. Мужчина лежал на кровати, а я устроился рядом, поглаживая и целуя его член. Он рассказывал мне о работе, О том, как тяжело ему приходится. Хвалил мою внешность, и тот факт, что я позволил ему трахнуть меня в рот. Говорил всякие пошлости, и постепенно, опять возбудился. Я уже подумал взяться за дело ещё раз, но тут он спросил: – Слушай... А можно я тебя трахну в задницу? Я, молча, кивнул. Вечер становился всё интереснее. Он был очень аккуратен, в мой первый раз. Более того, он подошёл к нему со знанием дела и заставил меня сделать клизму. Лишь потом начал играться с моей дырочкой. Постепенно, и очень нежно. Сперва одним пальцем, потом двумя... И лишь когда моя попка привыкла, он вставил в неё свой член. Я постарался расслабиться. Было больно, но... В какой-то момент, волшебное чувство прокатилось по моему телу, а потом сконцентрировалось где-то в животе. За всю жизнь мне не приходилось испытывать ничего подобного. А Федя трахал меня всё сильнее. – Ну что, нравится? – Да! – Нравится шлюха? – Да! – Кому ты принадлежишь? – Тебе! Я твоя! Прошу, трахай меня, не останавливайся! Секс становился всё жестче. Он шлёпал меня по заднице. Тянул за волосы. – Ты моя, поняла? Ты мелкая шлюха! Ты не парень, ты теперь моя женщина! Я буду трахать тебя, когда захочу. – Да, прошу, трахай меня! Кончили мы одновременно. Его сперма брызнула в мою попку, а моя – на кровать. Тут он вытащил из меня член, и повернул к себе лицом. – Ну что, действительно хочешь стать моей? – спросил он. – Да… – ответил я слабым голосом. Это была чистая правда, у меня, в этот миг, просто не было других желаний. – Прошу, я и дальше хочу отдаваться тебе, – добавил я. Федя улыбнулся, и его губы стали приближаться к моим. Но потом, внезапно, он опустил мою голову вниз. Моё лицо оказалось в лужице моей же собственной спермы. – Вот тут тебе самое место – заявил Фёдор. – Правда? Он так и сделал? – удивлённо спросила меня Вера. – Чёрт, он и со мной вёл себя грубо, но это уже перебор! И тебе понравилось? – Секс был чудесен, – честно признался я. – Но после него... Мне было очень обидно. Мне казалось, я ему нравлюсь. А он, вот так! Ведь Федя же бывает таким внимательным... – Говорила тебе – он не очень хороший муж. И теперь, когда ты займёшь моё место, ты это ещё почувствуешь – заявила бледная женщина. – Я потерплю. Дети того стоят. – Да и любовник из него неплохой, что есть, то есть. Просто отдавайся ему, и всё будет нормально. Знаешь... – лицо Веры стало ещё бледнее, хотя, казалось бы, это было невозможно. – Если это наш последний разговор, пообещай мне, что не отставишь детей. Даже если вы разругаетесь, позаботься о них. Ему они никогда не были нужны, он просто использовал их, чтобы меня удержать. – Обещаю! Я теперь ни за что их не покину. Проснувшись я решил, что это всё-таки мой разум шутки шутит, а не Верка из загробного мира вещает. Всё что она сказала... Всё это я слышал и раньше. Жалобы на грубость её мужа, например. Но своё обещание я был намерен сдержать любой ценой. Ведь получается, я дал его сам себе. Дальше – больше. Из самого себя, я начал всё больше превращаться в чью-то жену и маму. Я всё ещё ездил в универ, но потом, приезжая, неизменно переодевался в Веркины вещи. Возился с детьми, стараясь быть очень внимательным и чутким. Я любил их всем сердцем, и они это чувствовало. Даже Дина начала называть меня мамой. Потом приходил Федя, и мы ужинали. Я заботилась о нём. И не только вечерами, а вообще: стирала его вещи, гладила рубашки. Потом, чуть после ужина, дети отправлялись спать, а мы уединялись в своей комнате. Обычно я просто брал у него в рот, но иногда просил трахнуть меня. Теперь он был груб, делая это, но со временем моя попка привыкла. Всё сильнее менялась моя жизнь, и я менялся вместе с ней. Бросил учёбу, и стал всё своё время уделять детям. Фактически, я переехал к Феде. Разумеется, родители мои не были в восторге от наших отношений, но поделать ничего не могли. Да и моя искренняя забота о детях им нравилась. Так что, скрепя зубами, мама с папой всё-таки терпели мой образ жизни. Я даже детей к ним иногда приводил, как к бабушке с дедушкой. Через некоторое время, я полностью осознал себя как женщину. Конечно, после того как Федя начал оприходовать мою попку, мужского во мне и так не осталось, но раньше я всё-таки делала вид. А тут, однажды проснулась утром, и поняла, что теперь я уже вообще не мужчина. Я не Он. Я – Она, и только Она! И в тот же месяц, я начала приём женских гормонов, и полностью переключилась на женскую одежду. Мне вдруг стало некомфортно от тех вещей, что всё ещё роднили меня с мужчинами. И если от одной я не могла избавиться сразу, то другие... Я меняла что могла и как могла. Федя же, как муж, испортился. Теперь стало ясно, о чём именно говорила мне Вера. С каждым днём, он становился всё грубее и требовательнее. А вот внимания мне уделял всё меньше. Его уже и не беспокоило, нравится ли мне наш секс, или нет. Однажды он просто повалил меня на кровать, и поднеся член ко рту, приказал: – Соси! Поначалу, мне даже немного понравилось такое отношение. Но со временем, стало спадать, и оно начинало всё больше раздражать. И, разумеется, всё это не могло привести ни к чему хорошему. Однажды вечером я поняла, что совершенно не хочу секса. Мне вдруг стало противно с его членом дело иметь. А Федя вдруг стал как шёлковый. Вежливо просил, уговаривал. Флиртовал, впервые за долгие месяцы. Но мне всё равно не хотелось. И тогда... Он схватил меня за горло, и бросил на кровать. – Ты шлюха сраная! Педик недоношенный! Решил поиграть? Поломаться? – Федя... Прошу, мне больно! – Это, сука, ещё не больно! Так что, хочешь сосать? – Нет! Он сдавил мне горло ещё сильнее, и мне стало нечем дышать. – Убью тварь! Ну что, будешь сосать? – Дха… – прохрипела я, и он опустил меня. Пока я лежала и пыталась продышаться, он снимал штаны. И через пару секунд, его причиндалы нависли надо мной. – Лижи яйца, сука! И моли бога, чтобы мне понравилось! – закричал он. В шоке от испуга, боли в шее, и от недавней нехватки воздуха, я просто не имела сил сопротивляться, и стала лизать. Раньше бы, такое унижение меня бы даже возбудило. Но сейчас... Мне было мерзко, и очень страшно. – Лежи и не рыпайся, поняла! – приказал он. И я вновь подчинилась. Позволила ему делать то, что он захочет, позволила его члену проникнуть в мой рот. Даже в первый мой раз, мне было не так мерзко. Он навалился на меня всем весом, и сел на мою грудь. И в таком положении, стал трахать меня в рот. Его яйца шлёпали меня по подбородку, а я боялась даже пошевелиться. В конце концов, он кончил и велел проглотить всё до капли. Сказал, что если я уроню хоть одну, он меня изобьёт. Потом он немного поводил членом по моему рту. Мы любили играть так... Но сейчас Фёдор сделал это чисто в силу привычки. А потом быстро оделся, и ушёл из дома. Я слышала, как хлопнула входная дверь. Я же осталась лежать на кровати. Боялась пошевелиться. Хотела, но не могла, будто паралич сковал всё моё тело. А когда он немного ослабел, я зарыдала. Слёзы текли ручьями, и я выла не хуже любой волчицы. Во мне не было ни отвращения, ни боли. Одна лишь бесконечная обида... Из забытья меня выдернул девичий голос. – Мама, тебе больно? Папа тебя обидел? Передо мной стояла Дина. Она смотрела на меня, и... О боги, она была в ужасе! Она боялась за меня, и не могла понять, что же произошло. Проклятие! Даже то, как поступил со мной Федя, не могло быть хуже. В этот момент, я чётко поняла, что должна делать. – Да, девочка моя, – сказала я, по возможности спокойным голосом, – Но не бойся, с мамой всё хорошо. Ты ведь уже взрослая? – Да мама. – У меня для тебя взрослое задание. Пойди к своему брату, и соберите вещи. Всё что может понадобиться, сложи в свой рюкзачок. Мы пару дней поживём у дедушки с бабушкой. Умнице Дине не требовались лишние объяснения – она сразу же побежала выполнять задание. Но при этом, на глазах у неё были слёзы. Я же встала с кровати, и немного привела себя в порядок. Потом, второпях, собрала все нужные вещи, и мы ушли. Благо, до отчего дома было недалеко. Родителям я ничего не объясняла. Просто велела подготовить для детей кровать, и ни в коем случае не пускать их отца, если тот заявится. Мама сразу поняла, что к чему. Отец попробовал расспросить меня, но я лишь пообещала рассказать всё утром. И, зайдя в свою комнату, я опять стала плакать. На сей раз тихо, чтобы не услышали дети. А когда слёз не осталось, я легла спать. Опять тёмный пригород. Острые пики оград, и тёмная фигура приближается ко мне. А я ведь ждала её. Верка просто обязана была прийти, не могла всё это так оставить. – Ты ведь знала, что этим всё закончится? – спросила я у неё, с упрёком. – Ты и сама предполагала, – ответила моя покойная подруга. – Впрочем, прости меня. Может, стоило тебя предупредить... Но зато у детей теперь есть мама, а не только двинутый отец. – Но ведь вначале он был таким… внимательным. Даже немного приятным. – Все мужчины такие. Сперва внимательные, а потом... Просто Федя меняется сильнее других. А может быть, мы с тобой просто две дуры, которые не смогли вовремя разглядеть, кто он на самом деле? Ослепленные собственными иллюзиями женщины, которых обманул один мужчина. – А всё-таки, кто ты такая? – А это важно? Особенно теперь... Лучше скажи, что ты теперь делать будешь? Ты же понимаешь, что суд тебе детей в жизни не отдаст? – Не волнуйся, у меня есть план. И действительно, у меня были идеи, которые утром сложились в нечто цельное. Я поняла, как должна действовать. Я ни за что не останусь с этим больным ублюдком, но и детей ему не оставлю. Федя сидел на диване. Очевидно, на нём была та же самая одежда, в которой он вчера ушёл. Выглядел он не лучшим образом. Мой, недавно ещё любимый человек, посмотрел на меня отсутствующим взглядом. – Ну и где дети? – спросил он, не особенно заинтересованно. – В надёжном месте. Ты что думал, можешь вот так просто меня изнасиловать, и всё останется как было? – Ну да. Извини, я просто сорвался, – мягко проговорил он. – Ты не просто меня ударил! – крикнула я. – Ты, блядь, меня изнасиловал! – Ну да. Извини, больше такого не повторится. Слушай, ты уже показала характер. Хватит уже балаган устраивать. Возвращайся с детьми. – Ты не понял? После того что ты сделал, я к тебе никогда уже не вернусь. – Детей я всё равно заберу! – грозно заявил он. – Детей ты тоже не получишь. Ни меня, ни детей! Ты больной! Мерзкое чудовище! Он ударил меня по лицу. Не кулаком, но со всей силы. Я пошатнулась, и провела рукой... Кровь! Очень много крови. Этот гад рассёк мне губу. – Ты что думаешь, ударив женщину, ты станешь ГЕРОЕМ? – крикнула я. Тут же в квартиру ворвались двое мужчин. Мой отец, и его брат. Они мигом скрутили Фёдора, и придавили его к полу. – И что, думаешь, твой отец поможет тебе на суде? – нагло спросил этот гад. – Нет, – ответила я с кровавой улыбкой. – Но суда не будет. Он удивлённо взглянул на меня. А я извлекла кое-что из кармана своей курточки. – Видишь ли, ты только что сделал признание, что меня изнасиловал. Ты, как дурак, попался на такой старый трюк... Тут я резко наклонилась к нему, и взглянула в его испуганные глаза. – Слушай сюда, тварь! – крикнула я. – Либо ты соглашаешься передать опеку моим родителям, и навсегда забываешь о нашем существовании; либо я, с этим диктофоном, иду в полицию. И ты, мой дорогой, глазом моргнуть не успеешь, как окажешься в тюрьме. А там уже сам почувствуешь, что я вчера испытала, и даже круче. Ну что скажешь... дорогой? – Дети без отца... – Я спросила их, с кем они хотят остаться. Твои дети не хотят тебя даже видеть! – Я... Я согласен, – сказал, наконец, Федя. – Вот и чудесно. И знай, если ты хоть раз подойдёшь к моим детям, если тронешь их хоть пальцем, я тебе глаза выцарапаю!!! Хорошо то, что хорошо кончается. Я осталась без мужа, но теперь ничего не боюсь. Со мной дети, и пусть хоть одна тварь попробует сказать, что они не мои! Я нашла работу. Самый обычный секретарь на ресепшене, но платят неплохо. Живём мы с моими родителями. Немного тесновато, но в остальном всё хорошо. Отец предлагал помочь с деньгами, чтобы мы смогли снять отдельную квартиру, но детям у бабушки с дедушкой очень нравится. Да и Динка уже к своей школе привыкла. Иногда я ухожу с работы пораньше, чтобы встретить её с уроков. Она у меня умница и отличница! Говорит, что все её подружки удивляются, что у неё такая молодая и красивая мама. Надеюсь, они не узнают, что мама, на самом деле, не совсем мама, и по паспорту даже не женщина. Может когда-нибудь я это и исправлю, но пока тратить деньги на это я не готова. Фёдор нас не беспокоит. Вскоре после нашего разговора, он продал квартиру и переехал. Похоже, я тогда здорово его напугала, угрозой выцарапать глаза. Во всяком случае, мне хочется так думать. Мама говорит, что мне надо найти себе мужчину. Негоже, мол, детям без отца расти. Но я пока не готова. Может, когда-нибудь... Но не сейчас. Я не жду принца, не подумайте. Но хочу быть уверена, что человек будет действительно достойный.