Мое красноволосое проклятие

POV Стефан       Сегодня мне исполняется четырнадцать лет! Я так рад! Родители разбудили меня очень рано и подарили самый лучший подарок, который я давно хотел. Дорогой, мощный айпад последней модели! Я так мечтал об этом подарке, что был просто на седьмом небе от счастья, когда они с самого утра притащили мне эту желанную вещь. Я быстро распаковал обертку, вскрыл коробку и стал любоваться новым приобретением.       Родители меня очень любят и всегда балуют, покупают все самое лучшее. Да и дядя Орель с дядей Матиссом всегда притаскивают мне самые лучшие подарки. Они часто бывают у нас в гостях. Но больше всего из нашей семьи я люблю своего двоюродного брата Рабана.       Хоть он и уехал в Берлин, когда мне было всего пять лет, все равно остается мне кем-то родным и близким. Он очень редко приезжает, чаще просто засылает к нам своего сына, Хагана. Папа говорил, что он мой племянник, но он совсем не воспринимает меня. Хаган младше меня на два с половиной года, но намного крупнее и выше меня.       Просто он альфа и постоянно общается с такими же, как он. Дядю Матисса он совсем не слушается, называет всякими плохими словами, пока тот не слышит. Он даже дядю Ореля не боится, может спокойно дерзить ему и делать все, что запрещает ему дед. Единственный, кого он слушается, это его отец — Рабан. Хаган не просто слушается моего брата, он просто боится его.       Отец всегда говорит, что Хаг вырос сильно избалованным и вредным, весь в своего папу. А дядя Даниэль — это вообще отдельная тема. Для меня он очень скользкий тип, неприятный и капризный. Мой брат исполняет каждую прихоть своего мужа, а их у него немало. Я очень не люблю, когда Рабан приезжает вместе с Даниэлем. Он не берет меня на ручки, не тискает и вообще держится от меня подальше, словно я какой-то прокаженный.       А еще, я очень люблю татуировки моего брата. Я залажу к нему на колени и начинаю водить пальцами по его рисункам на руках. Сейчас я уже большой, но все равно хочется так сделать.       От воспоминаний я расплылся в улыбке и обнял подушку. Самым лучшим для меня подарком будет, если Рабан приедет на мой День рождения. Но это невозможно, потому что Даниэль его и на метр от себя не отпускает. Хотя, если честно, я смотрю на него, и мне всегда хочется быть таким же.       Дядя Даниэль такой красивый, и даже несмотря на то, что он рожал, его татуировка осталась на животе, фигура не изменилась. Он настоящий омега — грациозный, хрупкий и очень красивый. Даже Хаган всегда говорит о том, что хочет себе омегу такую же, как его папа.       Я уткнулся носом в подушку и тяжело вздохнул. А меня он всегда дразнит, говорит, что я слишком неуклюжий, и вообще считает меня самым некрасивым омегой. Я соскочил с кровати, встал напротив зеркала и принялся себя разглядывать.       Синие глаза, обрамленные пушистыми ресницами, и из-за этого казалось, что они занимают половину моего лица, курносый нос, немного вздернутый вверх, на щеках веснушки, а вообще они у меня по всему телу рассыпаны, рыжие такие, бледные. Мне всегда нравились волосы Рабана, поэтому я уговорил папу не отрезать мои. И вот сейчас они достают до лопаток, а впереди спадают легким каскадом. Раньше я не носил челку, но в последний раз мне захотелось сделать прямую ровную челку до бровей. Я очень худой, даже слишком — кости видно, а если втягиваю живот, проглядываются ребра.       Одноклассники-альфы очень любят таскать меня на шее, говоря о том, что я очень легкий. Отец говорит, что я еще обязательно наберу массу и буду крупнее, но мне не хочется. Меня устраивает все. Я провел пальцами по своим бедрам и улыбнулся. Пусть у меня нет такой шикарной фигуры, как у дяди Даниэля, зато у меня есть молодость. От этих слов я засмеялся и поспешил скрыться в дверях ванной. Быстро сполоснувшись под душем и почистив зубы, я вернулся в свою комнату и начал одеваться. Телефон задребезжал на прикроватной тумбочке, и я поспешил его взять. — Алло. — Приве-ет! С Днем рождения тебя, Стефи! Здоровья, счастья, успехов! Я минут через сорок буду у тебя и не один! -верещал в трубку мой одноклассник Ричард. Он всегда был очень импульсивным. — Спасибо большое! Хорошо, я буду ждать вас. До встречи!       Отключив вызов, я бросил телефон на кровать и, завязывая волосы в низкий хвост, побежал вниз по лестнице. По всему дому разносился приятный запах папиной стряпни. Я буквально залетел на кухню словно маленький ураганчик и плюхнулся на стул. Папа повернулся ко мне и начал улыбаться. — Ты похож на маленького принца. Такой лохматый, смешной. Правильно, что оделся. Сейчас Орель с Матиссом придут. Поздравлять тебя будут. — Да? Здорово! А ко мне еще друзья хотели заглянуть. Ничего ведь? — Нет, конечно. Еды на всех хватит, — папа рассмеялся, а я подошел и обнял его, поцеловав в щечку. Я очень жду, что вместе с моим друзьями придет один парень, который мне нравится. Его зовут Корбл, и он учится на два класса выше нас. Не помню уже, как мы начали общаться с альфами, которые взрослее, но мне это определенно нравится. Корбл всегда помогает мне, защищает, если ко мне кто-то привязывается, да и вообще находится рядом со мной.       Мы иногда гуляем, в кафе пару раз ходили, но ничего дальше не продвигается. Отец ругается, что мне еще рано со всякими альфами таскаться, а папа, словно партизан, работает на два фронта. Когда его супруг ругается, он встает на его сторону и поддерживает, что, мол, рано дружить близко с альфами, а когда мы остаемся наедине, всячески пытается меня расспросить, где мы были и куда ходили. Папа доверяет мне и знает, что я глупости совершать не буду. Корбл очень порядочный, и он никогда даже обниматься ко мне не лез. Так что я с нетерпением жду его прихода.       В дверь зазвонили, и я понесся открывать. В дверях стояли дядя Орель и дядя Матисс с какой-то огромной коробкой. Я сразу начал обниматься с ними. Я очень люблю их обоих. Они для меня как вторые родители. Коробку я поднять не смог, поэтому это сделал отец, утащив ее наверх в мою комнату. Дядя Матисс провел рукой по моим волосам и улыбнулся. — Какой ты у нас большой уже и красивый, глаз не оторвать! — Ну что ты, я совсем обычный, — смущаясь, я опустил глаза вниз и стал разглядывать пол. Щеки предательски раскраснелись. — Ты самый лучший. С этими словами Матисс наклонился ко мне, поцеловал в щечку и пошел к папе на кухню. Не успел я еще и глазом моргнуть, как в дверь снова зазвонили. На пороге стояли все мои друзья с шариками и кучей подарков. Я чуть ли не запрыгал на месте от радости, обнимая каждого по очереди и целуя в щеку. Они все заходили в зал, а я искал глазами одного, самого нужного. Я уже хотел расстроиться, когда в дверь заглянула черная голова Корбла. Увидев меня, он широко улыбнулся и пошел в мою сторону. — С Днем рождения, Стефи. Ты прости, что я не позвонил тебе утром, деньги на телефоне кончились, — он протянул маленькую коробочку, которую я сразу же забрал у него. — Все хорошо! Спасибо большое! — и я впервые сам подошел и аккуратно обнял его за шею, немного прижавшись. Корбл не растерялся и тоже обнял меня за талию, немного приподнимая от пола. Я улыбнулся ему, разжал руки и, краснея, побежал в сторону зала, куда уже ввалились все гости. Компания была очень шумная, папа буквально пинками посадил нас за стол. Дядя Матисс помогал ему подносить нам блюда, но когда все принялись кушать, они совсем испарились из вида.       Около трех часов дня в дверь кто-то позвонил. Я оглядел ребят и немного нахмурился. Вроде бы, опоздать никто не мог, потому что все мои друзья были здесь. Тогда кто же это мог быть? Я, хмуря лоб, пошел открывать дверь. Засовы громко щелкнули.       Дверь поддалась, и я потерял дар речи. На пороге стоял Рабан с маленьким букетом цветов. Одет, как обычно, с иголочки, белая рубашка с закатанными рукавами, расстегнутая до груди, и темно-синие джинсы. Он всегда одевается так, чтобы было видно все его татуировки. Длинная коса была перекинута вперед и аккуратно заплетена. Я кинулся к нему на шею, обхватывая руками, а потом и вовсе залез на него, ногами крепко обхватывая его бедра. Рабан одной рукой поддержал меня под попу, а другой погладил по спине. — Малыш, ты кушаешь хоть, нет? Легкий такой. С Днем рождения тебя, маленький, — он улыбнулся, смотря на меня, а я покрылся мурашками. Ожидая, что из-за спины сейчас появятся Даниэль и Хаган, мое настроение немного подпортилось, и я нахмурился. — Кушаю я, что ты вот. — Ой, а кто это у нас такой нахмурился? Я один приехал, они не смогли, — моей радости не было предела. Я еще крепче обнял его за шею и положил голову на плечо. От него очень приятно пахло, сигаретами и еще тем, что объяснить было невозможно. Хаган пах примерно похоже, но не так приятно, как Рабан. — Сделай хотя бы вид, будто ты расстроился, что мой супруг и многообожаемый сын не приехали, — я показал Рану язык и чмокнул его в щеку. — Я так рад, что ты приехал. Неси меня в зал.       Я уткнулся в его шею и прикрыл глаза. Рабан для меня — кусочек маленького счастья, и я совсем не понимаю, почему так. С ним чувствую себя совершенно другим, более защищенным, словно я за каменной стеной. Он понес меня в зал и только тогда, когда мы вошли, в комнате повисло молчание, а я вспомнил о своих друзьях. Я никогда не рассказывал про Рабана, предпочитал держать в секрете такую сильную любовь к брату, поэтому для всех случившееся было шоком. Но он совершенно не стушевался. Кинув ребятам «Привет!» и улыбнувшись, Ран понес меня в сторону кухни. Мои родители были в шоке. Начали чуть ли не хороводы вокруг него водить, а его отец лишь фыркнул. — Еще бы позднее пришел. — Отец, не начинай. Я же пришел. Мне нужно было себя в порядок привести после перелета. И вы его кормите или нет? Совсем худой стал!       Все засмеялись, а я лишь нахмурился. Рабан опустил меня на землю и потрепал рукой мои волосы. Папа сразу забрал цветы из его руки и поставил в вазу, а меня отправил к гостям. Когда я вошел в комнату, на меня посыпалась куча вопросов, поэтому пришлось рассказывать, кто же он такой. Не знаю почему, но я видел странное напряжение Корбла. Он заметил на себе мой взгляд и тепло улыбнулся. Я тоже ответил ему улыбкой и погрузился в раздумья. Если честно, Корбл очень сильно похож на Рабана. У него тоже черные волосы и темные глаза, практически черные, но в нем нет того шарма, который есть в моем брате. Я понимаю, что Кору всего шестнадцать, и он не должен выглядеть так, как Рабан, но я смотрел старые фотки — Ран даже в этом возрасте выглядел великолепно и величественно. Наверное, даже в мужья я буду выбирать себе человека, похожего на Рабана.       Ближе к восьми друзья предложили устроить танцы. Мои родители и дяди уехали в ресторан, оставив моего брата за нами приглядывать. Он сидел на кухне и пил виски, говоря о том, что мешать нам не будет, и мы можем делать все, что хотим, но только в разумных целях. Музыка была включена на полную, ребята танцевали до упаду, и я был в центре внимания. Корбл рядом, он уже осмелел и даже положил руки на бедра. Я не противился этому, потому что не видел в этом жесте ничего страшного. Потом Корбл мягко поцеловал меня в шею, в щеку, я лишь улыбался и не видел ничего страшного и в этом. Я даже не заметил, как этот парень спустил руку ниже. Но зато это заметил Рабан. Как только он увидел, что Корбл обнимает меня и прижимает к себе, его глаза налились кровью. Я никогда еще не видел брата таким злым. Он схватил Корбла за шкварник и поднял над полом, оттаскивая от меня. — Совсем уже охренел? Ему четырнадцать, а ты лапаешь его так, словно это шлюха какая-то! Пошел с глаз моих.       Ран откинул его в сторону и оглядел всех. Корбл с огромными глазами смотрел на меня, а все затихли, но потом резко начали собираться домой. Рабан скрылся на кухне так же молниеносно, как и появился. Ребята уходили молча, немного ошарашенные случившимся. Корбл выходил самым последним. Он взглянул на меня, а я лишь закусил губу. Альфа приблизился ко мне и мягко поцеловал в губы. Я сразу засмущался и поспешил закрыть за ним дверь. В доме стояла гробовая тишина, лишь звук щелкающей зажигалки прерывал затишье. Я на носочках прошел на кухню и встал в проеме, не в силах пройти дальше. Рабан сидел лицом ко мне и курил. В пепельнице была затушена уже не одна сигарета. Я хотел было подойти к нему, но он выставил руку вперед. — Не подходи ко мне. Ты пахнешь им. Я за себя не ручаюсь, — я насупился и все равно подошел к нему, обнимая за шею. — Никогда не видел тебя таким злым. Он не хотел ничего плохого. — Уверен? Я же видел совсем другое. Все, уйди от меня. Дай одному побыть, — от его слов захотелось разреветься. — Но, Рабан! — закончить мне не дали. — Никаких «но»! Иди отсюда!       Он буквально рыкнул на меня, а глаза снова наполнились злостью. Я закрыл лицо руками и разревелся словно кисейная барышня. Рабан сразу кинулся ко мне, крепко обнял и начал извиняться. Я закутался в его волосы и посильнее прижался к нему. Он целовал мои щеки, лоб, и прижимал к себе. Я наконец успокоился. Он взял меня на руки и потащил в зал. Там Ран сел на диван и посадил меня к себе на колени. Я, как и мечтал очень давно, начал водить пальчиками по его татуировкам на руках, от чего брат покрывался мурашками. Я пытался удобнее сесть у него на руках, когда мне в попу что-то уперлось. — Что это? — Малыш, прости, я совсем забыл про подарок, — Рабан вытащил из кармана маленькую коробочку. Когда он открыл ее, там оказалось небольшое серебряное колечко. Я был счастлив настолько, что захотелось кричать. — Вот, твой подарок. Только носить его пока что будешь на цепочке, хорошо? — Хорошо, Ран.       Рабан достал колечко из коробки, оттуда же выудил серебреную цепочку и надел на меня. Я сразу заулыбался и чуть ли не заурчал словно кот. — С Днем рождения, Стефи, — Рабан мягко коснулся губами моей щеки и прикрыл глаза, а я сам повернул голову и чмокнул его в губы. Брат очень удивился, но ругаться не стал, а лишь крепче обнял меня. Я же продолжил водить пальцами по его татуировкам и так уснул, не слезая с его колен.