Падение / Falling

Рей, глубоко дыша, старательно перемещала по воздуху предметы различных форм и размеров. Специально отведенный зал, в котором обычно проводились ее тренировки, пустовал: Люк постарался на славу и сделал так, чтобы во время их занятий в помещении не было ни души. Ее наставник занимался тем же самым, и Рей с завистью наблюдала за непоколебимым свидетельством ловкости и гибкости его разума. Логически она понимала, что на стороне Люка были годы и годы кропотливых тренировок, но собственные неудачи всегда воспринимались куда болезненнее. Всякие веские доводы разбивались в пух и прах перед лицом неуверенности. Особого прогресса у нее не наблюдалось, если учитывать, что им все реже удавалось выкроить время для тренировок. И она прекрасно понимала, что без упорного труда ей ничего не добиться, но все же… – Отлично выходит, Рей. Ты демонстрируешь замечательное чувство контроля, – заметил Люк; управляемые им предметы даже не дрогнули. – Ты очень сильна… – он резко умолк, и тут вся эта подвешенная в воздухе груда рухнула на пол. Изо рта Рей вырвался рваный выдох, и она ослабила концентрацию, из-за чего ее предметы такой же кучей посыпались вниз. – Все в порядке? Что случилось? – обеспокоенно спросила она, вытаращив глаза-блюдца на отчего-то побледневшего и напуганного Люка. – Это Бен. Что-то… я не понимаю… – дрожащим голосом ответил он, пытаясь сконцентрироваться на чём-то, что оставалось вне зоны ее восприятия. Голубые глаза невидяще смотрели сквозь ее тело. – Бен? Что произошло? Все в поря…? – Мне нужно идти. Занимайся дальше, – бросил через плечо Люк и поспешил к выходу. Рей было последовала за ним, но внезапно остановилась, замерев на полпути. Во-первых, она понятия не имела, что именно произошло с Реном; во-вторых, по какой причине она подорвалась с места и абсолютно бездумно рванула за перепуганным Люком? Такой порыв теперь казался опрометчивым, поскольку их с Реном связывал лишь секс, и не более. Рей было известно точно лишь одно: после неожиданного ухода Люка ей так и не удалось поднять ни пылинки. Бросив это бесполезное занятие, Рей стала прямо посреди тренировочного зала, не зная, как действовать дальше. Она неотрывно смотрела на закрытую дверь и, проглотив ставший в горле ком, стала раздумывать: стоило ли ей последовать за Люком или нет? Конечно же, нет! Что за вздор? Кроме того, как она собралась объяснять свой поступок? Привет, Люк! Тут такое дело… я трахаюсь с твоим племянником, и мне бы очень хотелось, чтобы ты держал меня в курсе всех событий. Ну, знаешь, чтобы убедиться, что у него до сих пор все работает. Рей принялась мерить шагами комнату, ощущая, как с каждой минутой на нее все больше накатывало беспокойство. Не думая дважды, она открыла прерванную ею же связь и попыталась отыскать хотя бы минимальное присутствие Рена. Но все было тщетно, и это испугало ее еще сильнее. – Рей! – закричал Финн, вихрем врываясь в тренажёрный зал. – Рен и его люди ранены! – Что?! Он в порядке? Что случилось? Как ты об этом узнал? Где он? Ее друг принялся активно жестикулировать, и Рей мгновенно замолчала, предоставляя тому возможность высказаться. – Не знаю. Когда поступил этот сигнал, я находился в командном центре. Пришел Люк, и после этого начался абсолютный хаос, потому что рядом не было генерала. Мне казалось, Люк уже сообщил тебе об этом… – Он всего лишь сказал, что что-то произошло, но я не стала вдаваться в подробности. – Не стала? Он же твой парень! – Я же говорила. Он не мой парень! – рефлекторно ощетинилась Рей, хотя прекрасно понимала, что ее возражение прозвучало как-то слишком глупо и неубедительно. – Как он? – Не имею ни малейшего понятия. Это у тебя какие-то шуры-муры с Реном. Я помнил, как ты говорила, что у тебя сегодня тренировка с Люком, поэтому прибежал сюда... Финн как-то странно посмотрел на нее. Рей чувствовала себя как на ладони; душу гложила вина, и она не могла приложить ума, в чем же была причина этого странного ощущения. – И что мне делать? В смысле… – она издала безрадостный смешок. – Мы не… что мне сказать Люку? И что, если сам Рен не горит особым желанием, чтобы я совала нос не в свои дела? – Рей, – медленно начал Финн. – Думаю, очевидно, что Рен с распростёртыми объятиями примет от тебя все, что ты вознамеришься ему дать. – Чт… – то ли засмеялась, то ли фыркнула Рей. – Ты не знаешь… – Знаю. Он возжелал тебя с первого взгляда. И я уверен в этом на сто процентов. А если учитывать все то, о чем ты мне рассказывала, – на этих словах Финн заметно вздрогнул. – Как бы не было сложно в это поверить, но Рен просто без ума от тебя. – Нет… Ей вдруг вспомнились все те случаи, когда он терпеливо ожидал ее прихода, – читал книгу, но все равно ждал – исполнял малейшую ее прихоть. Вспомнила взгляд его глаз, который он направлял на нее всякий раз, когда она уходила. Затаившуюся тоску, смысл которой ей до сих пор был неизвестен. Черт, неужели, все это время в их бурном романе это она была плохим парнем? – Это уже не важно, – ответила Рей и покачала головой. – Где он сейчас? – Я же сказал: не знаю. А ты не можешь послать ему что-то типа мысленного сообщения? – Это работает совсем не так, Финн! Он вскинул руки к небу. – Не злись на меня! Я просто пытаюсь помочь. Рей устало потерла ладонями лицо. – Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Прости. – Знаешь, что еще очевидно? Тебе и правда нравится этот козел. Возможно. Совсем немного. Но ей было невмоготу думать сейчас об этом. Ей просто хотелось удостовериться, что Рен находился в безопасности. Она снова потянулась к нему, но и на этот раз потерпела неудачу. Тогда Рей потянулась к Люку, обнаружив его таким же рассеянным и встревоженным, как и она сама. Люк, что случилось? Что с Реном? Это была засада, Рей. Он и его Рыцари оказались целью. Нападавший – один из наших. Его энергия ощущалась сумбурно; Рей еще никогда в жизни не приходилось наблюдать Люка таким. Он в порядке? Должно быть, мужчина уловил в ее вопросе отчаяние, потому что внезапно все его внимание обратилось к ней. Да. Его ранили из энергетического арбалета, но он отказался от медицинской помощи. Рей помнила, как однажды в него попали из такого же арбалета. Ну что за идиот. Но он же в порядке? Да, жить будет… Мне нужно идти. Мы все еще пытаемся уладить весь этот бардак. Рей окатило волной облегчения. Дышать и думать стало в разы легче. Финн вопросительно посмотрел на нее. – С ним все хорошо, – пояснила Рей; ее дыхание стало прерывистым, а мышцы ослабли. – Мне нужно найти его. Мне нужно… – Иди, пока тебя не хватил сердечный приступ, – отшутился Финн. И впервые в жизни Рей было наплевать на то, что ее мог кто-нибудь заметить и сразу же понять, куда это она так поспешно направлялась. Пусть думают и говорят что угодно: ей все равно. Она не бежала, но ее поступь была уверенной и стремительной. Рей вбила в его дверь нужный код, но у нее настолько сильно тряслись руки, что ей удалось лишь с третьей попытки открыть ее. Войдя в комнату, она обнаружила, что Рен, изнеможенно раскинувшись на скомканных простынях, был полностью одет, а с матраца безвольно свисала облаченная в ботинок нога. Ее сердце болезненно сжалось, на таких привычно опрятных одеждах не было живого места – что-то местами оказалось разорванным, что-то подгоревшим. С ее губ сорвался рваный выдох, и Рей несколько неуверенно сделала шаг вперед. – Я, конечно, невероятно польщен, что, даже несмотря на мое откровенно херовое состояние, ты все равно не теряешь уверенности в моих способностях, – прохрипел Рен. – Однако, к сожалению, мне сейчас совсем не до этого. Рей приблизилась к кровати. Его глаза закрыты, а лицо усеяно множеством порезов и синяков. Ей было сложно оценить серьёзность ранений, пока все его тело скрывали теперь уже бесполезные клочки одежды. – Сила, Рен, тебе нужно срочно показаться врачу. – Это необязательно. – Ты упрямый идиот, Рен. – Замётано. А теперь убирайся. Рей крутанулась на пятках, сцепив зубы. И это она упрямая? Рей уверенно направилась в сторону лазарета, намереваясь вернуться к этому упрямцу в сопровождении медицинского дроида. Ее планы нарушила появившаяся из-за угла Иса. Женщина остановилась прямо перед ней и окинула ее с ног до головы оценивающим взглядом. Рей напряглась, но, горделиво вздернув подбородок, с достоинством выдержала острый взгляд Исы, отчего губы Рыцаря растянулись в хитрой усмешке. Рей нахмурилась. Все еще усмехаясь, Иса протянула ей сверкающую баночку. – Бакта, – хриплым голосом пояснила она. Рей нехотя приняла бакту, помимо воли уже вовсю представляя, как эта женщина – давний товарищ Рена – ухаживает за его ранами. Печётся о его здоровье. Заботится. – Спасибо, – выдавила Рей. Женщина кивнула. – Другим тоже серьезно досталось? – поинтересовалась Рей. От одной только мысли, что Рен мог потерять друга, у нее болезненно заныло в груди. – Да, – ответила Иса. – Икко получил серьезный ожог. И лишился руки. – Мне жаль, – сказала Рей. По крайней мере, никто не умер, подумала она и облегчённо выдохнула. Рену не придется оплакивать погибших товарищей. – Правда. Иса сузила глаза, впившись в нее взглядом. – Он ничего не сказал о том, что ты такая… хорошенькая, – сказала она. Неужели он обсуждал ее со своими Рыцарями? – Что еще он сказал? – Что ты сильная. Упрямая, – женщина снова усмехнулась. – Но в данном случае мне любопытно то, о чем он не позаботился упомянуть. – Ухмылка превратилась в мягкую улыбку, демонстрируя премилые ямочки. Этой женщине без особых усилий удавалось излучать собой чувственность. И это заставило Рей засомневаться в том, что у них с Реном никогда ничего не было. От этой мысли ей стало дурно. – Давай, ступай, Хмурик. Прижми его к ногтю. Он такой забавный, когда смущается. Рей, по-прежнему хмурясь, в ответ лишь покачала головой и направилась в комнату Рена. Какие же странные у него друзья, но неужели от него можно было ожидать чего-либо иного? Когда она вошла в комнату, Рен тут же обратил на нее взгляд. Его глаза выражали неверие, будто он совсем не ожидал ее увидеть. В животе что-то неприятно скрутило спазмом. Он откинул голову на подушку. – Зачем пришла? Она не ответила, вместо этого поставила на стол бакту. Рей подошла к его ногам, чтобы наконец снять тяжёлую обувь. Рен не стал сопротивляться, но он по-прежнему не сводил с нее взгляда. – Что ты делаешь? – Снимаю с тебя обувь. – Я не об этом… – Должно быть, Лея уже в курсе всех событий. Она может прийти сюда в любой момент. Хочешь, чтобы она увидела тебя в таком состоянии? Рей приняла его молчание за согласие. – Что-нибудь сломано? – Нет. – Ладно. Давай тогда снимем одежду. – Я ценю твою упорность, но мне кажется, что уже предупредил тебя: я немного не в форме. – Ха-ха, – сухо передразнила его Рей. – Смешно. Давай, раздевайся. Рен начал пыхтеть, но, тем не менее, послушался. Рей помогла ему осторожно избавиться от одежды, оставляя его в одних лишь трусах. Чёрных, конечно же. Она взяла бакту и принялась обрабатывать самые серьёзные раны, уродливый ожог прямо на бедре, а после перешла к порезам и ссадинам на бледной груди. Удручающее покачивая головой, Рей взялась за извлечение осколков. В самом конце она занялась лицом. В то время, как Рей принялась распределять по усеянным царапинами щекам и челюсти бакту, он не отрывал от нее своего пронизывающего взгляда, определённо стремясь прожечь в ней дыру. Она старалась сосредоточиться на ранах, но их взаимодействие казалось слишком интимным. Во многом интимнее секса. Рей прикусила губу; для столь невинного проявления заботы ее сердце билось непозволительно быстро. – Видишь, все не так уж и плохо. Что скажешь? – Мм. Рей вздохнула, больше всего желая скрыться от пытливого взгляда карих глаз. – Итак… – Тебе нужно идти, – перебил ее Рен. – Нет, – отрезала она. – Не нужно. Скорее всего, Люк до конца дня пробудет в командном центре, а у нее все равно не было никаких планов. Рен сузил глаза. – Подвинься. Рен неловко перебрался на противоположную сторону кровати, предоставляя ей место. Рей села рядом, испытывая внутренний дискомфорт. Это был первый раз, когда они находились вместе в одной постели без всепоглощающего желания сорвать друг с друга одежду. И снова же – такая близость воспринималась ею как нечто интимное, нечто иное и оттого – пугающее. Рена, казалось, совсем не терзали подобные мысли; наверное, он был слишком уставшим, чтобы вслед за ней предаваться самоедству. Вскоре его дыхание выровнялось, а тело расслабилось. За окном все еще было светло, и Рей стала подумывать над тем, чтобы уйти, не разбудив при этом изнеможенного Рена. В конце концов, она передумала, и в момент, когда мысли грозились с головой затянуть в беспроглядную пучину сомнений, ее за бедра обняла массивная рука, и после этого Рен, бессвязно мыча, уткнулся головой ей в живот. Ее горло сжало тугими тисками. Невзирая на все ночи, проведённые в компании друг друга, она едва его знала. Рей и не хотела его знать, сознательно избегая боли. Ей хотелось, чтобы Рен навсегда остался в ее памяти бессердечным злодеем. Но все попытки оказались напрасны: границы размылись, и ей теперь было не ясно, где был столь ненавистный Сопротивлением злодей, а где – страстный любовник. Рен начал превращаться… в мужчину, которому, скорее всего, хотелось от нее больше, чем она могла ему дать. Еженощно приходить к нему, признавать собственную слабость перед взаимным притяжением было невыносимо сложно, но принимать его целиком, брать от него все, что только предложит его душа и тело – совершенно другое. Солнце медленно заходило за горизонт, вызывая у Рей непреодолимое желание прилечь подле него, что она в принципе и сделала, надеясь, чтобы ненароком не разбудить его своим присутствием. Рей, не смыкая глаз, тихонечко пристроилась рядом. Разум неустанно скитался по бесконечным дорогам раздумий, не позволяя заснуть. Когда Рей вырвалась из объятия беспокойного сна, за окном было уже темным-темно. Густую черноту неба изредка нарушали всплески искусственного освещения. Все еще сонная, она краем сознания ощутила перекинутую через нее руку и размеренное дыхание на шее, что мягко щекотало ей кожу. В объятиях Рена было тепло и уютно: похоже, во время сна они каким-то образом поменяли позу, и теперь его большое тело крепко прижималось сзади к ее маленькой фигурке. Она вжалась в него сильнее; тело охватило доселе неизвестное ощущение счастья. Несмотря на все сомнения, что терзали ее денно и нощно, именно этот жест перевесил чашу весов. И, прежде чем нехотя выпутаться из крепких объятий Рена, она с трепетом впитала последние крупицы этого незабываемого ощущения, нежась в его воздушном тепле. Оставаться в постели было опасно: утром по расписанию у нее назначена смена, и если ей не хотелось впервые опоздать на работу… Выбор был очевиден. Чтобы сэкономить время, она решила воспользоваться фрешером Рена. Удивительно, но от былого дискомфорта не осталось ни следа. До событий сегодняшнего утра ей никогда бы не пришла в голову идея добровольно остаться в его в комнате без последующего секса. Рей ступила на совершенно новую для себя территорию, но, на удивление, это не воспринималось как что-то из ряда вон выходящее. Предварительно одевшись и распустив все еще влажные волосы, она вышла из фрешера и тут же наткнулась на пронизывающий взгляд Рена. В карих глазах мелькала обеспокоенность, темные волосы напоминали взрыв на макаронной фабрике, а на правой щеке красовался след от подушки. Рей улыбнулась. Рен подозрительно сощурился. – Что-то изменилось, – хрипло сказал он и привстал на кровати; ему на бедра соскользнула простыня, обнажая белесую грудь. В любой другой ситуации Рей бы давно начала пускать слюни, но от вида ран у нее на душе заскребли кошки. Она взяла остатки бакты и молчаливо принялась размазывать их по телу. Рен все это время не сводил с нее глаз. Она приложила все усилия, чтобы соединиться с ним, призывая Силу вновь ожить, вновь пробудить некогда венчавшие их Узы. Рен от неожиданности широко распахнул глаза. – Что-то действительно изменилось, – уверенно произнёс он, с трепетом прощупывая ее энергию, такую горячую, тёмную и волнующую. – Верно, – ответила Рей, закончив обрабатывать раны. – Я и не знала, что ты такой большой любитель пообниматься. Рен отпрянул, и она не без удовольствия заметила, как покраснели кончики его ушей, что премило выглядывали из-под спутанных волос. – Иса была права. Ты и правда забавный, когда смущаешься. Так странно, наблюдать за тем, как он отчаянно пытался вернуть себе беспристрастный вид. Такая реакция была в корне непривычной, и Рен пытался всем своим естеством противостоять этой неожиданным образом проявившейся стороне. Рей подалась вперед; во мшистых глазах заискрилось веселье. – Ты всю ночь прижимал меня как самую любимую игрушку. Рен уже открыл рот, но его прервал шум открывающейся двери и последовавшее за этим взволнованное: «Бен!». – Бен! Рей подскочила на кровати, будто ее ударило током, а Рен торопливо прикрылся простыней. Нежданно-негаданно в комнату вошла Лея Органа, замерев при виде столь щекотливой картины. Женщина моргнула, и Рей с не меньшим удовольствием отметила, что уши генерала приобрели тот же самый пунцовый оттенок. Изо рта Рей вырвался смешок. Она тотчас же приглушила его, приложив ладони к губам, но, к сожалению, так ничего и не смогла сделать с плещущимися в глазах чертятами. Мать и сын обратили на нее свои смущенные взоры. – Доброе утро, генерал, – выдавила Рей, наконец справившись с внезапным приступом смеха. Даже несмотря на это, в ее голосе до сих пор звучали нотки веселья. При виде смущенного по самое не могу Рена, былое волнение как рукой сняло. Его лицо было красным, как рак; он всеми силами пытался избежать зрительного контакта со своей матерью. Она видела, как в его голове начали бешено поворачиваться шестерёнки, пытаясь отыскать хоть какой-нибудь выход из сложившейся ситуации. Шло время, и Рен все сильнее выглядел так, будто ему до боли хотелось провалиться сквозь землю. – Ну, наверное, я оставлю вас наедине, – уходя, сказала Рей. И только дойдя до коридора, она позволила себе снова разразиться смехом. Всякая попытка взять себя в руки обращалась поражением, потому как перед ней неустанно возникал образ Рена, который при виде своей матери едва не выпрыгнул в окно. Рей громко прыснула и вновь захохотала.

***

Теперь, когда их вроде бы как снова соединяли Узы, она ощутила присутствие Рена еще до того, как заприметила его приближающуюся массивную фигуру. Она подавила улыбку и продолжила трудиться над источающими саму жизнь ростками. На кустах уже созрели первые красные сочные ягодки, которые так и умоляли съесть их. – Привет Приставучим Обнимантусам, – поприветствовала его Рей. Рен в ответ нахмурился. – Твоя мать уже разрешила тебе встать с постели? Если честно, я поражена! Мне казалось, что тебя продержат под стражей как минимум неделю, – шутливо заметила Рей и прикусила губу, чтобы не начать улыбаться от вида его крайне озадаченного выражения лица. – Не вижу в этом ничего смешного, – ответил Рен; складка на лбу углубилась, а карие глаза будто старались проникнуть прямо ей в душу. Она засмеялась, ощутив, что сбила его с толку, даже в некоторой степени удивила и вызвала своим смехом приятное послевкусие. – Что-то изменилось, – повторил он. – Я не совсем понимаю, но я чувствую в тебе перемену. Рей и правда чувствовала себя иначе. Она опустила взгляд на растения в своих ладонях, на то, что взрастила при помощи одних лишь собственных сил. Девочка родом из Джакку, тот напуганный ребенок, который невольно воспитал в себе чрезмерную настороженность и недоверие к окружающему миру, с недавних пор стал больше не нужным. Рей с лёгкой душой отпустила его, и этого поступка оказалось достаточно, чтобы позволить себе по-настоящему жить, а не только выживать. Прежде чем подняться на ноги, Рей сорвала спелую ягоду и тщательно обмыла ее водой. Рен, замерев в ожидании, послушно стоял рядом. Она подняла руку, чтобы поднести плод к его губам. Рен кинул на нее быстрый взгляд, а затем послушно открыл рот. – Нравится? Он кивнул, вдумчиво пережевывая, и покачал головой. – Перестань отвлекать меня. Что… – Каким-то образом ты стал моим грёбаным парнем, – отрезала Рей; вышло немного резковато, но ничего. Рен отшатнулся. Чем дольше он молчал, тем больше она нервничала. Рей собралась с силами и мысленно приготовилась к отказу, но за весь период этой неловкой паузы так и не смогла уловить ни малейшей негативной эмоции. – Есть возражения? – Нет, – серьезно ответил он. Она улыбнулась; в груди тотчас же разлилось приятное тепло. Рей схватилась за это чувство, словно утопающий за буек, наслаждаясь им. Сквозь Силу она сумела определить лишь исходящее от Рена едва уловимое подобие собственного чувства. Тогда Рен несколько смущенно прочистил горло. – Я никогда не был чьим-либо парнем. Мне бы не помешала… эм… помощь. – Боюсь, я не лучший в этом деле советчик. У меня тоже никогда не было парня. Его брови сошлись на переносице. – Никогда? – Моя подруга Джессика сказала, что у меня проблемы с доверием и боязнь близости, – объяснила Рей. – Это не позволяет мне вступить в полноценные отношения. Я работаю над этим. – По крайней мере, мы знаем, что идеально подходим друг другу, – невозмутимо ответил он. Рей прыснула и засмеялась. Рен осчастливил ее скромной улыбкой, от которой у нее в животе затрепыхали бабочки. – Увидимся вечером? – спросил он. – Ага. Рей подалась вперед, чтобы запечатлеть на его губах поцелуй, как Рен внезапно отпрянул. Он нервно зарылся пятерней в волосы. – Вчера произошло покушение на мою жизнь. Люди на базе презирают меня. Я не могу подвергнуть тебя той же опасности. Если бы они только знали, как много ты для меня значишь… – от осознания сказанного он быстро захлопнул рот. Кончики его ушей снова окрасились в очаровательный красный. – Думаю, мы знали с самого первого твоего дня на базе, к чему все идет. Ты просто приземлился… и сразу положил на меня глаз, – ответила она. – Сразу видно, кто чей парень, как я считаю. Не говоря о том, что меня это серьёзно зацепило. Ну, типа, не пойми меня неправильно, просто в тебе было что-то такое… эта твоя выпяченная нижняя губа… и то, как ты плевался всеми этими сводящими с ума грязными словечками – невероятно возбуждающе. Но, кстати, то, что ты только что сказал, тоже ничего так. Мне понравилось. Он глубоко вздохнул. – Пока что я не вижу никаких преимуществ в нашем так называемом «соглашении». Все это организовывалось ради того, чтобы позволить тебе развлекаться за мой счет. – Ты можешь, например, обнимать меня по ночам, – предложила она. Рей схватила его за воротник плаща и притянула к себе. Он не стал сопротивляться, но радости от ее речей у него не прибавилось. Она целовала его нежно, медленно, и Рен открыл для нее свой прекрасный рот, с подобным трепетом изучая ее в ответ. – Ты невыносима, – выдохнул Рен, когда она разорвала поцелуй. – По крайней мере, теперь мы точно знаем, что идеально подходим друг другу.

***

Сплетни разлетелись по базе со скоростью света. В считаные дни уже все знали, что ученица джедая крутит роман с Кайло Реном. Генерала, кажется, эта новость только обрадовала, а Люк хоть сперва и проявил скептицизм, но после весьма неловкой беседы просто посоветовал ей быть осторожной. По некоторым причинам Люк волновался за Рена больше, чем за нее. И если раньше люди и так старались держаться от нее подальше, то теперь, судя по их чрезвычайно «дружелюбным» взглядам, они сторонились ее будто чумной. Странно, но Рей не испытывала по этому поводу никаких угрызений совести. Ей давно была хорошо известна роль изгоя, и, если уж на то пошло, она всегда предпочитала вызывать у людей настороженность, а не чрезмерное любопытство. Кроме того, у нее по-прежнему были Финн, Джессика и, конечно же, По. Их было более чем достаточно. Рен не отходил от нее ни на шаг, готовый наброситься на каждого, кто только посмотрит в их сторону, что было в равной степени и раздражающе, и мило. Она, конечно же, никогда об этом ему не расскажет. Этому мужчине и так был обеспечен запас эго как минимум на две жизни вперед. Ей постоянно приходилось напоминать ему, что это она надрала ему задницу, на что Рен исправно закатывал глаза. После работы Рей обязательно наведывалась к нему, превратив ночную привычку в дневную обыденность. Солдатам не разрешалось брататься, но, технически, она не была солдатом, как, впрочем, им не был и Рен, поэтому они могли без всяких проблем проводить все свое свободное время в компании друг друга. Рей даже не удивилась, когда, зайдя к нему в комнату, застала его за чтением какой-то очередной голокниги. – Привет, Приставучий Обнимантус! Рен оторвал взгляд от голо и насуплено зыркнул на нее. – Не могла бы ты перестать так называть меня? – Не-а, – нараспев ответила она и направилась к фрешеру. Спустя некоторое время Рей со все еще влажными волосами устало рухнула на постель. Это был поистине изнуряющий день – сперва тренировка с Люком, а после починка ни к чему уже не пригодных железяк. Рен присоединился к ней с голо в руке; она повернулась к нему лицом и взяла его за свободную руку, позволяя телу подстроиться под его позу. Как оказалось, в интимности, которой она боялась словно огня, не было ничего сложного. Это было приятно. Заветная жажда близости теперь утолялась в считанные минуты, а ведь все, что для этого требовалось – просто перестать сопротивляться собственным чувствам. Ей нравилось прикасаться к нему, ощущать под ладонями теплоту его кожи. Ей нравилось целовать его челюсть и щеки. И, даже невзирая на то, что взяла в привычку жаловаться, – конечно же, в шутку – что Рен точно когда-нибудь придавит ее во сне, ей безумно нравилось просыпаться в его сильных объятиях. Рей уткнулась носом ему в местечко между шеей и ухом, вдыхая запах. Он мгновенно оторвался от голо и оставил на ее губах быстрый поцелуй. Рен был пытливым читателем: он поглощал все, до чего только мог дотянуться его жаждущий разум, начиная от истории и заканчивая научной литературой. Сложись бы его судьба иначе, смог бы он построить карьеру ученого? – Какой твой любимый цвет? – спросила она. Это было ее новым излюбленным занятием с тех пор, как они стали чем-то большим. Рей хотела знать о нем буквально все. Она всегда старалась задавать несерьёзные, поверхностные вопросы, но с каждым разом их становилось все меньше, приближая неизбежную череду по-настоящему серьёзных тем. – Ореховый, как твои глаза, – отвлеченно ответил он и, нахмурившись, обратил на нее взгляд, как будто она намеренно задала такой вопрос. – А я думала: чёрный, – довольно ответила она, ощущая, как лицо охватило жаром смущения. Ей было в новинку принимать комплименты, пускай и ненамеренные. Рен отложил голо в сторону. – Сегодня ты рано. Рен никогда не отказывал ей в этой маленькой игре, но и никогда не рассказывал ей о себе самостоятельно. Он уделял ей все свое время и отвечал на каждый возникший вопрос. Иногда он тоже интересовался ее жизнью, но всегда подходил к этому с особой осторожностью, будто боялся показаться чрезмерно любопытным, опасался переступить черту. – Ну, завтра ты уже улетаешь. Кто знает, сколько ты пробудешь на этом задании. Пока есть время, почему бы не потратить его с пользой? – Тогда спрашивай. – Сколько тебе было, когда осознал, что ты Чувствительный к Силе? – Я всегда об этом знал, у меня никогда не было какого-то определенного момента осознания. И благословение, и проклятие, – пришла неожиданная мысль в голову Рей. Она подумала над следующим вопросом. Она хотела задать его еще давно, и на него, впрочем, Рен уже когда-то косвенным образом ответил. Она просто хотела быть уверена, чтобы занять наверняка. – А вы с Исой когда-либо… ну… знаешь? – Нет. – Но она… прекрасна. – Неужели? Рей нахмурилась. – Не ерепенься. Она просто шикарна, и ты об этом знаешь. Только слепец этого бы не заметил. – Стоит ли мне беспокоиться о том, что ты находишь ее настолько привлекательной? Рей фыркнула. С его губ слетел смешок, а в уголках глаз залегли тоненькие морщинки, и, Сила, этот мужчина едва не сводил ее с ума, улыбаясь этой своей кривоватой улыбкой. – Мы знаем друг друга с детства. И, как бы это банально ни прозвучало, она мне правда совершенно не интересна в этом плане. Теперь ты счастлива? Она кивнула. – Ты такая собственница, ужас, – сказал он, скользя теплым взглядом по ее лицу. – Я была мусорщицей. Мне приходилось ревностно оборонять то, что принадлежало мне лишь одной. Рен склонил голову на бок. – Не уверен, как на это реагировать. – Ты должен быть польщен, естественно. – Естественно. Следующий вопрос был хитрее и в разы волнительнее. Рей не была до конца уверена – задавать ли его или нет? Их отношения – совершенно новый опыт, и ей бы не хотелось ненароком разрушить все то, что они с таким трепетом возводили совместным трудом. Но девушки же имеют полное право спрашивать о таких вещах, верно? – Почему ты дезертировал из Первого Ордена? Рей уже узнала от Люка и Леи о том, как его переманили на тёмную сторону. Возможно, однажды ей посчастливится услышать эту же историю из его уст. Рей и правда хотела узнать его – всего его – и мотивы, которыми он все это время руководствовался. Рен отвёл от нее взгляд, и, даже если ощутила через Силу его волнение, он не стал закрываться от нее. Рей прижалась ближе к его боку. – Ты не обязан отвечать. Ей ли не знать о темах, которые одним лишь своим напоминанием вызвали неконтролируемую тошноту. Рен притянул ее к себе, как будто собираясь с мыслями, и наконец ответил: – Этому поспособствовало много причин. Сноук никогда не допускал ошибок, и, даже когда я был ребенком, он всегда казался мне безупречным. Я безоговорочно верил ему, но он подвёл меня в одном деле. После этого его власть надо мной начала давать трещину. – В каком деле? – Это касалось моего отца. Сноук сказал мне, что его смерть сделает меня сильнее. Но это оказалось ложью. Я стал только слабее, это сломало меня, – он сделал глубокий вдох. – Тогда я стал подвергать сомнению все действия Сноука, все, чему он меня научил. И, когда он приказал мне убить мою мать, я сбежал. Не в силах произнести ни слова, Рей пораженно молчала. – Давай же, спрашивай дальше, – сказал он; его голос охрип от накативших эмоций. – Думаю, теперь твоя очередь задавать мне каверзные вопросы, – ответила Рей и подалась вперед, чтобы поцеловать кончик его носа. Рен затянул ее в глубокий поцелуй, от которого у нее на несколько минут отключилась голова. – Будешь скучать по мне? – Каждый день, – честно ответила она, обнимая его поперёк туловища. Рей Джакку закатила бы от такого вопроса глаза, но Рей Джакку ничего не знала о дружбе или привязанности, ничего не смыслила в нежности. В том, чтобы безвозмездно принадлежать кому-то другому. Рен одним быстрым движением навис над ней, заставляя ее взвизгнуть. Радость – еще одно неизведанное чувство, но так было до Финна и Джессики, до Рена и его неловкой очаровательности. Он прошелся губами вниз по ее шее, а руки проворно заползли ей под широкую кофту, – кстати, его кофту! – чтобы сжать нежную кожу талии. – По чему ты будешь скучать? – спросил он. – По моему рту? Рукам? Члену? – По твоему неиссякаемому оптимизму, – честно ответила Рей. Он фыркнул и закачал головой; губы дрогнули в едва уловимой улыбке. Мозолистые ладони обхватили ее за талию и заскользили вверх к груди. Рей выгнула спину, подставляясь навстречу ласкам. – По тому, как ты смотришь на меня, – с придыханием ответила она. – По этому я буду скучать больше всего. Она никогда не устанет от взгляда его пытливых глаз. Не устанет и от сладкой дрожи, которая возникала только под силой его взора. Рей схватилась за край футболки и стянула ее через голову, оставаясь полностью обнаженной. Она не без удовольствия заметила, как расширились его зрачки. Рен закружил ее в глубоком поцелуе, самым изумительным образом прижимая к постели своим массивным телом. Его руки проникли к ней между ног, раскрывая пальцами бархатные влажные складки. Рей нетерпеливо заерзала и издала тихий стон. Подушечка большого пальца начала кружить вокруг набухшего клитора, отчего из ее рта вырвался громкий писк. – Я обманул тебя, когда сказал, что, когда новизна ощущений схлынет, мы тут же устанем друг от друга, – прошептал он и, раскрыв молочные бедра шире, проник пальцем в горячую плоть. – Я никогда не устану от этого: ни от твоих распахнутых ножек, ни от сжимающейся вокруг моих пальцев киски. Мне никогда не надоест твой вкус и тепло твоего тела. Он провёл языком от шеи прямо до груди и обхватил губами торчащий сосок, терзая, пока она не стала извиваться под ним. Руки снова вернулись на талию, и Рен стал медленно прокладывать вниз по животу дорожку из поцелуев. Рей распластала ладони по его спине, наслаждаясь ощущением выступающих из-под кожи шрамов – идеальное дополнение к ее собственным, покрытым старыми ранами ладоням. – Ммм, – застонала Рей, когда он наконец расположился между ее бедер. Она устроилась поудобнее и перекинула ноги ему через плечи. Ладно, она определённо будет так же сильно скучать и по его рту. Ох, и по языку тоже, подумала она и принялась толкаться навстречу голодным губам. И по рукам, и по пальцам, и по груди, и по… всему. И даже по высокомерному выражению лица, которое возникало у него всякий раз, когда ему удавалось довести ее до оргазма. Вот прямо как сейчас! Рей, тяжело дыша, даже с закрытыми глазами чувствовала, как от него исходили волны горделивого удовольствия. Она невидяще потянулась к нему и улыбнулась, когда Рен мгновенно ответил на молчаливый зов, прильнув к ней. Рей открыла глаза и встретилась с ним взглядом. Даже несмотря на то, что большую часть времени он сохранял беспристрастный вид, глаза не раз предавали его. Но, даже когда Рей позволила Узам вновь соединить их, она все равно не могла моментально понять смысл его слов. Рей толкнула его на спину, звонко чмокнув в губы. Она залезла на него, наблюдая, как самодовольная ухмылочка стала медленно превращаться в гримасу деланого разочарования. И тогда Рей принялась скользить рукой вдоль его длины, пока из его рта не начали вырываться гортанные стоны, а после сжалилась и медленно опустилась на каменный член. Наконец, ощутив столь долгожданную наполненность, она позволила себе облегчённо застонать. Шершавые ладони схватились за попку, пока Рей самозабвенно скакала на вожделенном члене. Она потянулась к нему за поцелуем, голодно припав к распахнутым губам. – Рен, – простонала она. Так близко, так, мать его, близко. – Бен, – помогая ей насаживаться, прохрипел он. – Зови меня Беном. Что-то снова изменилось, и тогда на выдохе она произнесла его имя – его настоящее имя. – Бен, – захныкала она, смотря ему прямо в глаза. Рей более не страшилась, она с радостью впустила поток эмоций, и они обернули ее мягким, тёплым одеялом, посылая вдоль по позвоночнику сладкую дрожь и вызывая тем самым у обоих оргазм. Ее глаза стали подозрительно пощипывать. – Бен, – повторила она и аккуратно поцеловала бледную шею. Его руки крепко оплели ее фигурку, крепко-крепко прижимая к себе. Она прислонила свой лоб к его. – Я буду скучать по тебе, Бен. По тебе, – прежде чем наконец сползти с него и устроиться рядышком, Рей нежно поцеловала его в губы. – Я никогда не устану от твоей улыбки, смеха, от того, как ты дразнишь меня… никогда в жизни не устану от тебя. Бен целенаправленно избегал ее взгляда, с горящими ушами смотря в потолок. Вниз по ее щеке побежала одинокая слезинка. Рей стёрла ее, широко улыбаясь – такой счастливой делал ее именно он, и это странное чувство в животе тоже вызывал он. – Что случилось с нами? Раньше мы не были такими… мг, – не в силах объяснить водоворот эмоций, простонала она. – Думаю, всякий нормальный человек зовёт это любовью, – ответил он, выглядя абсолютно и бесповоротно поверженным. – Это ужасно. – Так и есть, – согласился Бен. – Просто кошмарно, – добавил он и заправил за ухо выбившуюся прядку.

***

Следующим утром они направились в ангар, не обмолвившись при этом ни словом. Было сложно вставать с постели, сложно одеваться и идти в душ, зная, что с каждой минутой они становились на шаг ближе к неизбежной, хоть и кратковременной разлуке. Никто из них не был к этому готов: Рей и Бен все еще старались узнать как можно больше друг о друге. – На этот раз все должно разрешиться быстро, – сказал он. – Обычная разведка, ничего серьезного. Она кивнула, заметив застывших в ожидании Люка и Лею. – Прошу, только не рискуй понапрасну, – ответила Рей. – Если тебя ранят, обязательно обратись за медицинской помощью. – Рей… – Я серьезно, Бен. Ты нужен мне целым и невредимым. Твоей матери ты нужен целым и невредимым. – Я… буду осторожен, – медленно ответил он, будто давал такое обещание впервые. Рей улыбнулась и встала на носочки, чтобы поцеловать его. В груди зияла безрадостная пустота. – Это правда ужасно, – сказала она, намекая на нечто большее, нечто существеннее, чем страх кратковременной разлуки. – Как думаешь, так будет всегда? – Ни малейшего, блять, понятия, – честно ответил Бен, его лицо приобрело столь милое ее сердцу выражение неуверенности. – И я, – смеясь, ответила она. Взяв ее за руку, он поднес ладонь к губам, чтобы запечатлеть на костяшках нежный поцелуй. – По крайней мере, мы точно знаем, что идеально подходим друг другу. – Буэ! Вы такие сладкие, что прям противно! – к ним подошла Иса, выглядя одновременно скучающе и сексуально. – Пошли уже, Приставучий Обнимантус, – окликнула она Бена. – Увидимся, Хмурик, я присмотрю за твоим мужчиной, не волнуйся. Бен одарил Рей раздраженным взглядом, а после снова наклонился, чтобы оставить на губах мягкий поцелуй. Поглощенная печалью разлуки, Рей отправилась в поле. Тем не менее, в ее душе таился крепчающий огонёк счастья. Джессика уже была там: она наклонилась над молодыми кустами, изобилующими сочными плодами. Она отвлеклась от разглядывания урожая и улыбнулась, заметив приближающуюся к ней Рей. – Ооо, только посмотри на себя! Вся такая влюблённая. Моя малышка так повзрослела. Рей закатила глаза, ощущая, как лицо окатило волной смущения. – А где Финн? – Сказал, что хочет пропустить детали вашего влажного прощания. Он встретится с нами в столовой. – Мы и правда в прошлый раз травмировали его нежную психику. – Ага. Возможно, мы чересчур увлеклись обсуждением силы минета и ширины членов, – хихикнув, предположила Джессика. – Как думаешь, когда он придёт сюда, стоит ли нам попытать удачу и смутить его снова? – О, еще бы! Рей добродушно засмеялась, представляя выражение лица Финна. В течение дня ноющая боль в груди каким-то образом исчезла, что, как предположила Рей, не произошло без помощи Джессики, Финна и По. Испеченный совместными усилиями пирог так же внёс свою лепту. Той же ночью она легла в постель Бена, – на сей раз одна – обхватив руками подушку и вдыхая исходящий от нее столь родной аромат. Рей наконец чувствовала себя целостной и счастливой, а ее душа едва не разрывалась от накативших эмоций. Да, возможно, вся эта идея с дружбой и отношениями порой и вызывала страх, но Рей знала точно: это было тем, о чем всегда тайно мечтала одинокая девочка, родом из позабытого всеми Джакку.