Падение / Falling

Придя к нему тем же вечером, Рей была приятно удивлена: он не читал свои излюбленные голокниги, как делал это обычно перед ее приходом, и даже не лежал на кровати, уподобляясь объевшемуся сметаной коту. Рен набросился на нее, едва она пересекла порог двери. Удивительно, но в этот раз на его лице не играла столь привычная ухмылка, а в поцелуе не ощущалось ни следа надменности. Он с жадностью завладел ее ртом, целуя глубоко-глубоко, наслаждаясь ее вкусом и скольжением юркого язычка. Рей тихо вздохнула и зарылась пальцами в чёрные волосы. Сила, как же она по нему соскучилась. Не только по его губам и рукам – по ним. По близости между двумя людьми, по жужжащей густыми волнами связи, по тому, как она могла без всяких предубеждений раствориться в нем, с ним. Достаточно было заглянуть в одни его бездонные глаза, и мирская суета тотчас же отходила на второй план. На нем были надеты лишь свободные штаны, и более ничего – Рен остался верен своему обещанию. Рей ухмыльнулась и настойчиво толкнула его в грудь. Он облизал губы, с неприкрытым голодом смотря на нее во все глаза. Она улыбнулась, а он в свою очередь нахмурился. И тогда Рей принялась толкать его до тех пор, пока он не упёрся голенями в кровать. Еще один толчок – и Рен оказался там, где ей более всего хотелось его увидеть – лежа на спине с членом, до неприличия натягивающим брюки. Рей залезла на него прежде, чем он смог подняться. Доселе она никогда особо не заморачивалась, чтобы доставить ему удовольствие своими ласками, подобно тому, как это проворачивал с ней сам Рен. Она поцеловала пухлые губы и припала ртом к изгибу челюсти и горлу. Он сперва замер, а после медленно расслабился под ее прикосновениями. Рей наградила его поцелуем в уста и принялась увлеченно покусывать пухлую нижнюю губу. А после, рисуя своим горячим ртом дорожку вниз по подтянутому телу, она любовно обволакивала ласками грудь, каждую родинку и шрам, что встречались у нее на пути. Ей так давно хотелось сделать это, буквально впиться в него зубами, познать каждый миллиметр бледной кожи, каждую жилистую мышцу. Ей с трудом удавалось сдерживать ту необъятную страсть, не желая давать ему больше, дабы сохранить остатки собственной гордости. Но все же что-то изменилось. Она целовала его, касалась его, и в ее сознании нежданно-негаданно пробудилась разгоряченная, настойчивая барабанная дробь, что шептала: мой. Из его рта вырвался рык, когда Рей провела языком прямо по упругим мышцам живота, что до боли привлекательно сократились под настойчивыми касаниями ее губ. Затем ласки перешли в ту область, куда ему когда-то попал из бластера Чуи. Рен лежал под ней весь такой напряжённый и изнывающий, а ведь она ничего особо такого и не делала, лишь любовно выцеловывала каждый сантиметр его тела. Ей стало любопытно – что сделает Рен, когда она возьмет его в рот? Ведомая любопытством, она оторвалась от своего чрезвычайно увлекательного занятия, но только для того, чтобы стянуть с него штаны, крепко схватить за член, пройтись по налившейся плоти рукой и наконец сомкнуть вокруг него губы. Рен импульсивно толкнулся бедрами в рот; в его глотке заклокотало что-то тёмное и жаждущее – удивительное сочетание рычания и хныканья, что заставило ее киску запульсировать. Рен примостил ей на шею руку, мягко касаясь пальцами каштановых волос. Рей старалась вобрать член настолько глубоко, насколько это было возможно, наслаждаясь его особенным терпким вкусом и тем, как он, будучи не в силах контролировать собственное тело, стал подмахивать бедрами, пытаясь двигаться навстречу влажным губам. Она с энтузиазмом отсасывала ему, помогая себе рукой восполнить то, что не мог поглотить рот. Ее дыхание было глубоким, таким же рваным, как и его собственное. В тот момент Рей казалось, что она пребывала чуть ли не в экстатическом состоянии. Упругий язык скользил по всей длине, не забывая уделять внимание широкой вене. Она снова заглотнула его, с максимальной осторожностью проходясь зубами по чувствительной коже члена. Сильная рука покинула шею, дабы вскоре ухватиться за волосы на затылке, после чего Рен принялся, как одержимый, вбиваться ей в рот. В его вкусе что-то изменилось, – всего чуточку – слюна наполнилась резковато-соленым привкусом, что, должно быть, являло собой предэякулят. Желая вкусить больше, она всосала чувствительную плоть головки, кружа по дырочке языком. Интересно, каков он будет на вкус, когда кончит? От одной только этой мысли все ее тело бросило в жар, а пульсация между ног воспылала белым пламенем. Ей всегда претила идея минета… но с ним… с Реном… – Рей, – предупредил ее Рен. – Рей, – повторил он, как будто испытывал величайшую пытку в мире, и осторожно потянул за волосы. – Я сейчас кончу. И тогда Рей засосала сильнее, но он схватил ее за челюсть и оттянул от себя. Рен вложил маленькую ладошку в свою, направляя ее назад к влажному от слюны члену, давая понять, что ему хотелось снова ощутить на себе ее ласки. Он, не разрывая крепких объятий ладоней, принялся быстро и сильно водить по всей длине ствола. Густые брызги спермы оросили его подтянутый живот, выжимая все до единой капли, в то время, как Рей завороженно наблюдала за двигающимися в унисон руками. Мой. Она оставила его в кровати прямо так – удовлетворенного и насытившегося. Губы тронула довольная улыбка. Неужели он всегда так выглядел после оргазма? А она просто этого никогда не видела, потому что старалась как можно скорее скрыться из виду. Она тщательно вымыла руки и краем глаза увидела в отражении зеркала румянец щек, припухший рот и блестящие глаза. На лице расцвела широкая улыбка, и Рей смущенно потрясла головой. Вернувшись, она заметила, что Рен ждал ее в том же самом положении – распластанный на постели с закрытыми от блаженства глазами. Рей с влажным полотенцем в руках застыла у входа во фрешер и стала внимательно наблюдать за ним. Уже не в первый раз на ее опыте мужчина сразу же после оргазма впадал в спячку. И будто в подтверждение неправоты ее мыслей Рен неожиданно открыл глаза – разнеженные, довольные и поддернутые поволокой глаза. Он выглядел как никогда спокойно. Она пробежалась взглядом по его телу, пытаясь понять механизм того пугающе-прекрасного и необъяснимого притяжения. Природа наградила Кайло Рена длинными конечностями, перевитыми упругими мышцами. Белизну его кожи омрачало множество шрамов и созвездий родинок, а вниз по животу пролегала тонкая дорожка волос, которая приводила Рей в состояние чистого восторга. Черты его лица сложно назвать классическими: оно было узким и большим, с широкими губами, массивным носом, бровями в разлет и угрюмыми глазами. В общем и целом, он был весьма привлекательным, но не настолько, чтобы терять от него голову. И все же ему удалось завладеть каждой ее мыслью, и Рей даже не могла приложить ума, почему вызываемое им чувство было настолько сильным. Секс всегда дарил ей наслаждение, и у нее никогда не возникало в этом плане особо никаких проблем, но с Реном все оказалось иначе. Она знала мужчин намного красивее и приятнее Рена, но никто из них не заставлял ее испытывать такие ощущения. Рей подошла к нему ближе и принялась водить влажным полотенцем по его животу, чтобы очистить кожу от засохшей спермы. – Это Сила? Именно поэтому мы…? Между ними на Старкиллере зародилась едва уловимая связь, та, которую она при первом удобном случае сразу же подавила. Эта связь, сформировавшаяся без ее на то ведома и согласия, звалась Узами Силы. Они были самыми настоящими захватчиками разума, которые вызывали у Рей лишь одно чувство презрения и вселенской обиды. Ей было ненавистна мысль о том, что Рен таким образом мог узнать о ней все, что только пожелает. От него же она взяла лишь с трудом ощутимую боль, немного сомнения и добрую долю испепеляющего изнутри одиночества. – Нет. А даже если и так, та симпатия, которую мы испытываем по отношению друг к другу, лишь помогла этим Узам зародиться. Было бы ошибочным полагать, что эта самая симпатия создала их, – фыркнул он. – Они когда-либо исчезнут? Эти… Узы. В его глазах промелькнуло нечто такое, что, увидь это во взгляде другого человека, она непременно бы приняла за боль. Но, тем не менее, это нечто Рей решила проигнорировать. Взяв из ее рук полотенце, он принялся очищать себя самостоятельно. – Это ведь ты их уничтожила. Забыла? – пожал плечами Рен и отбросил полотенце в сторону. – Как только новизна ощущений схлынет, мы тут же начнём уставать друг от друга. Впрочем, ничего нового, – он нахмурился и окинул ее пытливым взглядом. – Сколько тебе лет? – Двадцать два. Рен состроил так до конца и неясную ей гримасу, смутно напоминающее недовольство. В этот момент ей как никогда хотелось, чтобы их и по сей миг связывала хоть какая-то незначительная нить, что позволила бы в полной мере расшифровать выражение его лица. Сейчас она могла лишь рискнуть предположить, что Рен испытывал волнение. – Надо же, не думала, что ты настолько страшишься морального осуждения. И за что? За мой возраст? То есть, тебя совсем не волнует тот факт, что ты привязал меня к тому треклятому креслу, против моей воли проник в самые сокровенные мысли и напоследок впечатал в дерево? – на одном дыхании выпалила Рей, не в силах остановить словесный поток. – Мне нравится куда больше, когда нам не приходится разговаривать, – ответил Рен и, скривившись, медленно выпрямился на постели. – Еще бы. – Я думал, ты старше. Надеялся, что ты старше, – продолжил он. – Что у тебя больше опыта. А что насчет остального… извини. Как бы то ни было, – Рен отвернулся, будучи неспособным выдержать ее прямой взгляд. Он зарылся пятерней в волосы и тихо вздохнул. – Ничего из того, что я скажу, не… Мне правда очень жаль. Ты даже не можешь представить, как сильно. Странно, но произнесенные им слова не были лишены смысла. Они что-то успокоили в ней. Рей хотела расспросить его подробнее, хотела узнать, по какой причине он перешёл на сторону Сопротивления, почему до сих пор не свёл с лица шрам, если при помощи одной простой операции мог с легкостью избавиться от него. Но она предпочла промолчать. – Мне тоже больше нравится, когда нам не приходится разговаривать. Он медленно обратил к ней свое лицо. – Раздевайся. Тлеющие угольки ее желания воспрянули от одних лишь его слов. По крайней мере, эта территория была хорошо ей знакома, заставляя напряжение схлынуть. Рей охотно сняла с себя одежду и заползла на кровать. Рен принялся с неподдельным энтузиазмом отлизывать ей, казалось, терзая ее киску целую вечность, прежде чем позволил ей наконец кончить. Сила, этот мужчина поистине был одарен, подумала она. И внезапно Рен бесцеремонно перевернул ее на живот. Ее дыхание сбилось, а все тело стало покалывать мельчайшими иголочками, когда он обхватил ладонями ее под бедра и с громким шлепком притянул к своему животу. – Как некрасиво с твоей стороны. Вот так бессовестно пользоваться моим беспомощным положением, – промычала в руку Рей, виляя попкой. Она никогда еще не позволяла другим трахать себя в такой позиции. Ей не хотелось по первой же его прихоти лишаться столь ценного контроля, поэтому любой ценой старалась избегать тех ситуаций, которые могли тем или иным образом сделать ее слабой и беззащитной. Каков хитрец: дождался, покуда она не стала размякшей и податливой, и решил попытать удачу. Рен ввел в киску свой толстый палец. – Будет приятно, – пообещал он. – И это никак не определяет тебя как человека. – Правда? Почему тогда я не вижу на карачках тебя и твою задницу в воздухе? До ее ушей отдалённо донесся сдавленный смешок, что разбудил внизу живота так хорошо ей знакомый прилив похоти. Рен добавил еще один палец, кружа вокруг клитора подушечкой большого. Из ее рта вырвался протяжный стон; Рей едва сдерживалась, чтобы не приняться тотчас же толкаться навстречу мучительным ласкам. – Тебе понравится. – Высокомерие из тебя так и прёт, – огрызнулась она и закатила глаза от его самоуверенно тона. – А от тебя несёт упертостью. Она повернула голову, изгибаясь самым немыслимым способом, чтобы только иметь возможность увидеть его лицо. В какой-то миг ее решимость дала трещину. Рен смотрел на нее тем самым взглядом, от которого на нее всегда странным образом накатывала тошнота и перехватывало дыхание. И внезапно эта новая поза перестала восприниматься проявлением слабости. Вернее сказать, она была таковой, но Рей больше не видела в ней изначальной опасности. И Рей отнюдь не чувствовала себя бессильной. Она снова посмотрела на него через плечо, заметив, как исказилось от накатившей страсти его лицо, и подумала: «Чувствую себя… похотливой сучкой…» Рен вытащил из нее пальцы и пристроился широкой головкой прямо у входа. – Позволишь трахнуть тебя так? М? – с плохо скрываемой надеждой в голосе спросил он. Она ответила ему, насадившись на член. Ощущения были… приятные. И немного другие. Угол проникновения оказался глубоким, а оттого таким правильным. В этом положении она могла без трудностей ласкать клитор и одновременно принимать настойчивые толчки вошедшего во вкус Рена. Даже несмотря на то, что Рей совсем недавно испытала крышесносный оргазм, она ощутила, как внизу живота снова начало зарождаться столь знакомое тепло. Ее киска крепко сжалась вокруг его члена, будто кожаная перчатка. – Блять, – зарычал он. – Сделай так еще раз. Широкая мозолистая ладонь отвесила ее заднице смачный шлепок, и Рей от неожиданности широко распахнула свои ореховые глаза. И, прежде чем мозг успел понять, что к чему, тело моментально определило, что ему это понравилось. Из ее горла на волю вырвался неразборчивый и доселе неслыханный звук, а внутренние стенки влагалища послушно сократились. Еще один шлепок, – не болезненный, но такой, который заставил кожу пощипывать – и Рей охватило огнем. Сердце колотилось в диком ритме, а похоть буквально сводила с ума. Мелко подрагивающие руки подвели свою хозяйку, распластав ту по матрацу. Рен услужливо придерживал ее за талию, впившись руками в разрумяненную кожу. Рей зарылась лицом в подушку и выгнула спину. И тогда он перегнулся через нее, шепча на ушко всякие непристойности о том, какая она внутри божественная, какая мокрая и какие сексуальные звуки слетают с ее изумительных губ. Кончая, она с надрывом застонала в подушку, принимая беспорядочные толчки Рена, который, как одержимый, втрахивал ее в кровать. Он достиг оргазма с яростным криком и до боли сжал округлые бедра, изливаясь внутрь узкого жара. – А я говорил, – тяжело дыша, прокомментировал он. Рей даже не побеспокоилась открыть глаза или перевернуться на спину, а просто подняла отяжелевшую руку, чтобы лениво приложить ладонь к его рту. – Заткнись, – вторая рука потянулась к ягодицам, потирая все еще пощипывающую после шлепков кожу. – Извращенец, – раздражённо добавила она. Рей почувствовала, как под чувствительной кожей ее ладони возникла его улыбка, и вскоре он уже вовсю сотрясался от беззвучного смеха. Рей оторвала руку от его губ. Ее с ног до головы окатило волной стыда, лицо стало напоминать свёклу, и от осознания этого она лишь сильнее вжалась в подушку. Было бесполезно отрицать, что ей пришёлся по вкусу их новый эксперимент. И по какой-то определённой причине это признание вынудило ее засмущаться еще сильнее. Никто никогда не пытался взять ее в подобной позе, а даже если такие поползновения и были, то Рей всегда убеждалась, чтобы напоследок у такого «смельчака» осталась хотя бы одна сломанная кость. – Рей? Она ничего не ответила, лишь до боли сцепила зубы. Внезапно к пострадавшим ягодицам с трепетом и предельной осторожностью прикоснулась большая ладонь. Рей ощутила на коже горячее дыхание, нежное касание губ и внезапно дорожку из прикосновений, что вела прямо от шеи вплоть до ямочек, запечатляя на каждой из них длинный поцелуй. Рей поежилась, когда Рен принялся тщательно выцеловывать то самое чувствительное местечко между лопатками. Он потерся своим носом об ее ушко; касания шершавых ладоней были максимально нежными, почти что трепетными, выводя на ее попке успокаивающие круги. – Если тебе не понравилось, это будет первым и последним разом. Рей прикусила нижнюю губу, размышляя над его словами. Ей было приятно, в этом не возникало сомнений. Но… она не могла просто так позволить ему… сделать это. Она повернулась, чтобы посмотреть на его лицо, и каково же было ее удивление, когда среди всевозможных человеческих эмоций обнаружила выражение ничем не прикрытой обеспокоенности. Рен нервно сглотнул, кадык дернулся. – Просто в следующий раз предупреди, ладно? С громким вздохом облегчения он откинулся на кровать. Ее лицо стало таким горячим, что она задалась вопросом, как простыням до сих пор удавалось избежать непроизвольного воспламенения. Рей не была до конца уверена, но на каком-то моменте ей показалось, что она, должно быть, на минутку-другую провалилась в сон. Ее охватила паника, и она, будто ужаленная, подскочила на постели. Рен по-прежнему лежал позади; скорее всего, он отрубился даже раньше ее самой. Успокоившись тем, что Рен определенно не заметил ее внезапное проявление слабости, ее взбушевавшееся сердцебиение начало постепенно приходить в норму. Он проснулся только тогда, когда Рей принялась надевать ботинки. – Уходишь? – его голос звучал хрипло после сна, а волосы напоминали птичье гнездо, путаясь на концах. Рей кивнула. И снова ей нечего было ответить. Она не знала лучшего способа, как прощаться с людьми. Но на этот раз ей удалось повергнуть в шок даже себя: она подошла к нему и легонько чмокнула в губы. Рен притянул ее к себе за затылок, углубляя поцелуй. Большие руки обвили ее за талию, Рей только чудом снова не оказалась в кровати. – Мне нужно идти, – ответила она, нервно выпутываясь из его рук. – Если так, тогда ладно. – Мне правда нужно идти. – Через пару дней я отправляюсь на задание вместе с моими Рыцарями. – Опять? Ты же только вернулся, – с негодованием воскликнула Рей. Он вздернул брови. – Осторожнее, а иначе подумаю, что ты по мне скучаешь. – По тебе? Уволь. Разве что по одной малюсенькой, но полезной части твоего тела, – ответила Рей, не испытывая желания развивать столь скользкую тему. – Малюсенькая? Мужчины и их члены. И почему ей казалось, что Рен будет в этом отношении каким-то другим? Она по горло сыта мужским эго, исключение не составили даже Финн и По. Рей закатила глаза. – Огромная. Гигантская. Губы Рена растянулись в кривой улыбке. – Я вернусь перед твоим уходом, – ответила она. И вопреки себе наклонилась вперед, чтобы снова поцеловать его в губы, а затем поспешно ушла.

***

Рей как раз направлялась в столовую, когда ее нагнал Финн. Как бы она ни старалась, отношения между ними до сих пор оставляли желать лучшего, а у нее совсем не находилось лишних сил для того, чтобы поднимать эту тему. Мало того, что она совсем не знала, что ему сказать, но также понятия не имела, как описать собственные чувства. Ей было известно лишь одно – она теряла друга и не имела ни малейшего понятия, как сохранить их взаимоотношения. – Может ты хотя бы один раз посидишь с нами внутри? – поинтересовался Финн, расплываясь в широкой улыбке. – Без проблем. Общепит всегда был для нее своеобразным вызовом. Он гудел подобно улью, концентрируя в себе такое количество шума и внешних раздражителей, что Рей хватало буквально пары минут, чтобы начать испытывать дискомфорт. Поэтому обычно она забирала с собой еду в какое-нибудь укромное местечко, где могла спокойной приступить к поглощению пищи. Но ради Финна она была готова столкнуться лицом к лицу с толпой. Поскольку часы все еще показывали раннее утро, в столовой находилось довольно мало людей, чему Рей была безмерно благодарна. Набрав на поднос еду, она села за пустой столик в дальнем углу помещения. Рей мгновенно приступила к еде, зная, что Финн был абсолютно не против ее гастрономических пристрастий. – Какое у тебя сейчас расписание? Мне кажется, что в последнее время нам совсем не удаётся встретиться, поболтать. – Тренировки с Люком занимают кучу времени, да и работа в ангаре отнимает немало сил, – ответила она, старательно пережевывая пищу. – Ясно, – протянул он. – Ну, если найдёшь свободное время, обязательно приходи в казарму Джейсона. Ты же с ним знакома, верно? Будет весело. Неужели ей снова придётся делить своего друга с другими людьми? – Даже не знаю, Финн. Я занята, и… – Не нужно выдумывать оправданий. Если не хочешь идти, просто скажи об этом. Несмотря на слова и тон, Финн не выглядел рассерженным. Он казался… расстроенным. – Финн… – Я все понимаю, не переживай. Мы прошли вместе через многое, но это не значит, что так должно быть всегда. Это нормально, если наши пути в итоге разойдутся. Я больше не побеспокою тебя. – Нет! – она насупила брови, стараясь подобрать подходящие слова. – Я… я… – запнулась Рей. Сила, да она понятия не имела, что делать дальше. Что тогда сказала Джессика? Будь честной. Расскажи ему. Но ведь она даже не знала, что именно хотела сказать. – Мне здесь не нравится. Финн вытаращился на нее, на лице застыла гримаса недоумения. – Я знаю, что тебе удалось отыскать здесь свое место, – продолжала она. – И я очень за тебя рада. Но мне тяжело найти свое. На Джакку Рей мечтала о том, чтобы раз и навсегда покинуть ту Вселенной забытую планету, чтобы более никогда не быть одной. За все те месяцы, которые она провела на базе Сопротивления, прилетев с бурлящей жизнью Ак-То, Рей наконец поняла: по своей природе она была и оставалась очень закрытым и предпочитающим одиночество человеком. Люди оказались дружелюбными, но Рей находила их поведение несколько отталкивающим, поскольку проявляемое ими любопытство и вечно улыбающиеся лица буквально вызывали у нее внутреннее отторжение. Ей до сих пор было сложно привыкнуть к этому. – Мне не по душе находиться в помещении, битком набитым людьми, да к тому же, когда эти люди только и делают, что пьют контрабандный самогон. Мне не нравится громкая музыка, и когда ты весь такой с душой нараспашку находишься в центре всеобщего внимания. Мне не нравится делиться тобой с кем-либо другим,– на этих словах у Финна отвисла челюсть. – Но мне нравишься ты, Финн. И я думала, что мое место – рядом с тобой. – Иди ко мне, – сказал он и, потянув ее на себя, приобнял рукой за плечо. – Так и есть. – Но сейчас мне уже так не кажется. Тебе здесь хорошо, и сомневаюсь, что мне удастся вписаться в твою компанию. Финн отпрянул и глубоко вздохнул. – Рей, ну что ты такое говоришь, – покачал головой он. – Ты права: мне здесь нравится. Я наконец могу вдохнуть полной грудью, ощутить вкус свободы, чего не могу сказать о своей прошлой жизни… и я… – засмеялся он. – Мне правда здесь хорошо. И мне бы очень хотелось, чтобы ты ощутила то же самое. Я был так счастлив, когда ты вернулась с Ак-То, но ты стала какой-то другой. – Это ты стал другим. Финн окончательно разорвал объятия и неопределенно пожал плечами. – Возможно. Смена дислокации сыграла мне на руку: здесь я могу показать себя во всей красе, – он расплылся в ослепительной улыбке, и Рей улыбнулась в ответ. – Ты отдалилась, Рей. Прямо как в первую нашу встречу – ты снова стала холодной и неприступной. Я подумал, что ты, должно быть, теперь уже не хочешь иметь со мной ничего общего. А еще по базе прошлись слухи, будто ты с кем-то встречаешься. Что ты приходишь поздно ночью к себе в казармы и выглядишь – клянусь, это не мои слова – «хорошенько помятой». Рей поёжилась. – Это правда? – с широко распахнутыми глазами поинтересовался Финн. – Да, – призналась она. – Но это не значит, что я «больше не хочу иметь с тобой ничего общего». – Мне показалось, что именно по этой причине ты отстранилась, решила перестать общаться со мной. – Нет. Не поэтому. Не в этом дело. Я… – Рей снова запнулась. – Я бы так не поступила. Ты мой друг. У меня есть только двое друзей, и я не могу позволить себе потерять хотя бы одного, – пошутила она. – Может, если тебе удастся выкроить в своем плотном графике хотя бы немного времени, мы могли бы чем-нибудь заняться – Джессика, ты и я. И По, если тебе захочется его пригласить. – А ББ-8 тоже может прийти? – улыбаясь, спросил Финн. Рей шутливо нахмурилась. – Тогда ему стоит научиться пить. Финн издал тихий смешок, и она улыбнулась в ответ. Все вышло не так уж и плохо. Не идеально. Но не катастрофично. Рей стало легче: слова и объятия близкого друга сделали свое дело. Финн не собирался бросать ее. Довольная, она снова приступила к еде. – Итак, что за парень? И почему ты ничего мне не рассказала о том, что у тебя появился ухажёр? Рей едва не подавилась едой. – Он не мой ухажёр, – пробормотала она. – Оооо, мне бы хотелось узнать о нем больше. – Он просто… тот, с кем я провожу свободное время, чтобы выпустить пар. Ничего серьёзного. Финн покосился на нее, заставляя Рей понурить плечи. – Тогда почему ничего об этом не рассказала, раз уж между вами нет ничего серьёзного? Рей молчала. – Теперь мне правда любопытно. – Поверь, Финн. Тебе лучше не знать. – Но почему? – не понимая, продолжал настаивать он. – Не думаю, что он прям настолько плох. Хуже всего, наверное, может быть только Кайло Рен; я правда… Должно быть, Рей выдало собственное лицо. Впервые в жизни у нее пропал аппетит. Она оттолкнула от себя недоеденную тарелку, чувствуя резко накатившую тошноту. – Финн… – Нет, – покачал головой он. А после рассмеялся. – Нет, – все еще не веря, повторил он. Ей более не хотелось лгать своему другу. – Это он. – С ума сошла? Он же опасен! Неуправляем. Может, мне тебе стоит напомнить, что это Рен пытался прикончить нас? Ему почти удалось убить меня. А как насчет того, что он угрохал Хана? – Не нужно мне об этом напоминать, Финн. Я все прекрасно помню. – Тогда почему? Что заставило тебя сделать это? Потому что, когда они оставались наедине, все в мире становилось неважным. Потому что, даже невзирая на исходящую от него опасность, она ничуточки его не боялась. Потому что, как бы там ни было, ее все равно тянуло к нему. Потому что она видела в нем отражение себя. – Финн… я люблю тебя, – слова извлекались изо рта будто помимо ее воли. Это было правдой. Рей любила его с того самого момента, когда он вернулся, чтобы спасти ее. – Пожалуйста, не нужно испытывать ко мне ненависть. Я не хочу потерять тебя. Впервые за долгое время Рей было что сказать, и она уже не могла остановиться. Ей было горько слышать свой голос таким надломленным. Насупленное лицо Финна вмиг приняло потрясенный вид. Обида быстро сменилась обеспокоенностью. – Я не собираюсь ругаться с тобой только из-за того, что ты ничего не смыслишь в мужчинах, – ответил он. – И я тоже люблю тебя. Орешек. Рей широко улыбнулась и потянулась к другу рукой. Она ничегошеньки не помнила о своей семье, смирившись с тем, что уже никогда о ней ничего не узнает. Даже если они любили ее, а она – их, эти воспоминания навеки останутся за надежно запертой дверью. На ее памяти Финн оказался тем самым первым человеком, который стал дорог ее сердцу, первым человеком, которого она смогла полюбить. Он крепко сжал ее руку и одарил мягкой, ободрительной улыбкой. Финн был первым, кто полюбил ее в ответ. – Наверное, нам стоит перестать держаться за руки, – пошутил он. – А иначе, боюсь, Рен просто прикончит меня. – Я не допущу этого. – Ситуация не самая лучшая, Рей. Типа, ты ведь знаешь, на что способен Рен, и просто… Держи меня в курсе дела, ладно? Я ужасно волнуюсь. Парень моей лучшей подруги – Кайло, блять, Рен. И я просто обязан быть до усрачки напуганным и проявлять херову долю гиперопеки. – Он не мой парень, – вздохнула Рей. – Все не так. Между нами… ладно… что-то есть, но это совсем не то, о чем ты думаешь! Финн стал с долей скептицизма наблюдать за тем, как она принялась впопыхах объяснять ему, что это такое происходило между ней и Реном. Но, тем не менее, он выслушал и не осудил. После этого разговора, как ей показалось, их дружба стала только крепче. Рей стала чувствовать себя намного лучше, как будто бы сжимающие сердце и душу тиски наконец разжались и позволили ей вдохнуть полной грудью.