Белый отряд

      …Микаса смотрела на него осуждающе. Как, впрочем, и добрая половина отряда. Злая же половина смотрела с нескрываемым желанием убить — на Жана был зуб у многих из «Белокрылых».       — Но как же… — пробормотал Армин, — Ведь мы же одна семья…       — Плевать я хотел. Если вы готовы рисковать своей башкой ни за хер собачий — вам и флаг в руки. А я пока что не выжил из ума. — вполголоса огрызнулся Кирштайн, поправляя котомку на плече. И, поймав на себе очередной взгляд, обернулся навстречу бывшему командиру:       — Значит, ты собрался уйти… — в голосе Эрена продолжали сквозить раздражающие нотки превосходства, — возможно, ты забыл, о чём я предупреждал тебя, когда ты решил вступить в мой отряд? «Всё или ничего». Ещё никто не покидал Белокрылую банду живым.       — Ну тогда я буду первым, — хмуро ответил Кирштайн, — и раз уж выдалась такая возможность, скажу тебе в лицо всё, что думаю. Ты мне никогда не нравился. Мне вообще мало кто нравится, но ты меня просто из себя выводил. Я ещё никак не мог понять — что же в тебе такого? А теперь мне всё ясно. Ты пытаешься прыгнуть выше, чем можешь. И ладно бы выше головы — но ты метишь намного выше. Надеешься отрастить крылья и взлететь — ну и на здоровье! Только вот орёл, взлетевший слишком высоко, сгорает в пламени солнца.       — Так вот, слушай сюда. — продолжил доппельзольднер, — Я присоединился к Белому отряду, чтобы заработать денег, а не гробить свою шкуру за чью-то идею. И вы все! — теперь Жан обращался уже к бойцам отряда, — Знайте: даже если сейчас Эрен стремительно летит вверх, рано или поздно он упадёт. А следом за ним — весь Белый отряд. Я себе такой участи не желаю. Если вдруг доведётся столкнуться на поле битвы — держитесь подальше, а то ещё зарублю ненароком!..       — Что тебя привело в марлейскую армию? — Микаса говорила с ним на удивление спокойно, и даже не пыталась сжечь его взглядом, как обычно.       — То же что и всегда, — Жан отвёл взгляд, — лучше расскажи, чего это вы забыли во вражеском лагере. Или что, Эрен не сошёлся во взглядах с аристократией Парадиза?       — Давай-ка отойдём подальше, — сказала Микаса, — Хочу поговорить с тобой с глазу на глаз.       Пока они спускались по извилистой тропинке, между ними царило гнетущая тишина, от которой не спасал даже шум лесного ручья, пробегавшего неподалёку.       — К чему всё это? И где чёртов Йегер? — проворчал Жан, когда они наконец достигли дна оврага. При последних его словах Микаса вдруг задрожала всем телом, медленно обернулась лицом к нему и едва ли не по слогам произнесла:       — Эрена… больше нет… с нами.       — Это в каком смысле? — опешил Кирштайн.       — Это из-за тебя! — рявкнула ему в лицо девушка. Мгновением позже в скулу Жана звучно впечатался маленький девичий кулак.       — Если бы ты не ушёл тогда… этого бы не произошло! — яростно дыша сказала она, нанося очередной удар.       — Это чем же я перед ним провинился? — прошипел Жан, утерев кровь с рассечённой скулы и перехватывая её руку за запястье, — Тем, что последние мозги вышиб, когда по черепу приголубил?       — Да ни в чём ты не виноват… — Микаса внезапно перестала вырываться, обмякла, повисла на нём, вцепившись в кожу бригантины, — Просто так странно всё совпало: сначала ты ушёл, потом это…       — Может уже скажешь, что произошло? — спросил Жан.       — Ты оказался прав, — пробормотала Микаса ему в грудь, — всего не знаю, но похоже кто-то убедил короля, что Эрен занимается шпионажем в пользу марлейцев… — Всё как я и говорил… — ухмыльнулся Жан.       — Всё как ты и говорил… — повторила Микаса, — Вот скажи, почему ты всё время оказываешься прав? — она снова беззвучно разрыдалась, ударив Кирштейна в плечо. — И всё-таки, как бы я мог это предотвратить, если бы не ушёл?       — Болван… — прошептала Микаса, опускаясь на покрытое редкой травой дно оврага, уткнувшись лицом в колени, — ты никогда не понимал, насколько сильно Эрен ценит тебя…       Йегер стремительно перемещался из одного угла своих аппартаментов в другой. Микаса хотела бы успокоить его, но не знала как. Единственное, что приходило ей на ум: «Забудь, он ничего не значит для отряда». И это было бы ошибкой. Если бы Жан действительно ничего не значил для «Белокрылых», Эрен бы даже не обратил внимания на его уход.       Собрав в кулак всё своё мужество, Микаса вцепилась в плечи командира, прижалась к сукну его туники. И едва не взвыла, когда Эрен мягко, но настойчиво отвёл её руки в сторону, покидая покои.       — Он неделю себе места не находил… — шептала Микаса, глотая непрошенные слёзы, — никак не мог понять, как ты решился после стольких лет… после всего, через что мы вместе прошли…       — Раз уж ты настолько упрям, — сощурился Йегер, вынимая палаш из ножен, — боюсь, мне придётся тебя остановить. Учти, если мне придётся тебя убить, моя рука не дрогнет…       Жан молча вытащил из-за спины свой цвайхендер и двинулся прямо на командира.       Эрен превосходно владел мечом, иначе бы никогда не стал командиром наёмничьей банды, будь он хоть тысячу раз гениальным стратегом. Практически никто из «Белокрылых» не мог защититься от его скупых и резких атак.       Вот только Жан и не стал с ним сражаться. Вместо этого он обрушил на перекрестье палаша быстрый и мощный удар своего клинка, а затем сразу же впечатал навершие рукояти Эрену в лоб. Несильно — иначе бы голова командира раскололась как свежая дыня. Однако мощи нанесённого удара хватило, чтобы Йегер закатил глаза и бесформенным мешком повалился наземь. — Как итог: теперь стараниями Эрена на вас объявлена охота по всему Парадизу, и вам не осталось ничего, кроме как переметнуться на сторону марлейцев, у которых, кстати, на вас во-от такой зуб, — съязвил Жан, — и никто не гарантирует, что новый наниматель не попытается уничтожить столь опасный отряд по окончании войны. Да… а ведь я сразу говорил, что ни к чему хорошему это не приведёт. И кто после этого идиот?