Санта по вызову

Почувствовать душевное родство особенно легко на Рождество

Рождество — это не просто дата. Это чувство. Особое чувство, когда зажигаются людские сердца, готовые напевать песни, полные чудес. Но что делать, если дух праздника не всегда стучится в дверь и заряжает душу? Так и было с Мин Юнги, чьё холодное сердце никогда не отзывалось на атмосферу торжества: искристый снег, звон колоколов, аромат сосновых веток, сверкание огоньков и блёсток. В тёмной комнате уже двадцатый раз раздавался телефонный звонок, нарушающий царившую тишину. У парня, лежавшего на кровати, было только одно желание — разбить телефон об стенку или лучше выкинуть с двадцатого этажа. «Да сколько можно?!» — Юнги раздражённо разлепил глаза, неохотно беря в руки вибрирующий мобильник. Яркость телефона била прямо в глаза, а на экране высвечивалось огромными буквами «Мелкий». — Алло, — произнёс Юнги хриплым голосом. — Хё-ён, ты себе телефон зачем вообще покупал?! Битый час не могу до тебя дозвониться! — раздался ободряющий голос на конце линии. — Хосок, не ори, пожалуйста, у меня и так голова болит, — Юнги еле сдерживал себя, чтобы не сбросить трубку. — Мда, по голосу сразу заметно, что ты прям в боевой готовности встречать Рождество. Дрыхнешь небось, вовсю пуская слюни. — Благодаря тебе — уже нет, — парень провёл рукой по подбородку, вытирая слюни. — Ну-ну, я тебя слишком хорошо знаю. И как тебе только хватает совести спать в такой день, ведь Рождество наступает только раз в году, эх, ты, — разочаровано сказал Хосок. — Мелкий, слушай, только один раз, один грёбаный раз у меня получается нормально выспаться, и это как раз в Рождество. Я каждый день пашу, как не знаю кто, даже сегодня работал с утра до вечера и только час назад завалился спать. Умоляю, просто оставь меня, — с толикой нарастающего раздражения произнёс Юнги. — Ну что ты так на братика срываешься, я просто хотел пожелать тебе счастливого Рождества. У нас здесь уже глубокая ночь, хотел успеть тебя поздравить, — миленьким голосом ответил Хосок. — Кстати, ты хотя бы для виду нарядил ёлку? — Какую ёлку? — вздохнул парень. — Й-а, я же специально перед отлётом купил для тебя миленькую ёлку с набором украшений! — Ммм, хорошо я её вытащу и наряжу, — Юнги было вообще до лампочки, — ладно, мелкий, не парься, наслаждайся праздником со своим любимым. — Просто мне не по себе, оттого что я оставил тебя одного, а сам улетел в Штаты с Намджуном. Ведь Рождество — это такой волшебный праздник, который надо отмечать в кругу близких, пить шампанское, петь песни, нажираться до отвала. Вот мы завтра хотим испечь аппетитную индюшку, ммм, как представил, слюни потекли, — Хосок, в отличие от брата был тем ещё безнадёжным романтиком и всегда пытался зажечь искры в глазах своих любимых. — Хоба, твоему хёну уже двадцать семь, скоро четвёртый десяток пойдёт. Так что не волнуйся, думаю, не умру, переживу как-нибудь, — Юнги всегда было плевать на Рождество. — «День как день, подумаешь, главное — не надо выходить на работу», — считал парень, уже предвкушая как будет спать все тридцать часов, ведь он просто чертовски устал от хронического недосыпа, просто нереально задолбался. Юнги даже ненавидел канун Рождества и Нового года, так как всевозможные дедлайны горели адским пламенем, которое надо было в спешке тушить, вдобавок, вселенская суета только подливала масла в огонь. — Уже старый хрыч, а до сих пор один! Отвечаю, ты прям живое воплощение дяди Скруджа, — заржал Хосок. — А ты не знал, что я на него равняюсь? Буду плакать в гордом одиночестве, плескаясь в ванной, заполненной долларами. Только, Дональд Дак, учти, даже не думай вешать на меня бестолковых племяшек. В ответ Юнги услышал заливистый смех Хосока. — Ладно, давай, хорошего вам времяпровождения, — глаза Юнги с непреодолимой силой слипались, готовились сомкнуться с минуты на минуту. — Спасибо, я ещё хотел сказать, что подготовил для тебя сюрприз, ахах, — только захихикал Хосок, а связь резко прервалась. «Если его не остановить, будет тут мне ещё два часа по ушам ездить», — Юнги вырубил сотовый и с блаженством отправился в мир снов. «Вот, гадёныш. Такс, в Сеуле уже семь часов вечера, значит, мой подарок должен подоспеть ровно через час. Хён, я всё равно устрою тебе праздник, от меня просто так не отделаешься», — заликовал Хосок, представив «очень радостное» лицо Юнги. Он ржал ещё пять минут, а потом нырнул в постель, в крепкие объятия Намджуна.

***

Блаженные минуты Мин Юнги закончились намного быстрее, чем он мог предположить. Он успел насладиться сном только час. Дверной звонок не переставал трезвонить. И как бы парень не пытался его игнорировать, противный звук въедался в голову и дёргал за каждый нерв. Юнги не выдержал и спустя пятнадцать минут выполз из своей кровати и раздражённо направился к входной двери. «Ёб, твою мать, кого ещё ветром принесло!» — парень был готов наброситься и придушить нарушителя покоя. Он подошёл к двери и посмотрел в глазок. Там никого не было видно. Парень встал в ступор. Не успел он отойти от двери, как снова раздался звонок. — Я сейчас кому-то пальцы оторву, — пробубнив, Юнги яростно открыл в дверь. На первый взгляд на пороге никого не было, как вдруг откуда ни возьмись, выскочил красный силуэт. Юнги подпрыгнул от неожиданности. — Хо-хо-хо! Счастливого Рождества! — громким, низким, радостным голосом пропел Санта Клаус. Юнги оторопев, одарил незваного гостя недоумевающим взглядом: перед глазами стоял высокий парень в красном бархатном костюме, с выпирающим животом, с кудрявой седой бородой, которая выглядела как большая тучка ваты, с большим мешком на спине и с бубенчиком в одной руке. — Хо-хо-хо, желаю Вам Счастливого Рождества и весёлого Нового года! — ещё громче повторил Санта. Звеня бубенцами, он перешёл порог дома. «Блять, только Санты мне не хватало», — Мин закатил глаза. Секунду спустя, он набрался воздуха и недовольно выпалил: — Спасибо, но Вы, кажется, ошиблись дверью, выйдите, пожалуйста. — Такс, дом 126, квартира 78. Объект — Мин Юнги, в примечаниях: низкий рост, бледная кожа, кошачьи глаза и максимальный покерфейс — всё точно так, как Вас охарактеризовал заказчик, — парень моментально оглядел недовольного с ног до головы. — Я попал точно туда, куда надо было! Хо-хо-хо! — он фальшиво захохотал, продолжая звенеть бубенцами. Юнги поднял взгляд и косо посмотрел на глаза Санты, окруженные мимическими морщинками от натянутой улыбки. «Сюрпрайз, мазафака! Хосок, тебе мало не покажется», — полыхал парень, в уме посылая молнии в сторону Нью-Йорка, он яростно захотел сейчас оказаться там и спалить счастливо сопевшего младшего брата. — Хорошо. Огромное спасибо за поздравление. Можете уже уходить, — сухо произнёс Юнги. «Пипец, ещё один…Ну что за день такой! Я прям везунчик, сегодня одни неблагодарные сволочи попадаются. Господи, дай мне сил, — такая мысль проскользнула в голове Санты, а затем, — а он ничего такой, в моём вкусе». — Хо-хо-хо. Санта никуда не уйдёт, пока на Вашей кислой мине не засверкает радостная улыбка! Таков мой долг! — улыбаясь, парень зашёл вглубь квартиры. — Если ты сейчас же не выйдешь из моей квартиры, я засуну эти бубенцы тебе в жопу, — сквозь зубы прошипел Юнги. Нервы начали сдавать. Точка кипения достигла предела. Хотя Юнги был очень сдержанным и спокойным, парень просто зверел, когда его отрывали ото сна, тем более такого долгожданного. Будить его было равноценно самоубийству. «Говнюк, это я в тебя её засуну", — раздалось в голове Санты. Упёртость была главной фишкой его характера. Несмотря на то, что он тоже порядком подзадолбался и хотел послать всех к чёрту. Уйти значило проиграть. А этого он себе позволить не мог ни при никаких обстоятельствах. — Хо-хо-хо. Не хмурьтесь Вы так сильно, а то морщины на лице выступят. Если они и выступят, пусть только от нескончаемой радости! — Санта подошёл вплотную к Юнги и приобнял. — Да ты, блять, издеваешься?! Какие нахрен морщины? Пошёл вон отсюда, — Юнги сопротивлялся, но парень не отпускал из крепких объятий. — Самые настоящие морщины, потом плакать будете: никакие косметические средства не помогут. Поэтому успокойтесь, расслабьте мышцы лица, сделайте глубокий вдох и выдох. — Всё, с меня хватит! — глаза Юнги полыхнули огнём. Вулкан бешенства извергнулся. Парень схватил Санту за воротник и сделал напор в сторону парадной двери. Он решил вытолкнуть наглеца силой. Но Джин, именно так звали аниматора, был не прост, совсем не прост. — Охренел? Да что ты себе позволяешь, — в ответ Джин отпустил из рук мешок и всей силой втолкнул Юнги вглубь квартиры. Парни мёртвой хваткой вцепились друг в друга: кто держался за воротник, кто за плечи. Стукаясь спиной об зеркало, об стену, громя всё, что попадалось на пути, они не заметили, как докатились до гостиной. В глазах метались красные искры, зубы стиснулись, вены на шее и руках напряглись, лица залились злостью. Хотя и Джин был намного крупнее Юнги, костюм Санты тянул его вниз. Он начал сдавать позиции. И освободив правую руку, Юнги со всей дурью ударил Джина в челюсть, что Санта опрокинулся назад и упал. Не успел он прийти в себя, как на него накинулся сверху его соперник и хотел влепить ещё несколько ударов. Драка накрыла обоих с головой, мозг отключился. Джин уклонился от одного удара, а второй вовсе поймал. Ему стоило неимоверных усилий скинуть с себя Мина. Но никто и не думал отступать. Они снова яростно вцепились в друг друга и буквально полчаса кувыркались по полу, поочерёдно меняясь положением. Шапка Санты валялась где-то в коридоре, весь пол гостиной был обсыпан клочьями накладной бороды и волос, от неё практически ничего не осталось. В конце концов силы парней начали иссякать. Джин выжал из себя последние усилия, отцепив от себя Юнги, набросился на него своим поддельным пузом и придавил ему им лицо. От нехватки воздуха Мин через несколько минут сдался. Поняв, что соперник был почти в нокауте, Джин еле привстал, вытащил из живота подушку, легонько ударил им несколько раз лежащего, так сказать, добил и полностью обессиленный рухнул на пол. Парни лежали безмолвно на протяжении пятнадцати минут, пытаясь перевести дух. — Хэй, ты там живой? — Джин первым нарушил тишину. — К великому сожалению, — до сих пор запыхаясь ответил Юнги. — Честно сказать, я тоже настолько заколебался, что не против подохнуть прямо сейчас. Жаль, ты не ударил сильнее, — Джин легонько провёл пальцем по кровоточащей ране в уголке рта. — Прости, — вздохнул Юнги, — но ты не поверишь, как мне полегчало. Как будто весь накопившийся и разъедающий негатив вышел наружу. — Могу сказать, что чувствую то же самое. Мда уж, знатно мы помахались, — вдруг, понимая всю курьёзность ситуации, Джин взорвался громким искренним гоготом, заполняя всё пространство. Этот заливной гогот настолько пришёлся Юнги по душе, что все его тяжёлые мысли и усталость сняло рукой. Парень тоже поддался и захохотал. — Я, ахах, — из-за коликов в животе Джин не мог договорить предложение, — просто выполнял свою работу. — А я просто хотел поспать, — у Юнги выступили слёзы от смеха. Парни не могли остановиться смеяться около десяти минут. — Всё, больше не могу, давно я так от души не смеялся, — признался Джин, смахивая выступившие слезинки от смеха. — Согласен. — Что ж, выпустили пар дракой и смехом. Я тоже по-человечески не спал почти трое суток. Можно я подремлю у тебя пол часика у пойду дальше на работу? — у Джина совсем не было сил двигаться, он расслабленно лежал в том же положении, как рухнул после драки. — Понимаю, после такого «джингл белса» я разрешаю остаться. Реально давай просто поспим, — сказал Юнги, закрыв глаза. «Наконец-то, блаженство», — Юнги полностью отпустил тело и расслабился, готовясь уйти в царство Морфея. Наступила блаженная тишина. Но к сожалению, даже двадцать минут спустя он не смог уснуть. Парень недоумевал, куда делся долгожданный сон? Он открыл глаза, приподнял голову и посмотрел, а спит ли его недосанта? Джин лежал на боку, повернувшись в сторону Юнги. Его лицо казалось таким непринуждённым и умиротворённым. Мин невольно начал сканировать его прекрасные черты лица, которые, наконец, он смог чётко разглядеть без атрибутов Санты. «Прям какой-то спящий красавец», — подумал парень, пожирая Джина взглядом: чёрные как смоль волосы, чётко прочерченные брови, очаровательные миндальные глаза, небольшой прямой нос и красивые пухленькие губы, которым позавидовала бы любая девушка — и всё это вкупе с глянцевой кожей и острыми скулами создавало впечатление, что он потомок королевских кровей. А в уголке вишнёвых полных губ красовалась свежая алая рана. Юнги почувствовал глубокую вину за то, что нагло притронулся к такой красоте. Он почувствовал себя самым настоящим вандалом, испоганившим одну из шедевральных скульптур древнегреческой эпохи. Но откуда он мог знать, что под вычурным костюмом Санты пряталось живое искусство природы? Юнги понял, что чересчур засмотрелся, когда Джин, будто чувствуя испепеляющий взгляд, перевернулся на другой бок. Мин резко опустил голову и закрыл глаза, робея от смущения. Парень снова вернулся к жалким попыткам уснуть, но бурлящая внутри кровь не позволяла. Вдруг звонкий приятный голос разбил тишину. — Jingle bell, jingle bell, jingle bell rock, — Джин тихонько начал напевать себе под нос, — jingle bells swing and jingle bells ring. Snowing and flowing up bulshels of fun, now the jingle hop has began. Джин перешёл к следующему куплету, приятно напевая и мотая головой. И вдруг он на секунду замешкался, пытаясь вспомнить следующую часть, как Юнги низким хриплым подхватил волну: — What a bri-i-ght time, it’s the ri-i-ght time, to rock the night awa-а-y, — Мин спокойно протянул высокие ноты. — Jingle be-e-ll time, is a sw-e-ll time, to go gliding in a one-horse sleigh, — сладко протянул Джин. Дальше парни в унисон запели припев, прекрасно гармонизируя и пританцовывая. — Тоже не спится, да? — заинтересовался Джин, — ещё признаюсь, это было просто вау, у тебя классный голос. Из нас получился бы сногшибательный дуэт! — Спасибо, — на бледной щеке Юнги выступил розовенький румянец, — да, что-то расхотелось. — Ладно, раз уж, поспать не получилось, я наверно пойду, — Джин встал и ужаснулся, увидев повсюду разбросанные клочья искусственной бороды и волос. — О, Господи, от моей бороды и волос ничего не осталось!!! — он удивлённо пощупал свой подбородок и зашипел от боли, задев рану. — Не трогай грязными руками, занесёшь микробов, — сказал Юнги, привстав. Джин отдёрнул руки и бросился собирать остатки атрибутов Санты по комнате. А в это время Мин спокойно вышел из гостиной и через мгновение вернулся со своей аптечкой. Приказал гостю присесть на диван и принялся обрабатывать рану. Джин отнёкивался, говоря, что это просто незначительная царапинка. Но быстро прогнулся под командным, серьёзным тоном Юнги. — Ай, — дёрнулся парень, как только Мин начал обрабатывать рану хлоргексидином. В груди Джина разливалось какое-то приятное, но непонятное тепло от близости Юнги: как он аккуратно и сосредоточенно ватной палочкой наносил мазь, его дыхание. Джин не мог поверить, что буквально час назад хотел переехать этого человека грузовиком. — Ну всё, теперь можешь идти, это…как тебя там? — смущенно пробубнил Юнги. — Ким Сокджин, можно просто Джин, — парень так засмотрелся, что не понял, как быстро закончилась процедура. — Хорошо. Джин, тебе трёхсот долларов хватит в качестве компенсации за ущерб? — Нет. Мне этого не… — хотел продолжить Ким, как Юнги перебил его, не дав договорить. — Не отказывайся. Бери, бери. Я ведь сорвал твою работу. — Стой, я хотел сказать, что мне этого недостаточно. Добавь сверху ещё пятьсот, — у Юнги отвисла челюсть. — Ок. Как скажешь, — Юнги молчаливо добавил ещё триста. — Ахах, ты такой забавный, — засмеялся Джин со ступора Мина. — У меня есть альтернативное предложение: если встретишь со мной Рождество, то компенсация и заявление в полицию отменяется, — парень хитро дёрнул бровями, — ну, как тебе? — Хочешь, чтобы я ещё раз проехался по твоей смазливой роже? А как же работа? — К чёрту работу. В кои-то веки хочу нормально встретить Рождество, не шатаясь по домам до утра и развлекая таких мудаков как ты. Юнги призадумался. С одной стороны, ему не очень хотелось пускать в своё личное пространство, откуда ни возьмись, свалившегося на голову незнакомца; с другой стороны, ему понравилось его общество. У него было ощущение, что они знакомы много лет. — Просто понимаешь, я не знаю, как тебе это объяснить, но я разглядел в тебе соулмейта. Мне нравится твоё общество. И, может быть, мы станем хорошими друзьями, — искренне произнёс Ким. «Соулмэйт. Бинго!» — раздалось в мыслях Юнги. — Взаимно, — парень немного подумав, согласился. — Хорошо, Рождество так рождество. Только как видишь праздником в моей хате даже не пахнет. — Мда, смотрю сам Бог послал меня к тебе в подарок, — засмеялся Джин.

***

Не прошло и трёх часов, как в квартире воцарилась настоящая праздничная атмосфера: аромат сладких апельсинов и мандаринов; ломящийся стол, полный заказанных калорийных яств; непрерывающееся шипение шампанского; хосоковская ёлка, тщательно украшенная Джином; полная тарелка оливье, приготовленная Юнги по маминому рецепту; и, наконец, счастливый хохот полупьяных парней. Юнги и Джин искренне наслаждались обществом друг друга. Наелись до отвала, устроили караоке рождественских и новогодних песен, пожаловались на свою жизнь — обсудили всё, что можно было обсудить. Джин узнав, что Хосок, младший брат Юнги сделал этот заказ, мысленно посылал ему тысячи благодарностей. А Юнги отменил словесную порку Хосока за подкинутого Санту и обрадовался, узнав, что сердце этого принца не занято. — Ащ, — ссадина Джина неприятно защипала от попавших капель шампанского. Юнги встал из своего места, подошёл к Джину и подул ему на рану. — Ты прямо как моя мать, — улыбнулся Джин, покрываясь румянцем. Юнги буквально растаял от его улыбки и не смог сказать ни слова, утопая в его карих глазах. — Юнги, скажи, а ты веришь в любовь со второго взгляда? — мягко спросил Джин, усадив ошарашенного парня к себе на колени и нежно погладив ладонью его щёку. — Со второго? — еле переспросил Юнги, задыхаясь от бешеного сердцебиения. — Просто на первый взгляд ты не очень, — выдал Джин, заливаясь хохотом. — Блять! — Мин тоже взорвался от смеха, — такой момент испортил. Я тебя сейчас придушу, — он принялся в шутку душить парня. — Серьёзно, как вспомню твою недовольную рожу, когда ты мне только открыл дверь, ахах, не могу просто, до сих пор перед глазами стоит, — хохот Джина заполнил всю комнату. — Смейся, смейся. Единственное, твой смех похож на звуки раненого тюленя, — Джин от этих слов засмеялся ещё сильнее, — и знаешь, кажется, я готов слушать его всю оставшуюся жизнь. Это было прямое попадание в сердце. Джин чуть не заплакал от счастья. Эти слова вознесли его до небес. И под натиском волшебных чувств, парни слились в страстном поцелуе под звуки грандиозного фейерверка.