Люминесцентные звезды

У Марка Ли на плечах голубая джинсовка и насмешливая ухмылка (ему бы в руки банку колы и наклеить в журнал как яркий пример типичного американского подростка), а ещё взгляд такой, что хочется спрятаться где-нибудь и не показываться, желательно до следующей весны, осени, или когда там эти канадцы улетают на юг. Хэчан становиться невидимкой не умеет, а ещё запоздало вспоминает, что он вообще-то самый старший в компании, потому из-за плеча джеминова неохотно выныривает и, собрав по уголкам все остатки своей смелости, смотрит этому мерзавцу (в этом Донхёк почему-то уверен) прямо в глаза, тут же натыкаясь на холод в соседних. — Ли Донхёк, — представляется парень, всё ещё чувствуя себя неуютно главным образом потому, будто этот Марк чего-то от него ждет, и протягивает руку. — Марк Ли, — произносит чуть хриплым («Ещё курильщиков не хватало» — думает Донхёк) голосом и хватается за протянутую ладонь, чуть сжимая и Донхёк не может не отметить его на удивление тёплые руки. — Ты всегда такой заторможенный? Донхёк чувствует прилив возмущения, а ещё немного непонимания, когда Джено вдруг заявляет, что «Марк теперь будет тусить с нами». А когда он узнаёт, что Марк его старше, то гордость Донхёка разбивается в пух и прах.

***

— Ченлэ, возьми на октаву повыше, Джено, прикрой окно и отстань уже от Джемина, Хэчан, слезь со стола наконец! — в сердцах кинув папку с какими-то бумагами на парту, Ренджун недовольно потер переносицу. Заметив его недовольный вид, остальные подчинились, поскольку препираться с китайцем не хотел никто. — Хорошо, мам, — отозвался Хэчан, спускаясь на стул и, оторвав взгляд от экрана телефона, спросил:  — Снова этот старый пердун заставил делать копии его задачника? — Хуже, — при упоминании мистера Чхве он поморщился, но, помотав головой, будто это поможет разогнать неприятные мысли о пожилом учителе, в любую свободную минуту достающего Ренджуна поручениями, продолжил: — мы должны выступить на школьном концерте через три недели. Ченлэ от такой новости закашлялся, Джемин перестал избивать Джено мокрой тряпкой, Джисон, кажется, потерял связь с внешним миром, уронив на пол недоеденного бисквитного медвежонка, а Хэчан отбросил телефон и упал на сложенные на парте руки. — А если я тяжело заболею, то можно не приходить? — без особого энтузиазма спросил спустя пару минут Джисон, вышедший из астрала и сокрушающийся над видом шоколадного пятна на линолеуме. — Не приходить нельзя даже если умрёшь. — печально заключил Ренджун. Концерты для их компании — болезненная тема, потому как приходиться не делать вид упорной деятельности, а действительно напрягать голосовые связки и жопы, чтобы успеть всё в кратчайшие сроки. — Более того, они хотят от нас новую песню. — Мы им айдолы, что ли? — изогнув бровь, спросил Джемин. — к началу учебного года песню, на Хэллоуин песню, — парень поморщился, видимо вспомнив Джисона, обмотанного туалетной бумагой, — теперь и на Рождество. Почему нельзя взять какую-нибудь старую? — Потому что вы — музыкальный клуб, гордость и опора нашей школы — в унисон произнесли все присутствующие в классе. Хэчан даже попал с интонацией. — Вечно у этого хмыря одна и та же отговорка, мог бы хоть что-то новое придумать. — хмыкнул Джено, и, воспользовавшись моментом, выхватил у Джемина из рук тряпку, начиная с довольной улыбкой лупасить ругающегося корейца. — Он хочет, чтобы Марк тоже участвовал. На этих словах Хэчан резко вскинул голову и тут же об этом пожалел, почувствовав резкую боль в шее. Недовольно шипя и потирая ноющее место, он спросил: — Нахуя? Что он делать-то будет? Я уверен, что ничего путного из этого не выйдет. — Хэчан был категорически против. Мало того, что приходилось его терпеть на периодических прогулках, так ещё и здесь? Ну уж нет, извольте. — Марк, вообще-то, рэпер, да и пишет музыку неплохо. — встал на защиту хёна Джено. — Чего ты к нему все время цепляешься? Вы что, не поделили что-то? — Да по нему сразу видно, что он долбоёб, а рэперы у нас и так есть. И вообще, Джено, помнишь наш хит? Нам ещё музыку твой друг написал, а директор на каникулы аж на неделю раньше отпустил. Вот в крайнем случае, его и попросим подсобить, уговорим как-нибудь. Джено хмыкнул: — Ага, вот только этим самым другом и был Марк. — Хэчан непонимающе захлопал глазами. Ему потребовалось некоторое время чтобы переварить полученную информацию, и, все же поняв смысл слов донсена, он предпринял попытку что-то сказать, но тут же закрыл рот, наконец сдавшись: — На крайний случай обратимся к нему, но, в конце концов, пока мы и сами можем справиться, верно? Да я скорее устрою ему вечеринку, чем позволю самовольничать над нашей песней, зная, какой он на самом деле! — Тебя за язык никто не тянул. — подметил Ченлэ, что-то помечая у себя в блокноте. Хэчан выругался себе под нос и посмотрел на парту, делая вид, что незатейливая надпись «Читтапон пидор», явно оставленная давным-давно, волнует его куда больше. Кто этот Читтапон, и почему он пидор, Хэчан понятия не имел, да и знать особо не горел желанием.

***

Каким-то образом оказывается, что Марк мало того, что учился в их школе, так ещё и был одним из лучших учеников и вообще он сын заместителя директора. Он стал появляться везде слишком часто. Порой Донхёку казалось, что тот преследует его, нагло пользуясь правом находиться на школьной территории. Каждый раз, когда Донхёк выходил в обеденный перерыв на школьный двор — Марк уже отдыхал в тени дерева (это место, между прочим, ранее облюбовал Донхёк и уступать намерен не был даже в такие холода), чем изрядно выводил его. Обедать приходилось в школе, что вообще-то, было не самой лучшей перспективой. Как-никак, свежий морозный воздух отрезвлял, когда это было так необходимо, а рождественские украшения в зданиях напротив (да и на самой школе) только придавали атмосферы и жить становилось, казалось, чуточку легче. Порой Донхёк задавался вопросом: откуда у Марка столько свободного времени? Разве у него нет своих обязанностей, учебы, личной жизни наконец? Почему он предпочитает торчать здесь несколько раз в неделю? У него было много мыслей на этот счёт: возможно, он помогал отцу с его работой, возможно, он планировал работать в этой школе. С другой стороны, какая может быть помощь заместителю директора обычной школы? И как может присматривать место работы первокурсник? И не совсем важно, что школа их не совсем обычная, Марка бы всё равно не допустили к документам. Но всё же, когда Донхёк видел его черную макушку где-то вдали, внутри поднималась волна негодования. Донхёку бы очень хотелось, чтобы Марк перестал попадаться ему на глаза. И он бы рад проводить свободное время с друзьями, но они все, как один, люди проводить это самое время с канадцем. Они каждый раз здоровались с ними, стоило им пересечься в углу, пока Донхёк вжимался в стену коридора, затягивая шнурки от капюшона своего худи посильнее, и слыша, что со старшими, вообще-то, надо здороваться. Донхёк обычно Марка посылал, с раздражением наблюдая за ухмылочкой, возникающей на его лице каждый раз. Ему не нравилось, насколько беспечно к нему относились его друзья и как они тянулись к нему. Они считали его крутым, потому что он старше? Считали его более интересным? Смешным? Донхёк чувствовал, как начинает терять лидерскую позицию, которая часто подкреплялась тем, что он был старше остальных. А Марк будто бы всё знал. Знал, что чувствует Донхёк, что раздражает его, знал и насмехался над ним. Хуже было только тогда, когда он пытался завести с Донхёком разговор, что чаще всего начинался с очередного колкого замечания, над которым обычно остальные смеялись. Это же ненадолго, верно? Марк слишком резко начал занимать место в их жизни, значит так же быстро он из нее и исчезнет? Канадец начал появляться в школе не больше двух недель назад; рано или поздно у него начнутся нагрузки в университете, сессии, подготовка к курсовой, и его сдует, как ни в чем ни бывало. Донхёку хотелось в это верить. Сидя на очередном уроке истории, Донхёк клевал носом. Предыдущей ночью ему плохо спалось, а расписание на грядущий день не добавляло ярких красок в его жизнь. Когда он только проснулся, ему настолько не хотелось вставать с кровати, что он хотел пропустить этот день, ведь всё равно ничего интересного не предвещалось. Помешали ему это сделать его банальное чувство ответственности, а также одно лишь представление головной боли, которая возникнет у него после разговора с родителями, если они узнают об этом. Так что, пока учитель монотонно объяснял что-то, упоминая кучу дат и событий, которые, Донхёк знал, ему придется выучить позднее для очередного зачета, парень думал о том, какими уроками он может сегодня пренебречь и как поспать так, чтобы на него не обратили внимания. Оглядев класс, он наткнулся взглядом на Ренджуна, который, казалось, нервничал чуть сильнее обычного: нога постоянно постукивала об пол, отбивая ритм, а колпачок ручки находился у китайца во рту, пока тот усердно над чем-то думал и чиркал в, очевидно, не школьной тетради. Возможно, это и привлекло бы внимание Донхёка в любой другой раз, но сейчас он был слишком уставшим, чтобы думать о чем угодно. Сделав пометку спросить об этом друга позже, кореец обречённо опустил голову на сложенные на парте руки. День не клеился от слова совсем. Поэтому, когда наконец настал черёд обеденного перерыва, Донхёк с облегчением зашел в столовую, чтобы приметить у их столика знакомые лица. Взяв еду, он плюхнулся на стол, и, взяв в руки вилку, принялся за салат, поднимая взгляд на Джено и Джемина, спорящих о чём-то над листами бумаги. У Донхёка было ощущение, что он что-то упускает. Он хотел было поинтересоваться, но, не желая отрываться от первого приёма пищи за день, он не переставал жевать, потому и подавился, привлекая к себе внимание остальных. Почувствовав сильный удар на спине (который не особо и помог), парень отодвинулся и своими силами пришёл в норму. — Спасибо, — скептически взглянул он на Джисона, у которого была сомнительная привычка особенно сильно бить человека по спине. — Вообще-то, не рекомендуется так делать, — заметил Ренджун, отпивая воды из стоящей рядом с ним бутылки и закатывая глаза, услышав, как кто-то сзади его тихо (как тому казалось) передразнивает. Не желая как-то иначе реагировать на Джемина, китаец вернулся к своему обеду, пока Донхёк всё же озвучил то, что хотел: — Из-за чего вы спорили? На Донхёка посмотрели так, будто он не смог сложить два и два. — Хён, у нас через две недели выступление, а у нас даже текст не готов. Мы же ещё на прошлом собрании распределили, кто что будет делать, — всё же отозвался Джено. Донхёк подавился еще раз. Пытаясь успевать делать домашние задания в срок и работать по дому, он совсем забыл про это. Порывшись в памяти, он вспомнил, что на нём лежала ответственность только за свой голос и заметно расслабился. Напомнив себе, что следующее собрание у них через пару дней, он вернулся к несчастному салату. Он вспомнил утро и понял, что вероятнее всего и раздумья Ренджуна были связаны с тем же. И хотя самым старшим в их компании был именно Донхёк (он отказывался считать Марка кем-то более близким чем случайным знакомым), казалось, одну клетку мозга на всех разделяет именно Ренджун. Именно он уговорил Хэчана присоединиться к клубу, когда тот скептично относился к Джено и его другу, известных тем, что постоянно находят проблемы. Не то что бы Хэчан чем-то отличался, но он хотел иметь хотя бы хорошую репутацию в глазах учителей, тем более, что до выпуска тогда оставалось всего два года. Как оказалось, эти двое оказались не такими уж и проблемными, по крайней мере, курили не в туалетах, а во время прогулов попадались крайне редко. Джемин в глазах администрации вообще казался хорошим парнем, оказавшимся под плохим влиянием Джено, который ранее состоял в футбольном клубе школы и не раз разбивал окна и терял мячи. Вспомнив то, как они сходились в самом начале, он невольно усмехнулся. Они не особо доверяли друг другу, но наличие таких людей, как Ченлэ и Джисон, в коллективе значительно сблизило их. Подняв на них глаза, Донхёк увидел, как они в очередной раз пытаются сделать усы из трубочек для напитков, поэтому сразу же отвел взгляд обратно на потёртую деревянную поверхность стола. Ему нравилась их компания. За последний год они стали если не семьёй, то крайне близкими друзьями, помогающими друг другу в сложные времена и ободряя счастливые. Вспомнив, что они давненько не собирались вместе, Донхёк решил посмотреть, какой из ближайших дней окажется свободным для всех из них, чтобы можно было завалиться всем вместе к нему домой и провести бессонную ночь за просмотром очередного фильма, а на утро опять ворчать, что кто-то уснул на полу, а кто-то рассыпал остатки попкорна. — Марк-хён тоже придёт? — тёплые мысли Донхёка были резко прерваны. Тут же посмотрев на Ченлэ, который задал этот вопрос, а потом на Джено, которому этот вопрос предназначался, он терпеливо ожидал ответа. — Вроде в этот день он свободен, так что должен. Заодно наметим направление песни и выслушаем все идеи. И, Хёк, — он посмотрел на Хэчана, — только попробуй возмутиться. Ты прекрасно знаешь, что Марк гений, когда это касается музыки. Донхёк лишь зло воткнул пластиковую вилку в последний оставшийся лист салата на тарелке.

***

Донхёк с самого утра чувствовал, что день будет хуже некуда. Ужасное самочувствие поначалу, огромное желание просто по-человечески поспать, путаница в голове и ответственность за выступление через полторы недели… Вот и сейчас, когда он видел смеющихся Джено и Джемина, идущих рядом с Марком, он чувствовал тянущую злость внутри. Рука Джемина была перекинута через плечо Джено, пока тот пытался зажечь сигарету, смеясь, затем затягиваясь и выпуская клубы пара в воздух. Кому-то такое поведение показалось бы ужасным, особенно учитывая то, что они просто шли по улице, но для Джено все было приемлемо, пока вокруг не так много людей. Марк улыбался, глядя на них, порой вбрасывая шутки с примесью английских словечек. Он не был особо разговорчивым. Ему и не надо было. Возможно, это была и не злость, но Донхёк не хотел этого признавать, продолжая заглушать то, что со временем более и более четко выстраивалось в его мыслях. Лучше бы он действительно остался сегодня дома. Он уверял себя, что его просто раздражает все, а в особенности этот канадец, нагло отбирающий у него друзей и строящий из себя крутого. С раздражением пнув камень, он поправил лямки рюкзака, и, опустив взгляд на дорогу, устремился по дороге домой. Ченлэ за его спиной выглядел растерянным.

***

Ченлэ действительно не понимал, что происходит с Хёком. И, казалось, никто, даже сам Хёк этого не понимали тоже. Он растерянно смотрел на хёна, когда тот в очередной раз раздражался из-за очередной шутки, особенно если она была хоть как-то связана с Марком, как он забывал об очевидных вещах и важных встречах. Это заставляло его волноваться. — Как думаешь, что происходит с хёном? — спросил он у Джисона, когда они сидели на перерыве в классе, разлегшись на партах. Им было все равно на то, что они помнут форму, ведь перспектива отдохнуть и, возможно даже подремать, восполняя то, что не успели набрать ночью, казалась намного привлекательнее, чем сидеть на одном месте или стоять, прислонившись к стене, после чувствуя, как затекает всё то, о чем вслух обычно не говорят. — Я не знаю, — ответил Джисон. — Он в последнее время сам на себя не похож. Может, не высыпается? Или дома нагрузили… — парень потупил взгляд в деревянную поверхность. — Может, это связано с Марком? На Ченлэ посмотрели как на идиота: «Конечно же, дубина, это связано с Марком» — Я просто не понимаю, что ему не нравится в Марке-хёне… Он смешно шутит и рассказывает интересные истории, а еще может помочь с уроками… — Ченлэ, не думаю, что Хэчану нужна помощь с уроками. Парни посмотрели в окно, наблюдая за медленно плывущими облаками, постепенно рассеивающихся на ветру и надеялись, что их волнения могут так же развеяться, оставив после себя только ясное небо, чтобы на нем снова могло засиять солнце. Ченлэ решил дождаться Хэчана после школы. Он уже предвкушал, как подскочит к нему сзади, привычно запрыгнув к нему на плечи, выслушают его недовольную тираду, а потом они пойдут к дому Хёка, разговаривая и смеясь так громко, что случайные прохожие будут невольно оборачиваться. Решив скоротать время, он достал телефон, чтобы зайти в тикток, и, время от времени хихикая, листал видео. Неожиданное уведомление вырвало его из просмотра очередного мема: «Сегодня как обычно?» — Ренджун. Увидев время получения уведомления, Ченлэ вскочил. Быстро напечатав ответ другу, он побежал к выходу из школы, недоумевая, как он мог не заметить, как быстро пролетело время. Надеясь, что ещё не опоздал, он выбежал из здания, растерянно по сторонам. Приметив одноклассников Хёка, он облегченно выдохнул, — значит, их класс не так давно вышел. Однако Хэчана по-прежнему не было видно. Подбежав к воротам, он понял, что немного устал, и, восстанавливая дыхание, опёрся на ближайший столб. В этот момент он увидел Донхёка невдалеке. Обрадованный, он хотел подбежать к нему, но что-то казалось не так. Когда его друг пнул камушек, разворачиваясь в сторону дороги, ведущей к его дому, Ченлэ увидел его расстроенное лицо и потупленный взгляд. Наблюдая, как друг постепенно скрывается вдалеке, он осознал, что все это время стоял на одном и том же месте, почему-то не найдя силу на то, чтобы подбежать к хёну и с привычной улыбкой закинуть руку ему на плечо, а затем выдать какую-то очередную шутку.

***

Когда Донхёк смотрит в потолок, лёжа на кровати, он не хочет делать ничего. Вообще ничего. Его обязанности, домашнее задание, подготовка к экзаменам, — всё это вроде давит на него, но намного важнее для него сейчас другое. Почему он так себя чувствует? Что с ним не так? Может, поэтому все и обращают внимание на Марка? Немигающим взором наблюдая белую поверхность, Донхёк начал осознавать. Дело было не в Марке, дело было в нём. Он боялся. Он боялся, что друзья, занимающие столь важное место в его жизни, просто уйдут, променяв его на Марка. Что Марк станет лидером их компании, а про Хэчана все станут постепенно забывать, общаясь лишь когда надо будет узнать домашнее задание. Ченлэ и Джисон были вообще в других классах, и это для Донхёка казалось лишь очередной возможностью оставить его. На глаза парня навернулись непрошеные слёзы. Осознавая, что по всем фронтам проигрывает Марку, который был таким уверенным в себе, смешным и привлекательным, а самое главное, имел авторитет, он прикусил губу, чтобы сдержать всё в себе. Он перевернулся на бок, прикрывая глаза, не желая видеть этой яркой комнаты, что сейчас только раздражала его, напоминая, каким весёлым он бывал, и какой жалкий он сейчас. На столе зазвонил телефон. У Хэчана не было никакого желания говорить с кем-то сейчас, но, надеясь, что это кто-то из друзей, он подорвался и посмотрел на экран. Звонил Ченлэ. С души Донхёка упал камень, а дышать, казалось, стало легче. Он все еще был нужен. С быстро бьющимся сердцем Донхёк принял звонок. — Алло? — в горле першило. — Хён? Ты в порядке? Ты не отвечал на мои сообщения. — послышался взволнованный голос друга. — Все хорошо, Ченлэ, я просто задремал. — А, ну тогда ладно… Если что вдруг случится, то пиши! В плане, хотелось бы, чтобы не случилось, но если вдруг… — Всё хорошо, спасибо, — Донхёк улыбнулся. После звонка он чувствовал себя спокойнее.