Люминесцентные звезды

Хёк безбожно опаздывал. Натягивая кроссовки и, матерясь, когда носки начали сползать, он вприпрыжку направлялся ко входной двери, в уме прокручивая, все ли взял с собой. Он хотел лишь немного вздремнуть после школы, но проснулся только через пару часов не от будильника, поставленным им ранее, а от звонка Ренджуна, просящего передать ребятам, что он задержится. Кажется, по заспанному голосу Хека и его интонации, когда он осознал происходящее, Ренджун догадался обо всем сам, а потому лишь ответил только «Понял, попрошу Джемина», прежде чем положить трубку. Донхёк бежал по лестнице подъезда, иногда спотыкаясь и чуть не влетая в соседку на выходе. Через плечо крикнув извинения тетушке Ли, часто бывающей в гостях у его мамы и часто приносящей ему что-нибудь сладкое, по типу кусочка торта со взбитыми сливками (который она готовила сама внучке на её день рождения!) или персиков летом. Чуть не упав, запнувшись о камень, лежащий посередине дороги, он едва не уронил свою сумку, но темпа при этом не сбавил, уже представляя, насколько сильной будет его одышка, когда он наконец добежит до класса. Благо, школа располагалась недалеко от его дома. Ренджун проклинал всё на свете. Себя, Хэчана, Джемина, музыкальный клуб. Больше не всерьёз, а в шутку или от эмоций, но ему хотелось застонать от того, как складывалась их ситуация. Он совсем потерял счет времени и опомнился слишком поздно, поэтому, как только запрыгнул в такси, Ренджун позвонил Донхёку (по его мнению, самому ответственному члену клуба после него), чтобы предупредить, но услышал только сонный голос и неприличное «Блять!», а после шелест ткани и шум. Поняв ситуацию, он скинул звонок и позвонил Джемину, но желаемого результата снова не получил, поскольку парень не взял трубку вовсе. Марк сидел в классе один. Сначала он подумал, что перепутал кабинеты, но перепроверив сообщение от Джено, убедился, что все верно. Сев за свободную парту, он достал все необходимое из сумки и ещё раз пробежался глазами по тексту, когда услышал топот в коридоре, а затем и тяжелое дыхание. Открыв дверь, в кабинет зашли Джисон и Ченлэ с пакетами в руках, растерянно оглядывая кабинет. — Слава Богу, никого нет. Привет, хён! — Ченлэ поставил пакет на стол и плюхнулся на стул, откидываясь на спину. — Вы всегда так поздно приходите? — спросил Марк, пока Джисон доставал из пакета бутылки воды и несколько баночек газировки. — А ещё приносите напитки? — Я проспорил Хэчану в прошлый раз, когда поставил на то, что у мистера Чхве есть трусы в цвет галстука. — Ченлэ открыл бутылку воды и отхлебнул из неё, пока Джисон высматривал кого-то в окне. — Даже знать не хочу, как вы это проверили, — сказал Марк, поворачиваясь в сторону Джисона. — Ох, поверь, ты действительно не хочешь знать, — рассмеялся Ченлэ, — кстати, я все ещё настаиваю на своей победе! Может, цвета были разные, но рисунок один и тот же! — А вот и остальные, — сказал Джисон, кивнув головой в сторону трех фигур, бегущих к школе с разных сторон, — Джено, Хэчан, Джемин… А вон и Ренджун из такси вышел. Марк усмехнулся. Кажется, их времяпрепровождение обещало быть весьма веселым. Когда все наконец были в сборе, дыхание успокоилось, а какой-либо посторонний шум в коридорах стих, они принялись за работу. Текста Джено и Марка оказались на удивление хороши, и Ренджуну пришлось внести не так много поправок. Ченлэ настаивал на том, чтобы добавить пару строчек про то, как их заебали поручения мистера Чхве, чтобы тонко намекнуть ему на то, что пора бы ему уже и отстать от них, но это предложение было полностью проигнорировано. «Ну и пожалуйста» — тихо, как ему показалось, произнёс рыжий, подбирая с парты карандаш, чтобы зажать его между носом и верхней губой, стараясь не уронить. За тем, как Марк открывал ноутбук, остальные наблюдали молча и, кажется, с долей восхищения. Ноутбуки были далеко не у всех, а те, у кого они все же были, использовали их точно с другой целью, зачастую не имеющую ничего общего с творчеством. Марк показывал им наброски инструментала и вокруг послышались восхищенные «Ооо…». Промолчали только Джено и Хэчан. Джено потому, что уже не раз слышал это, пока они сидели у него с Марком в комнате (Джено хотелось похвастаться, что Марк порой спрашивал его мнение о том или ином выборе). А Хэчан… Хэчану не хотелось признаваться, но возможно, ему даже нравилось то, что сделал Марк. Возможно потому, что сам он ничего для их песни сделал. «Хоть что-то у него получается» — думалось ему. Хэчан знал, что хорошо у Марка получается далеко не только это. Но эти мысли он сразу же отгонял от себя, переводя их на что-то другое. Вот и сейчас он сидел, оперевшись подбородком на руку, согнутую в локте и покоящейся на парте, переведя внимание на лицо канадца. Его черные волосы было хорошо уложены и открывали отличный обзор на его лицо. Брови были нахмурены и у носа и на лбу проявлялись небольшие морщинки, тёмные глаза бегали по экрану, пока рука, на которую Марк опирался, закрывала рот. Опустив взгляд чуть ниже, Хэчан увидел пару родинок на шее недалеко друг от друга и внезапно понял, что ему нужно получше разглядеть Марка. Если не обращать внимания на его скулы и нахмуренный вид, то что-то в нем казалось теплым и почти знакомым, но когда Хэчан поднял глаза ещё выше, то столкнулся с пронзительным взглядом Марка, смотрящим прямо на него. Смутившись (он так и не понял, чего), он резко отвернулся, глядя в окно. Естественно, покачивающиеся на ветру голые деревья интересовали его куда больше. Встреча не заладилась с самого начала. Стоило ли ожидать чего-то хорошего от неё и в дальнейшем? И несмотря на то, что благодаря ей они смогли закончить инструментал (заканчивали Марк и Джено, пока остальные внимательно наблюдали или занимались своими делами), напряжение между определенными членами клуба, казалось, только возросло. Неприязнь Хэчана к Марку, кажется, вышла на новый уровень и перешла от стадии «отрицание» на стадию «едкие комментарии». Хэчан не замечал сжавшихся в напряжении рук Ренджуна и периодических переглядываний Ченлэ и Джисона, но замечал, как «глупо» звучит та линия баса, и вообще, ему перестал нравиться бит. Джено начинал закипать и не понимал, как Марку удаётся сохранять спокойствие. Марк рядом с Хэчаном переставал чувствовать большинство эмоций, оставаясь невозмутимым и… странным. Не таким, каким Джено его привык видеть. — Изначальная версия была намного лучше, сейчас это больше напоминает электропердёж, — лениво бросил Хэчан. — Мы же всё равно играем на инструментах, так на деле и решим, что оставить, а что убрать. Джено не выдержал, резко вставая из-за парты и опираясь ладонями на неё. — Ты сам отмечал лишнее и недостающее, а теперь говоришь это? Я уже заебался от твоих комментариев! Если сначала я думал, что ты действительно хочешь помочь, то теперь мне кажется, что ты просто решил найти повод посмеяться надо мной и Марком. — и пусть Джено часто мог вспылить, от этих слов Хэчану стало не по себе. Растеряв былой уверенный настрой, он также привстал, однако Джено уже стремительно направлялся к выходу из класса, резко схватив свою все ещё расстегнутую сумку, от чего какой-то скомканный лист бумаги, лежащий поверх тетрадей, вывалился из неё. Донхёк растерянно посмотрел на всех присутствующих в комнате, бегая глазами от одного к другому и обратно, однако, прежде чем он успел что-то сказать, заговорил Джемин: — Не забывай, что мы трудимся ради школы, а эта песня должна понравиться мистеру Чхве. Мы здесь не просто время убиваем. — и, доставая на ходу телефон и набирая, видимо, Джено, так же удалился. Повисла неловкая тишина, которую Хэчан стремился чем-то заполнить, сказать хоть что-то, но все его слова обрывались, будучи даже не произнесенными вслух. Сделав глубокий вдох, он посмотрел в окно, понимая, что должен разрешить ситуацию, которую сам и спровоцировал, но мысли в голове, казалось, запутались окончательно. Уставший вздох заставил его повернуть голову обратно. — Ченлэ, Джисон, можете тоже идти. — сказал Ренджун, потирая переносицу. — Думаю, с Джено все будет нормально. Спасибо за работу. А вот вас, — он указал поочередно пальцем на Марка и Донхёка, — я попрошу остаться. Младшие собирались в спешке. Донхёк видел, что как только они переступили за порог класса, Ченлэ сразу же склонился к Джисону, тихо говоря ему что-то, а затем в последний раз оглянулся назад, прежде чем скрыться за поворотом. — Дерьмо ситуация, но что случилось, то случилось, — позитивно изрек Ренджун. — Хёк, я конечно понимаю, но, кажется, это задело Джено. — сказал он, закатывая рукава рубашки и подходя к доске. — Я не хотел… — сказал он, ерзая на стуле. — Знаю, — ответил он, — и лекции читать не собираюсь. Однако… — он взял в руки мел, начиная писать числа на доске. Мел издал неприятный скрип, отчего все трое поморщились, после чего Ренджун сломал его пополам, продолжая писать. — до Рождества три недели, до выступления две с половиной, а мы толком ничего и не сделали. Учитывая репетиции, предстоящие контрольные и срок на завершение песни, — мел продолжал мягко писать, оставляя после себя цифры и простейшие расчёты (возможно, Ренджун так успокаивался), — у нас едва хватает времени на все это. Ввиду всего в следующий раз мы сможем собраться только через два дня, и я надеюсь, что за это время вы наладите отношения. Ну, или хотя бы не станете мешать друг другу и другим. — китаец положил мел на полочку у доски, думая, стоит ли вытереть руки о лежащую тряпку. — Я пойду помою руки, и надеюсь, что за это время вы не поубиваете друг друга. — он удалился, потирая пальцы. На удивление напряженности между Марком и Донхёком не было. Скорее взаимная неприязнь, обусловленная непонятно чем. Хотя на самом деле Донхёк и знал, почему так относится к Марку, замечания и поведение в его сторону считал абсолютно беспричинными, а если на то и был повод, то он даже слышать его не хотел. Глядя в пол, он увидел скомканный лист бумаги, обронённый Джено. Подняв, чтобы донести до мусорки, он мельком увидел, что на нём были написаны наброски и различные идеи по поводу текста и посыла песни. Парень почувствовал укол вины. Донхёк так и хотел просидеть в тишине до прихода Ренджуна, чтобы выслушать его и как можно скорее вернуться домой, но неожиданно Марк подал голос: — Тебе действительно не нравится инструментал? — канадец смотрел внимательно и выжидающе, и Донхёк чувствовал себя так, будто его застали врасплох. И, может быть, ему хотелось ухмыльнуться и сказать, что вообще-то, да, придраться абсолютно к каждой мелочи, но сейчас у него не было ни сил, ни желания этого делать. Мелкая ссора, не значащая особо ничего, заставила его задуматься о том, что существуют другие вещи, помимо их особых взаимоотношений с Марком. — Не знаю, — ответил он. Даже будучи в таком настроении, ему не хотелось признаваться в том, как дело обстояло на самом деле. И он ожидал очередной глумящейся ухмылки от парня, но тот лишь кивнул головой. — Будь честнее в следующий раз, иначе просто написание песни может затянуться. — Я и так знаю, — грубее, чем хотелось, ответил Хёк. Он знал, что был не прав, но ему не хотелось выслушивать поучения в свой адрес от всех, особенно от Марка. Тот прыснул смехом, что заставило Хэчана удивленно поднять глаза. — Что смешного? — спросил он, не понимая, стоит ли ему злиться. — Я уже начал думать, что ты действительно меня ненавидишь, — ответил он, улыбаясь. Однако, прежде чем Хэчан успел спросить его, что он имеет в виду, в класс зашел Ренджун, не поднимая глаз на них и сразу заводя разговор: — В общем, не знаю, почему попросил вас подождать меня, потому что больше я ничего не хотел сказать. Как насчет сходить в кафе? — Я пас, — сказал Марк, — дела дома. Напиши, когда в следующий раз будем собираться. — Угу, — ответил Ренджун, — а ты, Хёк? Хёк только в этот момент заметил, что все это время глупо пялился на Марка, думая о его словах. — А? Да, да, пойду.

***

Лениво помешивая кофе пластмассовой ложкой, больше похожей на палочку, Донхёк слушал Ренджуна, говорящего что-то о предстоящей презентации по астрономии, которую повесили на него как на старосту класса и о том, как он не успевает следить за новыми мемами, а потому просит Ченлэ кидать больше тиктоков. Ответив ему, что мог бы помочь с презентацией, Хёк услышал только тихий смешок. — Я ему помочь хочу, а он… — на это китаец лишь закатил глаза улыбаясь. — Со своими проблемами разберись, — ответил он, — и вообще, ты же до сих пор презентации в паверпоинте клепаешь? Донхёк почувствовал, будто в его сердце воткнули нож. Ну, ладно, не так драматично. Возможно, зубочистку. — Не гони на паверпоинт! Может, он и устарел, зато в нём намного удобнее, чем на тех сайтах, где ты работаешь. — Не сайты, а ресурсы! — подняв палец в воздух, — ответил Ренджун, — и я работаю только в канве. — Ауф, — отметил Хёк, с хрустом откусывая горячий пирожок. — Как вообще вышло, что вместо кафе мы пришли в Мак? Вечер выдался теплым и помещение было заполнено огромной толпой: школьниками (и даже парой их одноклассников), студентами, уставшими работниками и их детьми, и много ещё кем. Парни еле заняли себе место в углу, где было значительно тише чем в центре и сновало меньше людей. Ренджун пожал плечами. — Я вспомнил, что оставил кошелек дома, а на карте не так много денег. Да и ближе вышло. Ты мне лучше скажи, — уже на этих словах Донхёк подавил в себе желание закатить глаза, копируя мимику китайца. — Что у вас с Марком? Что за враги в любовники? — если Хёк и ожидал чего-то, то точно не этого. — Почему сразу любовники? — громче, чем следовало бы, спросил он. — О, так ты признаешь, что вы сдвинулись с места. — он довольно зачерпнул ложку мороженого, — Ну, сначала гавкаете друг на друга, а потом смеетесь вместе. — Во-первых, смеялся только он, — кажется, этот комментарий только позабавил Ренджуна, — во-вторых, повторюсь, почему сразу любовники? Почему не друзья? Ренджун пожал плечами. — Мне просто больше нравится этот троп. Любимые бранятся — только тешатся. — отметил он. Донхёку в тот момент очень хотелось треснуть парня хотя бы по плечу, но тот сидел слишком далеко от него, чтобы дотянуться.

***

Дома Донхёк почувствовал себя одновременно спокойным и невероятно уставшим. И дело было не в общении с Ренджуном или остальными, ведь обычно он не уставал от общения с друзьями, а наоборот, чувствовал себя и бодрее и находил силы для повседневных занятий. Но сегодня что-то было не так и ничего не клеилось: чтобы переодеться, ему потребовался битый час и ему стоило немалых усилий после этого оторваться от кровати, в которой он лежал. Тишина успокаивала, поскольку окружающие звуки не могли донестись до той высоты, на которой жили Донхёк с его матерью. Посмотрев заданные задания и рассортировав их по категориям «обязательно», «можно улизнуть» и «нахуй оно надо», в последнюю из которых на этот раз отправился лишь поиск дополнительных материалов по теме их следующего урока, он сел за стол. Впрочем, такая сортировка не особо помогала, поскольку почти всегда почти все в итоге он считал обязательным к выполнению. Он запоздало вспомнил, что дома особо нечего есть, а мать будет ругаться, когда придет с работы, а потому обреченно застонал, но отправился на кухню чтобы посмотреть, что из продуктов у него имеется в холодильнике, однако и там его ждало разочарование: внутри было ещё более пусто, чем обычно, а потому ему не оставалось ничего иного, кроме как отправиться в магазин. Было холодно. Особенно вечером мороз пробирал до костей, заставляя прятать нос в воротнике куртки, а руки в карманах. Медленно падал мелкий снег, почти не видимый, но Донхёк был рад даже такому. Было скользко. Однако это не мешало машинам и редким грузовикам стремительно мчаться по дорогам, освещая дорогу светом фар, торопясь куда-то по своим делам, создавая тот самый городской шум, за который Донхёку не нравился Сеул. Вспоминая, как было спокойно в Тэгу, он усмехнулся. Было темно, хоть и фонари горели на той улице, где шел Донхёк, в освещении которых можно было разглядеть тот самый небольшой снегопад, искрящийся в теплом свете. И пусть до Рождества оставалось ещё прилично времени, различные украшения были на каждом углу, а гирлянды приятно мерцали, свисая с крыш магазинов и мирно покоясь на елях (искусственных или настоящих?). Однако и их света было недостаточно, а потому Донхёк, не глядя под ноги, был застан врасплох, когда неожиданно поскользнулся и выставил руки перед собой, уже готовый к встрече с асфальтом, не успевая даже прикрыть глаза и больно приземлился, расцарапывая кожу ладоней, и, кажется, сильно ударяясь коленом. Аккуратно встав и отряхнув джинсы от грязи и того небольшого количества снега, что покрывало поверхность, он с усмешкой подумал, как было бы забавно, если бы его кто-то поймал и он оказался в ситуации, которую обычно изображают в дорамах. Однако эту мысль он быстро отогнал, потому что так все равно почти не происходит, да и если переносить эту ситуацию в дораму, то именно он должен был ловить кого-то. Не то что бы он считал отношения парня и девушки единственными приемлемыми, просто ему было тяжело представить себя на месте того, кого ловили бы при падении. Скорее он бы… Он заметил, что его мысли несут его куда-то не туда, куда он хотел бы и решив отвлечь себя, начал думать, что бы ему приготовить. Он сорвался в магазин так быстро, что не успел решить, что он все-таки будет покупать. Остановив свой выбор на пибимпапе, он ускорил свой шаг, и, так как жизнь его, видимо, ничему не учит, посмотрел в небо, после разочарованно выдыхая небольшое облако пара. Звёзд не было видно и сегодня, и его любимый Эридан не мог радовать его глаз этим декабрьским вечером. Оно и понятно: в самой Южное Корее достаточно сильное световое загрязнение, и если в мелких городах или полях ещё было что-то видно, то в крупных — почти никогда. После готовки и выполнения домашки сил не осталось вовсе. Донхёк надеялся, что когда он проснется, то будет не утро четверга, а вечер субботы, хоть и понимал, что этого не случится.

***

Когда Джено заходил в класс, он хотел сразу же направиться к Донхёку, потому что чувствовал, что вчера всплыли не из-за чего-то стоящего и без предупреждения ушел, но увидел, что Хёк непривычно опаздывает. Так как они были в одном классе, особой проблемы это не составляло, но Джено хотел разобраться с этим с утра, а теперь будет думать об этом весь урок, прожигая взором дыру в спине старшего. Откинувшись на стул, он окинул взглядом класс, замечая лежащего на парте Джемина с растрепанными волосами и неожиданно спокойного Ренджуна. У Ренджуна болела голова. Он не мог дозвониться до Донхёка и после нескольких попыток оставил эту затею, решив сделать это позже. К тому же, Донхёк может придти в середине урока и объяснить причины напрямую учителю, а значит, ему, как старосте, не придётся отдуваться за него. В тот день Донхёк так и не пришел в школу.