Люминесцентные звезды

Сумка с глухим стуком приземлилась на пол. Будучи измотанным после учёбы, Марк не хотел ничего кроме простого стакана воды, за которым и проковылял на кухню, где встретил хлопочущую над обедом женщину. На плите варилось что-то, по запаху напоминавшее тушёные овощи, а в соседней сковороде жарилась, очевидно, курица, наполняя кухню приятным ароматом. Он так привык к холодной кухне за время её отсутствия, что был приятно удивлен этим вечером. Он давно не чувствовал себя так, будто находится дома. — О, Минхён, ты уже вернулся, — тепло поприветствовала его женщина. — Здравствуйте, тётушка Пак, — улыбнулся он ей в ответ, наливая воды из графина в стакан. — Я забыл, что вы должны были придти сегодня. Как она? — Я наладила все, что было нужно за эти две недели и теперь снова здесь. Она тоже идёт на поправку, — в словах женщины слышалась радость. — сегодня попросила на завтрак рисовую кашу, представляешь? Марк облегчённо вздохнул. Это определённо было хорошим знаком. — Сегодня никуда не уходишь? — спросила она. — Нет, я буду у себя. — ответил он, направляясь обратно в коридор, чтобы забрать сумку с учебниками и прошёл в свою комнату. Тётушка Пак давно стало кем-то больше, чем просто домработницей. Именно она помогала родителям Марка и воспитывала его, когда они только переехали в этот район. Её помощь оказалась особенно нужна ввиду того, что мать Марка сразила болезнь. Они давно знали, что эта проблема есть, но никто не ожидал, что она резко начнет усугубляться. И пусть поначалу все верили, что это ненадолго и лечение в клинике поможет, ситуация оказалась весьма серьезнее. Марк упал спиной на кровать, раскинув руки и глядя в потолок. В самом углу у стены он приметил до боли знакомые каракули, — маленькие звёздочки, нарисованные простым карандашом, когда он был совсем маленьким, — и горько усмехнулся. Ну, по крайней мере, хоть что-то в его жизни начало налаживаться, и многое ещё было впереди. Прикрывая глаза, он решил отдохнуть всего минуту, ведь ему ещё нужно было прочитать пару статей и не забыть навестить мать. Наконец-то он мог немного подремать. «– Тебе действительно нужно уйти? — спрашивал его мальчик, не поднимая на него взгляд. Марку не нужно было смотреть ему в глаза, чтобы знать, что он обижен. Он поначалу тоже обижался: на отца, на обстоятельства, на себя в конце концов. И, хоть это ни к чему и не привело, по крайней мере это позволяло понять, что творилось в душе напротив сидящего. — Прости, — тихо ответил он. Он не хотел уходить. Но не мог иначе. С грустью посмотрев назад, он увидел тёплые коричневые стены дома и понимал, что если уйдёт сейчас, то потеряет что-то нечто важное. Что-то, что он может и не вернуть больше, хоть и надеялся на то, что пройдет не так много времени, прежде чем он сможет сюда вернуться. Он бы отдал все, чтобы остаться здесь, но осознавал, что его поддержка была нужнее в другом месте. — Тебе действительно нужно уйти? — уже не такой маленький, но ещё и не взрослый парень спрашивал, выходя из комнаты в клетчатой пижаме и мягких тапочках. Он был знатно удивлен, когда утром к нему в комнату никто не зашёл, ведь так ждал этого дня и надеялся его встретить в тёплом кругу семьи. Маме недавно стало лучше и она, возможно, смогла бы даже приготовить ему его любимый суп с водорослями. Когда утром его встретил лишь холод комнаты от незакрытой форточки и яркий свет, пробивающийся через окно с распахнутыми шторами, он поёжился. Мужчина, завязывающий шнурки на ботинках, удивлённо поднял на него голову, когда парень подошёл к нему ближе. — Нужно, Марк. Ты же сам прекрасно знаешь, — он заботливо положил руку на щёку сына, поглаживая ее большим пальцем. — Когда у меня будут выходные, то мы сходим в парк. — мягко сказал он. — А пока будь хорошим мальчиком и присмотри за мамой, хорошо? Дверь закрылась с громким щелчком. — Ты говорил так и в прошлый раз, — тихо ответил он, сжимая маленькие ручки в кулачки, разворачиваясь и направляясь к комнате мамы. Негромко постучав, он приоткрыл дверь. — О, Марк, здравствуй. — любяще сказала женщина, лежащая в постели. — Мне сегодня немного хуже, вот и прилегла. С днём рождения, милый, извини, что не разбудила утром.» По щекам уже совсем не маленького Марка медленно скатывались слезы, оставляя небольшие влажные дорожки после себя.

***

— Да где его носит… — тихо выругался Ренджун, направляясь к дому Донхёка. Раньше он ни разу не пропускал школу без особой причины, а особенно не предупредив никого. Ему пришлось постараться, чтобы прикрыть его перед мистером Чхве, с которым он не хотел говорить в лишний раз на любые темы, отвлечённые от предмета, который он вёл, и кое-как убедил его в том, что Донхёку стало внезапно очень плохо и он сам ему все позже объяснит, а подготовка к фестивалю идёт полным ходом — инструменты настроены и только и ждут своего часа. Только после этого, видимо, удовлетворённый ответом, старик с красным в желтый горошек галстуком отстал от него и начал монотонно объяснять что-то про интегралы. Когда он, раздражённый, поскольку все свалилось на него, как на старосту шёл к дому друга, он увидел пирожные, выставленные на витрине кафе-кондитерской, мимо которой он шел. Оттуда приятно веяло корицей и уютом, а яркие огоньки обрамляли окна, через которые можно было увидеть посетителей, наслаждающихся чашкой чая или кофе со всевозможными десертами. Тяжело вздохнув, он направился внутрь, чтобы взять Донхёку тыквенный пряный латте, который он так любил. И пусть это, вообще-то, больше в американском духе, Хёку было наплевать и на все поддразнивания друзей, каждый раз, когда он его заказывал, он отвечал болезненным тычком в бок позднее, когда они этого совсем не ожидают. Также Ренджун взял лимонные тарты, дабы отомстить парню, уже с улыбкой представляя, как скривится его лицо, пока тот будет с усмешкой есть любимую китайцем сладость. Стук продолжался уже достаточное время, чтобы его услышали жильцы квартиры, но недостаточно, чтобы соседи обратили на это внимание, и когда Ренджун уже было хотел развернуться, дверь медленно открылась, будто была совсем тяжёлой, и из-за неё показался сонный парень, опухшими глазами глядящий на друга. — Ты что… — Ренджун ожидал многого, в том числе и этого, но всё равно был слегка разочарован, — всё это время спал? — Ну спал и спал, чё бубнить-то, — всё ещё хриплым голосом ответил Донхёк, открывая дверь пошире и пропуская парня внутрь, чтобы закрыть её за ним следом. Широко зевнув, он почесал затылок, прежде чем поправить подол явно широкой ему белой футболки. — Поставь чайник, я скоро буду. Ренджун уже не впервые лицезрел такую картину, однако всегда она происходила на каникулах либо выходных, поскольку Хэчан не позволял себе прогуливать уроки, поэтому происходящая ситуация чуть смутила его. Когда чайник вскипел, а сладости покоились на столе, в кухню вошел Донхёк, и взгляд его сразу же упал на стаканчик принесённого кофе. Заметив на нем стикер с его именем, а также нарисованной недовольной рожицей, он с благодарностью взглянул на Ренджуна, прежде чем попробовать напиток. — Всё ещё тёплый, — довольно отметил он, — спасибо. — Конечно тёплый — мне кажется, я руки обжег, пока нёс его. Все в порядке? Вопрос застал Донхёка врасплох. — А? — произнес он, оторвавшись от латте, непонимающе глядя на китайца. — Ты уроки пропустил, — напомнил тот, глядя на часы. Время клонилось к вечеру, а за окном уже начало темнеть, но это, казалось, вовсе не смущало хозяина квартиры, поскольку тот просто пожал плечами. — Ну, подумаешь. Ренджун изогнул бровь. — Ну ладно, ладно, я этого не планировал. Просто вырубился ночью, а будильники не услышал. — Раньше ты их не просыпал, — ответил Ренджун, наливая себе чай. — Ну, всё же должно рано или поздно произойти? — ответил Донхёк. — О, ты и пирожные принёс. — Ага, лимонные тарты, — услышав название десерта, кореец тут же скривился. — Ну, не всё же мне тебя баловать. Ты всё ещё должен мне за прикрытие перед мистером Чхве. — Я уж думал, что ничего хуже лимонных сладостей быть не может, — запричитал Донхёк, наконец допив свой кофе и потягиваясь. — Но, Ренджун, спасибо, ты настоящий друг. Всегда знал, что на тебя можно положиться. В ответ на это он получил только легкий удар в плечо, на что сразу же решил пожаловаться: — Да что ж у тебя за привычка бить людей… Вот так в больницу загремлю, а тебя и не пущу! А то еще натаскаешь мне лимонных пирожных. — Кто бы говорил, — хмыкнул в ответ Ренджун. На некоторое время повисло молчание. Было слышно лишь мерное тиканье часов, висящих на стене и шум города из широко открытого окна, из которого дул холодный зимний воздух, ободряя, но вместе с отдельными порывами заставляя кожу покрываться мурашками. Встав со своего места, китаец направился к этому самому окну и прикрыл его. — Заболеешь после душа, — коротко пояснил он парню, с волос которого пусть и перестала капать вода, но и сухими они не были. В ответ на это Донхёк лишь закатил глаза. — Зато не душно. — Придёшь завтра в школу? — почему-то взволнованно спросил Ренджун, доедая последний тарт (все же, мучать ими парня он передумал). — М… Да? Если ты решил, что я собрался стать прогульщиком и появляться в школе раз в месяц, как когда-то Джено, то боюсь тебя разочаровать. К твоему сожалению, — хотя я бы назвал это счастьем, — тебе придётся видеть меня до самого нашего выпуска. — Пару месяцев — не так много, — ответил ему парень, чуть улыбаясь. Оба подумали об одном и том же: что бы ни происходило в их жизнях, оставалось совсем немного до переломного момента. У них осталось совсем мало времени вместе, прежде чем они наверняка пойдут разными путями. Хотя уже сейчас они виделись вне школы крайне редко, поскольку подготовка к итоговому экзамену отнимала огромное количество времени, и было чудом, что они находили часы для стабильных собраний клуба. — Как он там? — спросил Хэчан, опустив взгляд в пол, пока его пальцы нетерпеливо постукивали по кружке, находящейся в его руках. — А? — Джено. Как он там? — повторил парень, прокручивая события предыдущего дня и чуть нервничая. — Он искал тебя. Это заставило Хэчана резко поднять взгляд на Ренджуна. — Вроде хотел извиниться, но точно не знаю, — пожал плечами тот, отпивая чай. — А еще к нам приходили SHINee и устроили концерт в столовой. — Ой, да ну тебя, — Донхёк встал, чтобы налить себе ещё кофе. — И вообще, тебе домой не надо? — Уже выгоняешь? — хмыкнул он. — Но мне действительно пора. Сейчас первым делом отпишусь мистеру Чхве о том, что ты просто прогулял, чтобы тебя выкинули из школы. — с этими словами он поднялся, опираясь на колени. — Дед, — усмехнулся Хёк.

***

Дни в школе стали чуть терпимее. Донхёк наконец-то стал более или менее высыпаться, что не могло его не радовать. По крайней мере, теперь по утрам он находил в себе силы поговорить с матерью перед тем, как она отправится на работу и даже проверить, положил ли он в сумку всё необходимое. Марк стал появляться чуть реже. И, пусть это не могло не радовать Хёка, он чувствовал, что, возможно, в некоторых высказываниях он был слишком резок с ним, и отчасти беспокоился, повлияет ли это на их песню. Звучание их инструментов было более-менее определено, однако главной задачей оставался всё же текст. В ходе долгих обсуждений, в которых Хэчан пусть и принимал участие, но старался особо не высказываться, а особенно подавлять некоторые колкие комментарии, было решено собрать наброски Ренджуна и Джемина, и передать их Джено с Марком на окончательную обработку. Теперь всё оставалось за ними, и следующее собрание было запланировано через пару часов, где Хэчан увидит Марка впервые за неделю. Не то что бы он скучал, просто ему казалось, что вместе с ним члены клуба больше походили на близких друзей, выглядели более сплочёнными, и вообще атмосфера с ним, кажется, была более расслабленной. С Джено всё тоже стало спокойнее. Сразу по возвращению Хэчана в школу они поговорили и осознали, что оба слегка погорячились, в конце обменявшись улыбками, хоть при этом у каждого из них остался небольшой осадок на душе и чувство недосказанности, и, возможно, небольшая неловкость. На некоторое время они стали чуть меньше общаться друг с другом, однако Хёк понимал, что такая незначительная ссора никак не могла на это повлиять. Когда они сидели всемером в пустом классе, уставившись в экран ноутбука Марка и внимательно читали текст, все почувствовали толику уважения к Марку и Джено. Да, черновой вариант был и так неплох, однако изменив не так много, эти двое, казалось, полностью преобразили текст, в нужных моментах расставляя те или иные акценты. Больше всего, по-видимому, был впечатлён Ченлэ, то и дело отмечая те или иные строки и перечитывая текст про себя несколько раз, с восхищением глядя на парней. — Мне не нравится эта часть, — тихо сказал Донхёк, когда в классе не осталось уже никого, кроме Марка и Ченлэ, от которого говорящий получил недовольный взгляд. — Не вредничай, — отметил рыжий, откидываясь на спинку стула. — Нет, я серьёзно, — ответил ему кореец. — Просто… мне кажется, между ней и следующей частью куплета слишком сильное различие. Как будто вырвали куски из разных частей сюжета, понимаешь? — Неа, — честно ответил ему Ченлэ, ещё раз переводя взгляд обратно на экран ноутбука и перечитывая нужный отрывок ещё раз. Да, возможно, там были некоторые шероховатости в рамках смысла и сюжета песни, но они казались парню настолько незначительными, что он не понимал, почему Хэчан решил заострить на этой внимание. — Ты прав, — неожиданно сказал Марк, сосредотачиваясь на знаках на экране. — Я изменю её. Донхёк не ожидал, что всё разрешится так легко и быстро. Опешив, он почему-то почувствовал нужным оправдаться: — Погоди, ты не обязан… В плане, ты же и так много над этим работал, верно? Возможно, мне нужно обдумать всё ещё раз, чтобы понять смысл строк… — Нет, мне тоже показалось, что они не совсем вписываются сюда. Я сомневался, стоит ли их менять, особенно учитывая реакцию остальных, но с учётом твоего мнения, думаю, всё же придется это сделать. — он коротко улыбнулся ему. Донхёк почему-то почувствовал себя не на своём месте, пока Ченлэ переводил взгляд с удивлённого лица корейца на спокойное Марка. — Спасибо, — тихо и слегка неуверенно произнёс парень, не зная, нужно ли в такой ситуации благодарить вообще. — Хён, а откуда ты всё это знаешь? Ты учился музыке? — спросил Ченлэ, лежащий на сложённых на парте руках. Тот в ответ только пожал плечами. — В Канаде у меня было много свободного времени и я скорешился с парой человек, и мы решили создать что-нибудь. Помню, даже хотели создать свою группу, но в итоге остановились на чём-то менее глобальном и просто пробовали себя в написании песен. Первые были больше похожи на саундтреки для индийского кино, под которые показывают кучу спецэффектов. Хэчан улыбнулся. Всё же, узнавать кого-то с новой стороны оказывалось не так плохо, особенно когда осознаешь, что эти люди изначально ничего плохого тебе не желали. Не желали же? Задумавшись, Донхёк понял, что всё это время шутки в свою сторону от Марка слышал лишь он, и порой Джено, для остальных же Марк был кем-то вроде старшего брата, который мог помочь с тем или иным решением, а в свободное время позависать вместе, и, возможно, поиграть в баскетбол или покататься на скейте. Вообще, их отношение друг к другу было слегка предвзятым, и причину Хёк все еще не мог найти. Может, он просто такой человек? Тогда почему он ведёт себя со всеми по-дружески и учтиво, исключая его и человека, с которым он знаком достаточно давно и считает своим другом? Ответ на это он всё ещё не знал. Однако знал Марк, с небольшой усмешкой наблюдая за корейцем, который, очевидно, уже не слушал их разговор и думал о чём-то своём. — Хёк, — тихо позвал он, отчего Хэчан тут же поднял голову и повернулся в его сторону. Он не знал почему, но отчего-то его голос звучал так, чтобы всегда обращать на себя внимание парня. — Ты с нами? — А? А, да… Просто задумался. Марк опёрся на ладонь, пока его рука опиралась на парту, согнутая в локте. Он всё ещё смотрел на Донхёка и Ченлэ почему-то почувствовал себя там лишним.