Вторая директива

Более изнурительной тренировки Атлас не помнил. Его наставник был везде и нигде, он двигался с невероятной скоростью и умудрялся между ударами применять еще и энергию. Для таких атак кому угодно, включая самого Атласа, потребовалась бы хотя бы одна лишняя секунда, но Асхетон делал это с кажущейся легкостью. В нем как будто бы сочеталось все сразу — ловкость, точность, физическая выносливость и мощь. Сомнений в том, почему именно он являлся главнокомандующим армии Вечных, не возникало. Атласу легко представлялось, как облаченный в боевые доспехи и шлем Асхетон вел корабли в наступление и смело брал знаменитых своей неуязвимостью гасхан на абордаж. За два часа Атлас успел несколько раз побывать в нокауте, получить ожоги и бесчисленное множество ссадин. А если бы он так и забыл про шлем, к этому бы добавились повреждения головы. Асхетон же в свою очередь выглядел лишь растрепанным и усталым, но не раненым. За все время Атласу удалось его атаковать только два раза, один из которых был отражен, а другой блокирован. То, что его ментор окажется сильнее, было ожидаемо — а иначе какой смысл тренироваться? Но демонстрация их разницы оказалась уж слишком наглядной. Подкрадывающаяся боль, обещающая вскоре стать полноценной, не способствовала спокойному принятию своего оглушительного фиаско. Словно решив добить Атласа контрольным, в конце тренировки Асхетон с бессердечной прямотой выдал: — У нас впереди много работы. Пока это никуда не годится, — он вытер лоб рукавом и добавил: — Так у тебя ничего не получится. Чувствуя, как внутри что-то закипает, Атлас выкрикнул: — Что? Что у меня не получится? Он тут же осекся — кто он такой, чтобы повышать голос на верховного адмаршала? Разрешение называть его без титулов не давало права на подобное поведение. Асхетон, однако, выглядел скорее удивленным, чем оскорбленным. Атлас сглотнул, вновь обретая самообладание, и торопливо продолжил: — Прошу прощения, сэр... Старший. Но для чего мне эти тренировки? Против кого мне драться? Асхетон пожевал губами, быстрым движением распустил хвост, встряхнул головой и задумчиво запустил пятерню в волосы. — Тебе не сказали, — это прозвучало не вопросом, а констатацией факта. Повисла мучительная пауза. Асхетон отвел взгляд, а щеки его едва заметно порозовели — механизм изменения цвета кожи был привязан у андроидов к эмоциональным реакциям. Знаменитая эвристика сознания, качественно отличающая андроидов от обычных роботов, плотно переплеталась с чувственной сферой — если не будет одного, то не будет и другого. Это единство и являлось причиной, по которой все андроиды обладали спектром эмоций. «Забавно... ведь обычно чем старше модель, тем более ограничены ее эмоциональные реакции, — подумал Атлас. — Но я совершенно не ощущаю урезанность его эмоций. Более того, я даже их прочесть толком не могу!» Асхетон сказал негромко: — Прости, но я не думаю, что готов быть тем, кто объяснит ситуацию. Тебе... вероятно, скоро сообщат, — добавил он, словно извиняясь. Атлас не нашелся с ответом и просто по обычаю чуть поклонился и вышел из тренировочного зала. Боль и недосып догнали его на входе в апартаменты — он был полностью выжат, хотя день только начинался. Быстро написав Оранго, что сегодня встречу придется отменить, он прошел в ванную. Шипя и извиваясь, как раненая змея, он с трудом вылез из тренировочного костюма и шагнул в душ. Прохладная вода не принесла облегчения, нещадно кусая его поврежденную кожу. Андроиды имели возможность несколько притушить болевые ощущения, но такая практика считалась опасной. У Атласа, однако, сейчас не было выбора — не то чтобы для него существовали болеутоляющие таблетки. Он жмурился от неприятных ощущений и успокаивал себя тем, что вода непременно поможет восстановлению клеток. Атлас осторожно промокнул полотенцем тело и встал перед зеркалом, оценивая масштабы повреждений. Подняв локти, он в полуобороте осмотрел длинную царапину на боку — не успел уйти от удара подручным предметом. Затем повернулся спиной и посмотрел на содранную кожу на лопатках и ниже поясницы — проехался по полу. Ничего серьезного, конечно — только неприятно и унизительно. Да, не так он представлял себе встречу с легендарным Асхетоном. «А я-то еще думал, вот похвастаюсь перед Тафари, он обзавидуется», — с грустной иронией подумал Атлас. Еще немного покрутившись у зеркала, он, с трудом сгибая обожженные пальцы, залечил то, что смог. Починка контуров путем манипуляций с энергией являлась одним из умений, которыми Атлас в обычном состоянии мог бы по праву гордиться. «Нужно поспать... попозже за учебу сяду», — Атлас притушил свет и аккуратно, стараясь поменьше тревожить места ссадин, скользнул под одеяло. Он отключился почти сразу же. Назначение на миссию, о котором упомянул Асхетон, пришло на следующее же утро. И вместо того, чтобы пролить свет на ситуацию, оно запутало ее еще больше. — ...Хранитель? — недоверчиво повторил Оранго. Они встретились в комнате отдыха вечером того же дня, правда совсем ненадолго. Занятия с Асхетоном стояли в расписании раз в два дня. При таком графике времени ни на что, кроме учебы, не хватало, но сейчас Атласу просто необходимо было выговориться. — Но это еще не самое странное, — нетерпеливо сказал он. — Введи координаты моей будущей планеты в справочник. Оранго немедленно набрал длинный ряд цифр во встроенном в стол терминале. Между ними повисло голографическое изображение планеты и побежали строчки технических характеристик. — Скийя, третья планета системы Эйдолона... — забормотал Оранго, вчитываясь в текст. — Так что тут у нас?.. Ядро, состав атмосферы, коры и мантии, хорошо... удаленность от звезды, магнитное поле, разброс температур, скорость вращения, ладно... Атлас терпеливо ждал, положив подбородок на сложенные руки. — Гравитационный коэффициент, проводимость, ага... Дата колонизац... так, погоди-ка. В смысле? — Оранго выключил голограмму и вперился в Атласа недоуменным взглядом. — Она что, уже колонизирована? — Причем еще до моего рождения! — И что это все значит? — растерянно спросил Оранго. — Кто бы мне пояснил, — Атлас недовольно закатил глаза. И тут же добавил про себя: «Я знаю самого вероятного кандидата на эту должность... если, конечно, мне удастся его разговорить». Мысли о скорой тренировке с Асхетоном вызывали волнение и некоторый страх. Этот орешек мог оказаться Атласу не по зубам не только в бою, но и в диалоге. — На территориях Союза что, недостаточно пригодных для колонизации планет, что тебя отправляют на уже освоенную? — не унимался Оранго. — Если мини-мир уже интегрирован, то что вообще тебе там делать? — У Хранителей много обязанностей помимо этого, — Атлас пожал плечами. — Мы следим за развитием биосферы и общества, собираем данные, проводим различные эксперименты. Но самое главное, мы предупреждаем Вечных о возможной близости гасхан, чтобы они успели послать боевой корабль для защиты. Конечно, разведка просчитывает их вероятные маршруты, но эти гады иногда появляются внезапно, так что из центра не всегда уследишь. Оранго поскреб подбородок. — Что-то вроде впередсмотрящего на судне? А не логичнее ли просто установить орбитальные пушки помощнее? Атлас усмехнулся. Оранго мог быть гением в механизмах, но он совершенно ничего не понимал в обязанностях Хранителя. — Какие-то средства защиты у планеты есть, но все они должны быть хорошо скрыты от местных, а их эффекты замаскированы под какие-то естественные явления. Сам понимаешь, в таких условиях особо не разбежишься. В истории практически каждой планеты ядра Союза еще до открытия Семян Жизни был хотя бы один печальный эпизод первого контакта с варварскими мирами. Предоставление неразвитому обществу технологий за пределами его понимания в лучшем случае приводило к жестоким вооруженным столкновениям, в худшем — к полному уничтожению планеты. Поэтому Центр Планового Управления, на тот момент являвшийся главным органом власти Союза, быстро отказался от идеи насильно ускорять развитие цивилизаций. Вместо этого за такими планетами было установлено наблюдение. Эта схема работала почти век, пока не появились гасханы — цивилизация, с которой были бесполезны переговоры или соглашения. Их внезапные нападения и являлись главной причиной того, что человечество не могло покинуть освоенные территории. Пришедшие на смену ЦПУ Вечные решили проблему назначением андроидов-Хранителей в отдаленные миры. Причем особенно они оказались востребованы именно при колонизации и сразу после нее, когда цивилизация наиболее уязвима. — Так что об отсутствии работы не переживай. Меня же интересует куда более важный вопрос, — Атлас побарабанил пальцами по столу и поднял на Оранго выразительный взгляд. — Планета была колонизирована кем-то — не сам же себя мини-мир интегрировал! Так куда делся прежний Хранитель? — Сейчас узнаем. Оранго потянулся было к панели терминала, но Атлас остановил его, тронув за руку: — Бесполезно, я уже искал. Ни названия посевного корабля, ни имени Хранителя в открытом архиве нет. Вероятно, файлы засекречены — другого объяснения мне в голову не приходит. Оранго покачал головой и задумчиво выдал: — И на что ты только подписался? — Ты говоришь так, как будто у меня есть выбор, — Атлас невесело усмехнулся. — Первая директива — подчиняться Вечным, не забыл? Назначение есть назначение. Они еще немного поговорили, строя самые различные догадки, а затем Атлас все же направился в апартаменты. Ему не очень-то хотелось снова опозориться перед Асхетоном на завтрашней тренировке, и чтобы улучшить свои шансы в бою, следовало лечь пораньше. Выговориться действительно помогло. В голове немного прояснилось, и к тому моменту, как Атлас дошел до своей двери, он уже рассуждал спокойно. Возможно, его задание описали так сухо, потому что оно слишком обширно и конфиденциально, чтобы вместиться в простой приказ? У Вечных наверняка была весомая причина дать ему именно такую миссию. Не отправят же его на планету, предварительно не сообщив необходимых подробностей, ведь так? Утро настало слишком быстро. За два дня раны Атласа успели затянуться, однако он совершенно не чувствовал себя готовым к новым. «С другой стороны, это шанс узнать что-то о моей миссии», — попытался он подбодрить себя. Асхетон был столь же немилосерден и даже менее разговорчив, чем в прошлый раз. Так себе педагогическая методика, по мнению Атласа, впрочем, он бы ни за что не решился высказать это вслух. Бой прошел едва ли не хуже предыдущего, и Атлас бы затруднился ответить на вопрос, что пострадало больше: его тело или его гордость. — Я подумал над твоим вопросом, и ответ на него положительный, — сказал Асхетон под конец. Эти слова сбили Атласа с толку. Единственный вопрос, о котором он мог сейчас думать, касался его миссии, и ему потребовалась секунда, чтобы вспомнить, о чем они говорили в тот раз. — Мы будем использовать оружие в дальнейшем. Но пока для минимизации повреждений обойдемся без него. Это могло бы звучать издевательством, если бы голос Старшего был хотя бы чуть менее равнодушным. Более того, Атлас хотел, чтобы это было так — это бы дало ему внутренний карт-бланш на злость в ответ. «Черт бы тебя побрал», — думал он, глядя, как Асхетон наконец-то избавляется от своего мешковатого пуловера. Стойкая неприязнь к верховному адмаршалу, его непробиваемому хладнокровию, строгому тону и глухой неотзывчивости перебила даже трепет перед ним. Атлас собирался мысленно добавить еще пару крепких слов, но вдруг замер, вперившись в Старшего взглядом. Нижняя майка, как и другая одежда, сидела на нем ужасно — словно с чужого плеча. Но не сомнительный стиль Асхетона приковал внимание Атласа, а причудливый выступ в центре грудной клетки. «Похоже на дополнительную защиту центрального процессора... Боится, что я пробью его?» — подумал он. Осознание того, что эти тренировки тоже что-то значат для Асхетона, придало уверенности. Атлас прямо спросил: — Старший... почему я лечу на уже колонизированную планету? — он смотрел ему прямо в глаза, как бы давая понять, что его проигрыш в бою не означал готовности уступить во всем. Асхетон шумно вздохнул и посмотрел на свои руки. По-видимому, он ожидал этого вопроса и успел смириться с тем, что отвечать все же придется. — Ты не первый Хранитель Скийи. — Это я уже понял. Что случилось с первым? — Неправильная постановка вопроса, — сказал Асхетон, не поднимая взгляда. — Что случится с первым. Атлас, может, хотел бы что-то сказать, но кроме междометий в голову ничего не шло. Он начинал в полной мере понимать свою весьма деликатную ситуацию и почему в приказе не нашлось места таким деталям. Асхетон посмотрел на него с какой-то неоднозначной смесью эмоций, среди которых ясно читалось лишь одно: эта тема была ему неприятна. Весь путь от зала до апартаментов Атлас корил себя за то, что не решился задать уточняющих вопросов. Кто этот первый Хранитель? Почему на его место понадобился новый? Что он сделал такого, что его решили сместить, да еще и таким образом? Все указывало на то, что их встреча не будет мирной. Одно из двух: либо прежний Хранитель о происходящем не осведомлен, либо же категорически с ним не согласен, и Атлас не знал, что из этого хуже.