Вторая директива

Вероятно, Тафари нашел Асхетона той же ночью — на следующий день Атлас мельком увидел их вместе. Они выглядели как старые знакомые и явно обсуждали какие-то будничные вопросы. Несмотря на любопытство, Атлас воздержался от того, чтобы выпытывать у Тафари подробности. «Если бы это было что-то стоящее и при этом не секретное, он бы поделился сам», — решил Атлас. Следующий к Зилону звездолет заканчивал последние приготовления, и к концу недели они с Оранго вновь стояли в главном доке — на этот раз чтобы проводить Тафари. Тот выглядел очень довольным и сиял так же ярко, как нацепленные поверх формы украшения. Ослепительно улыбаясь, он вел диалог с одним из своих офицеров. Серо-стальной силуэт «Агатеса» занимал почти весь иллюминатор. Корабли космического флота делились на шесть основных категорий: грузовые, технические, транспортные, боевые, исследовательские и посевные. «Агатес» принадлежал к этой последней, самой редкой и несущей бесценный груз. Гладкий эллипсоид камеры мини-мира с пророщенным Семенем Жизни блестел, словно вылитый из ртути. На боку корпуса стояла маркировка Гелутари: одна из первых присоединившихся к Союзу, она являлась передовым центром кораблестроения. Атлас впервые видел посевной корабль так близко, и оказался захвачен зрелищем. Оранго, похоже, разделял его эмоции. Он тихонько пробормотал: — Не представляю себе, как в такой маленькой камере содержится целый мир... — Обратное сжатие пространства-времени, — на автомате выдал Атлас. Он как раз недавно изучал этот материал. — Пространство так сильно скручено, что за счет камерной инверсии время внутри идет очень быстро. По мере развития организмов пространство расширяется, а время замедляется. К моменту появления человекоподобных камеру цепляют на посевной корабль. Под контролем Хранителя она интегрируется в выбранную планету, завершая колонизацию. Для цивилизации же ничего не поменяется: она еще не вступила в эру географических открытий. — Там еще и люди живут, — Оранго присвистнул. — Нет, ты не подумай, я теоретически-то это понимаю, но все же... эх. Не имеющий себе равных в умении появляться в самый интересный момент Тафари как раз присоединился к ним. — Ну что, как вы тут? — он глянул на Атласа. — Давишь нашего инженеренка интеллектом? — Такого задавишь, — фыркнул тот. — Нет, вы представьте, у них глаза на лоб полезли бы, узнай они, что их провезли через пол-галактики на звездолете! — пробормотал Оранго, все еще глядя на корабль. Тафари только передернул плечами: — Да ну. Списали бы все на магию и жили себе дальше. И вообще, тинугонцев, землян, каньябов, гелутарян, сафрошей и прочих тоже ведь так провезли в свое время. И ничего, живут. Тот факт, что на каждой из планет Союза независимо друг от друга развились примерно одна и та же фауна и всего один вид людей разумных, считался не случайным. В докосмическую эпоху планеты не имели никаких контактов друг с другом, и потому общий генофонд разжигал оживленные дебаты. Одни ученые придерживались версии, что в схожих условиях просто развиваются схожие признаки, другие же настаивали на заселении извне. У каждой из версий были свои плюсы и минусы, и, как показала космическая экспансия, истина оказалась синтезом обеих. Корабли первопроходцев обнаружили и другие заселенные людьми планеты, причем на разных стадиях развития общества — от первобытного до индустриального, а также ряд планет со следами вымерших цивилизаций. Также в ту эпоху исследователи впервые нашли Семена Жизни, давшие исчерпывающее объяснение общему генофонду, но породившие куда больше вопросов о том, кто и зачем разбросал их. Семя Жизни включало в себя информацию об общем ДНК-фонде, из которого в зависимости от планетарных условий одни виды выживали, другие вымирали. Найти не проросшее, но полное потенциала Семя Жизни считалось редкой удачей. Реплицировать эти загадочные объекты ученые так и не научились, но им удалось создать камеры проращивания. Что-то вроде высадки рассады, но для целой экосистемы. Оранго поскреб затылок, шумно выдохнул и наконец отвел взгляд от «Агатеса» — не в его натуре было надолго задумываться над глобальными вещами. Он улыбнулся и облегченно сказал: — Ну, по крайней мере мы не из этих... живых, — он качнул головой на камеру мини-мира, — Мы — команда кремниевых, — с гордостью проговорил он. Мягкий звон оповестил о готовности корабля принять экипаж на борт. Тафари одним широким жестом обнял друзей и развернулся к выходу на посадку. В этот момент Атлас уловил движение высокой нескладной фигуры среди других — Асхетон тоже пришел попрощаться. Он жестом подозвал Тафари к себе, они о чем-то негромко поговорили и пожали друг другу руки. Затем Асхетон поочередно кивнул Оранго и Атласу, нимало не смущаясь того, что они совершенно не знакомы, и поспешил прочь из дока. Еще несколько дней пролетели незаметно. Подогнанное под средние сутки освещение станции имитировало день и ночь. Атлас усиленно учился в светлое время, а вечера старался проводить с Оранго, выжимая максимум из его стремительно заканчивающейся увольнительной. Совмещать получалось не всегда, и Атласу приходилось жертвовать сном. В отличие от механических роботов, андроидам были необходимы такие вещи, как воздух, сон, вода и даже иногда еда. Они могли обойтись без дыхания, но недолго — регулярная подпитка кислородом обеспечивала вентиляцию контуров. Вода требовалась для восполнения специальной проводящей жидкости, обеспечивающей синтетические ткани питанием. Еда же не являлась главным источником получения энергии, но могла использоваться таким образом. Вообще в бытовых вопросах андроиды во многом копировали людей, разве что удовлетворялись меньшим. Пусть и не часто, но им периодически нужно было избавляться от отработанных элементов или, например, принимать душ: налет из биопленок не способствовал работе электроники. Требовались и техосмотр, и мелкий ремонт, заменяющий живым визит к врачу. Андроид мог пораниться: мелкие повреждения обычно заживали сами, при нанесении же глубоких ран могла потребоваться замена деталей. Андроида возможно, хоть и нелегко, было убить. Их же бессмертие на деле ограничивалось сроком службы биомеханики, который все равно превышал отведенное людям время. Самой негибкой потребностью являлся сон, служа глубокой перезагрузкой. Он давал оперативной памяти возможность избавиться от переполняющей информации, придать данным структуру и распределить их. И чем андроид сильнее уставал, тем потом дольше ему приходилось спать. Именно так и вышло у Атласа. Уже которое утро он чувствовал себя совершенно мертвым. Учитывая, что он никогда и не был живым, это могло прозвучать забавно, но ему было не до смеха. Он тяжело выскребся из кровати и понес себя в ванную. Андроидам не обязательно раздеваться или ложиться для сна, тем не менее хорошо подготовленный процесс существенно влиял на качество последующей работы всей биоэлектроники. И человека можно уморить так, что он уснет сидя или стоя и с открытыми глазами, но разве сравнится это с полноценным отдыхом? «Полноценный отдых — это то, что мне в ближайшее время не грозит». Атлас недовольно уставился на себя в зеркало, прекрасно понимая, что единственный, кого имеет смысл в этом винить, смотрит на него в ответ. Компьютер тренькнул принятым сообщением, и Атлас дернулся от волнения. Неужели долгожданное назначение? Наскоро закончив утренний туалет, он открыл официальный приказ с печатью станции и не поверил своим глазам. — Боевые тренировки под менторством... Асхетона? — пробормотал он. Глянул на часы и осознал, что до назначенного времени осталось всего двадцать минут. — Что за?.. Атлас в недоумении перечитал лаконичный текст, но тот не содержал дополнительных подробностей. Он не припоминал, чтобы Тафари, Оранго или другие андроиды говорили о каких-то тренировках. «Еще скажи, он сюда специально ради нас прибыл». С чего бы вдруг такой важной единице, как Асхетон, тратить на него время? Ответ напрашивался сам собой: этого требует его будущая миссия. «И что же это, интересно, за миссия такая? Отправят воевать с гасханами? Сомнительно, чтобы Асхетон каждого солдата лично готовил, — судорожно думал Атлас. — Ладно, даже если так, но шесть месяцев углубленного курса планетарного развития-то тут тогда при чем?» Перед выходом он благоразумно облачился в специальную защитную «кожу» — цельный темный костюм из плотно облегающего материала — собрал волосы в тугой пучок на затылке и надел перчатки. Встреча была назначена в просторном и мягко освещенном тренировочном зале. Асхетон уже ждал его, стоя перед вмонтированным в стену широким экраном и перелистывая доступные опции для моделирования. Внимательный и сосредоточенный, вблизи верховный адмаршал еще больше напоминал книжного червя или заучку-программиста, однако Атлас не поддался такой наивной аналогии. Он точно знал, кому из них двоих сегодня уходить со ссадинами. Атлас не был новичком в боевых искусствах и владении оружием. Как и остальные офицеры космического флота, он регулярно сдавал нормативы, а как андроид, он обучался управлению энергией — на вид как старая добрая магия. Но сейчас он волновался еще и потому, что Асхетон одет в самую обычную одежду: брюки-карго болотного цвета, серый пуловер и едва прикрывающие голень ботинки на шнуровке. Его отросшие каштановые волосы были собраны в небрежное подобие хвоста, но на этом его внешняя готовность к тренировке и заканчивалась. «Даже переодеться не удосужился, — Атлас чувствовал, как улетучиваются остатки его уверенности в своих силах. — Не похоже, чтобы он воспринимал меня всерьез». Асхетон повернулся, протянул ему руку и без приветствия произнес: — Не нужно титулов. Называть меня Старший и на «ты». Начнем. Он вел себя так, словно им обоим было доступно какое-то общее знание о том, что и почему сейчас произойдет. Атласу хотелось задать этот вопрос, но, не сориентировавшись достаточно быстро, он просто послушно пожал его руку. Асхетон выглядел равнодушным, но при этом не отчужденным, и это смутило Атласа. В два нажатия на экран Асхетон смоделировал колонны и минимальное количество мебели — видимо, в качестве дополнительных препятствий во время боя. — Твоя задача — обездвижить меня любыми доступными тебе способами, — сказал он. — Конечная цель — получить меня в свое распоряжение, а уж окажется ли это энергетическая волна или же удар стулом по голове — не важно. Я, разумеется, буду сопротивляться. Атлас вдруг сообразил, что не активировал встроенный в защитную «кожу» шлем. — Сейчас, секунду, — сказал он, пытаясь нащупать кнопку на воротнике-стойке. — Не будет у тебя никакой секунды, — безжалостно ответил Асхетон. Без дальнейших предупреждений он выбросил руки вперед, посылая энергетический разряд. Атлас отмахнулся от него, выставив левую руку наподобие щита и посылая разряд в потолок. За первым уже следовал второй, третий и четвертый — настоящий обстрел с разных углов. — Нападай! — крикнул Асхетон, подбираясь к Атласу ближе. «Да как?» — подумалось тому. Защита всегда была его сильной стороной, а потому в бою выдержанную позицию он предпочитал бездумному наступлению. Но сейчас, даже если бы он был настоящим берсерком, напасть на Асхетона просто не представлялось возможным — тот был слишком быстр и точен. Атлас все-таки улучил секунду, чтобы активировать прозрачный голубоватый барьер шлема — это почти стоило ему удара под дых. Асхетон перешел в рукопашный бой, ловкости которого можно было позавидовать. Отступив на шаг, Атлас выставил энергетический щит, отбросивший Асхетона назад — это можно было бы считать его первым более-менее удачным приемом за весь бой. Асхетон взмахнул руками, меняя центр тяжести и подаваясь корпусом вперед. Он быстро обрел равновесие, снес жалкие остатки щита мощным разрядом энергии и в два прыжка вновь оказался рядом с Атласом. В следующий же момент тот был брошен через бедро и едва успел сгруппироваться для кувырка, чтобы не упасть мешком. — Ну, так себе, — честно признал Асхетон, подавая ему руку. Его хватка оказалась неожиданно крепкой и никак не вязалась с его тощими предплечьями. Поднявшись, Атлас на секунду оказался с Асхетоном лицом к лицу. Он поразился его глазам: невероятного синего цвета, какой бывает после захода солнца где-нибудь в небесах над планетой. «У андроидов таких глаз не бывает», — пришла ему иррациональная мысль, но обдумать ее не удалось. Асхетон коварно использовал близость, чтобы нанести удар. В груди Атласа словно бы образовался вакуум, и не успел он толком осознать ситуацию, как был отправлен в полет энергетическим разрядом. Атлас тяжело упал навзничь и успел лишь раз вздохнуть дымящейся обожженной грудью, как Асхетон уже был рядом, собираясь пригвоздить его к полу коленом. Атлас быстро откатился в сторону и поднялся на ноги, но Асхетон оказался проворнее, уже заходя с подсекающим ударом. Атлас и сам не знал, какие силы позволили ему дождаться короткого перерыва, который он потратил, чтобы судорожно напиться из фонтанчика. Едва вытерев губы, он, боясь ляпнуть что-нибудь не то, сумел задать только один вопрос из роившихся в его голове — причем даже не самый животрепещущий: — Мне разрешено пользоваться оружием? Асхетон поднял на него внимательный взгляд и помолчал, обдумывая ответ. Атлас вдруг понял, что Старший за все это время почти не вспотел. «Невозможно...» — подумал он ошеломленно. Биомеханической коже, как и живой, требуется эластичность, а организму андроидов — контроль над температурой, так что у них существовал свой аналог потения. Выделяемая жидкость отличалась по составу, но выполняла ту же функцию, что и у людей. «Да, он не считал спиной все колонны в зале, как я, но тоже двигался и выполнял физические упражнения... Так почему?» — Я подумаю, — наконец, ответил Асхетон. Он глотнул воды из бутылки, а затем бесстрастно объявил перерыв оконченным. Атлас встал в боевую стойку — это безумное занятие обещало стать долгим.