Maria

***

— Считаешь себя святой надев робу? — Издевательски протянул Хисока как бы невзначай кружа вокруг маленькой женской фигуры словно коршун над трупом. — Ответь же мне. О, святая Мария! — Хисока делано торжественно всплеснул руками и все же преградил монахине путь. — Хисока… Отойди. — Отойти? — Именно, мне все равно что ты хотел сказать или сделать.       Моро повернул голову вбок, раздражённо цыкнул и схватил женщину за предплечье: — Тридцать лет! Ты хочешь похоронить себя сейчас? Да про эту церковь сам бог не помнит! — Почему бы и нет. Ты же хоронишь… В нашем мире… Чем я хуже? Ответь же, о, Лукавый! — Не дожидаясь ответа на свой риторический вопрос она обогнула высокую, стройную фигуру и как можно скорее удалилась не заботясь о гордости.       Хисока продолжал раздражённо смотреть на чёрную фигуру пока та не исчезла за поворотом, снова цыкнул и пошел в противоположном направлении гулко стуча высокими, острыми каблуками. Испортила чёртово настроение.

***

— Хисока… — Не приютишь? Заблудшая душа пришла в обитель господа за укрытием. — Женщина не знала возмущаться за поздний визит, злится на раны или восхититься его язвительности даже в таком состоянии.       Монахиня молча шире открыла дверь монастырской лечебницы и впустила позднего гостя и уже во время перевязки поинтересовалась: — Откуда? — Был хороший бой, — странно возбуждённо ответил Хисока, непроизвольно проведя языком по сухим потрескавшимся губам. — А ты как я погляжу кукуешь тут и рада? — Молчи. — Она на зло перетянула бинты на плече, из-за чего цвет лица Хисоки тут же слегка побелел. Смыть весь грим было верным решением, думает она.       Когда с перевязкой было покончено мужчина плавно, несмотря на раны, встал за монахиней и бегло провел длинными пальцами по чуть полным бокам. — … Ты сбросила в весе, если хочешь похудеть я знаю прекрасный ме… — Замолчи. Ты сам сказал что это обитель господа. Убери руки и ложись обратно на кушетку.       Хисока на удивление послушался и лёг, повернул голову в сторону хлопочущей женщины. Она всегда казалась ему обыкновенной, такой как все, в толпе на нее второй раз не взглянешь и сильной не была. Такая же как все, не более. Но что-то заставляло его раз за разом возвращаться к этой женщине, словно его банжи-жвачка прилипла к ней.       Он не сводил с неё глаз, уж кто-кто, а Хисока знал ее тело не хуже своего. Мужчина осмотрел ее длинные, каштановые волосы, с потерявшейся в них сединой, собранные в косу под платком, глаза цвета кофе, пухлые щёки, красные чуть припухшие губы, коротенькую шею.       Он вдруг вспомнил какая она стеснительная и страстная во время соития, что на животе у нее уродливый, стянутый шрам от кесарева сечения. Он всё ещё был возбуждён после боя Люцифером, но женщина ненавидела это его состояние, приходится по возможности сдерживаться. — Уходи со мной. — Для чего? Жить как бродяжка? Боятся что однажды ты умрёшь на моих глазах? Нет, уж лучше я буду хоронить тебя здесь, я не хочу безымянной могилы ни для тебя, ни для меня. — А если завтра этой церкви не станет? — Не унимался Моро. — Значит и меня с ней… — Бесполезное и беспочвенное упрямство. Не более.

***

      ≪- Спаси… — Хисока заинтересованно приподнял бровь и спокойно подошёл к месту откуда доносился голос. — Моя дочь…       В узком переулке прямо рядом с мусорным баком полулежала женщина. Грязные каштановые волосы разметались по земле обкиданной всевозможным мусором, опухший, словно от сильного удара глаз уже и не открывался, а разорванная одежда как и гематомы проглядовавшиеся везде, говорили за себя. Но, не она его интересовала, а свёрток который она так бережно сжимала, в розовом кулёчке в ее руках был младенец, точнее то, что от него осталось, да и кулёк был вовсе не розовый, а белый, просто пропитался кровью.       В глаза мгновенно проснулся азарт, язык прошёлся но сухим губам, это будет интересно.≫

***

      Моро вжал монахиню в твердую койку и не слушая протестов пробрался под длинную юбку сжимая мясистые бёдра. Он уже не в силах терпеть. — Хисока…- Мужчина знал что она не умеет сопротивляться удовольствию и пользовался этим. — Сестры могут вернуться!.. — Не беспокойся, просто скажем им что создаём новую жизнь… — Моро растянул губы в пошлой ухмылке, но ненадолго, слабый (для него) удар пришелся прямо по уху. Он коснулся табу. — Лежи. — Дрожащим голосом отчеканила она и быстро скрылась за тяжёлой дубовой дверью.       Хисока раздражённо цыкнул и зачесал пальцами волосы назад. Блядов уёбок, эта женщина его уже который год, а тень этой пьяной суки и его выблядка никак не оставит их.

***

      ≪- Твой ребенок мертв. — Без капли сострадания известил Моро, когда услышал как женщина просила принести ей её дочь.       Мужчина против воли сморщился от ее воплей, он уже видел таких, они кончали жизнь самоубийством, надеясь освободиться, от всего дерьма что происходит вокруг.       Мария и Мэри, какая ирония, подумалось ему. Жизни их именам не соответствовали, но трагедия его не касается, ему нужно чтобы она действовала.≫

***

— Злишься? Она промолчала, нарочито зло перекладывая вещи. — Так и быть.       Хисока не любил цепляться за то что не весело, за то, что не доставляло ему удовольствия. Да, и верностью он не страдал, за все это время у него была не одна женщина на стороне.       Он спал со стройными, пухлыми, сильными и слабыми. Но ни одна из них не давала ему того чувства безумия, к огромному сожалению только с ней, он ощущал что-то хоть отдаленно напоминающее привязанность. Может потому что именно с ней он узнал все прелести звериного, дикого секса.

***

      ≪ Хисока видел что она вовсе не сильный человек, ему нужно было зрелище. — Хочешь отомстить? — Словно змей искуситель медовым голосом спрашивает Моро, одними только словами практически вложив в ее мозолистые, маленькие руки острый, заточенный нож. — Я могу помочь.       Она же словно и не замечает шёпота демона-искусителя хватается за длинные каштановые волосы с затерявшийся в них проседью и задушенной ревёт тряся головой.≫

***

— Хисока, я слышала, от одного из хантеров остановившихся в деревне на ночёвку, будто ты умер во время боя в Куророй.       Хисока, что до этого спокойно перетасовывавший карты, после перевязки, остановился. Поднял голову и посмотрел на женщину перед собой. — Ты проиграл? — Словно играясь спросила она — Или оставил сладкое на потом? Это похоже на тебя… Хотя, я помню тебя менее терпеливым. Ты хотел сейчас и здесь, а теперь и не знаешь, что же от тебя ждать.       Хисока понял. Она всегда была мягкотела, её мог использовать кто угодно, только сделай лицо пожалостливее. Она каждого отогреет, каждого откормит, а сама у сломанного корыта.       Хотя, бывают моменты когда и она срывается с цепи. Будто вместо неё появлялся кто-то другой. Моро знал чего она хочет. Он желает того же.