vincere aut mori.

      лёгкий летний ветерок еле ощутимо играл с шоколадными прядками волос парня. ночь полностью вступила в свои владения, гоняя тучи по тёмно-синему небу. Бомгю сидел на крыше общежития и мечтательно наблюдал за светящимися точками-звездами, накинул на плечи тёплый флисовый плед. Чхве несомненно любил своих братьев-мемберов и во многом был благодарен своему руммейту Субину, которому Бомгю доверял свою "тёмную сторону", как однажды сказал лидер на одном из интервью. но одиночество... одиночество в данный момент казалось глотком воздуха после прерванного удушения; хотелось одновременно кричать всем, вот он я, забирайте готового, берите без остатка, а с другой и делиться этим не хочется, на душе пусть дальше скребёт, родным уже стало. прижав руками колени к груди, Бомгю опустил подбородок и упёрся им в ноги, прикрыв глаза. хочется плакать. — Прошу, будь моей бесконечностью, назови меня по имени... — Убежим, убежим, убежим вместе, — тихо и нежно подхватывает чей-то другой голос, такой желанный на этой крыше, такой согревающий.       Бомгю вздрагивает от неожиданности, точно помня, что все спали, когда он уходил на крышу. На неуспевший слететь с уст вопрос, макнэ ответил, улыбаясь. — ты весь день был тревожным, словно не в своей тарелке. вот я и подумал, что ночью ты обязательно сбежишь сюда, — Кай обвёл взглядом и засмеялся, видя удивленное выражение лица хена, который, в общем-то, не ожидал, что кто-то был в курсе его секрета.       тем временем, откровенно наглый донсен сел рядом с Чхве и мягко накрыл его ладонь своей, довольно щупая животик несопротивляющегося хена. — и всё-то ты про всех знаешь, задница, — шепчет Бомгю, голову положив на плечо младшего. приятный запах цитрусов ударяет по обонятельным рецепторам. — я рад замечать всё, что касается Бомгю-хёна.       один чмок в лоб, первый ненастойчивый поцелуй, сплетенные вместе руки и два несмышленных подростка на крыше.       скоро рассвет.