vincere aut mori.

      ленивое утро для двоих начинается с солнечного луча, пробравшегося сквозь приоткрытые шторы. сонно матерясь на такое неожиданное появление солнца, Бомгю прищуро открыл свои глаза, зацепившись взглядом за полураскрытое окно. нет, ну ведь он же предупреждал мелкого, чтобы тот не открывал шторы, когда ночью ложится спать. Чхве, решив для себя, что он это так просто не оставит, посмотрел на каштановую макушку, прижавшуюся к груди старшего, и, еле касаясь, почти невесомо, провёл по бедру до колена, закинутого на него. просыпаться именно так, именно в такой позе было сначала некомфортно, неуютно, потому что Бомгю любит свободу везде, но потом стало привычкой и такой же необходимой, как глоток свежего воздуха.       медленно приподнявшись на локте, Бомгю дотянулся до затылка и оставил там мягкий поцелуй, сжав зубы на смуглой коже после этого, несильно прикусывая шею своего любовника. не ожидая такого, спящий Хюка вскидывает головой, ударяется об подбородок Бомгю и комнату наполняют два стона боли. — хеееен, — хрипло протягивает Кай, потирая ладонью подвергшуюся нападению шею, — ты чего кусаешься с утра пораньше?       а старший тем временем жмурится от боли, ему ведь тоже неплохо досталось, но оно того стоило. — я тебе уже сколько времени повторяю, что не надо открывать окна, — Бомгю чмокает в макушку, пальцами зарываясь в мягкие волосы, и наклоняется ближе к уху младшего, низким шёпотом продолжая, — в следующий раз я укушу больнее. или это твой хитрый план?       Чхве довольно смотрит на засуетившегося Хюнина и прикусывает мочку уха, после мокро целует в скулу, проводя носом до шеи. по обонятельным рецепторам ударяет аромат ванили и карамели. не сдержавшись, Гю проводит шершавым языком по коже, заставляя младшего мило смущаться и прятать лицо, уткнувшись в плечо.       утренние ленивые ласки тоже своего рода привычка, когда никому не надо рано на работу. Бомгю нравится мягкий и чувствительный Кай с утра, Каю нравится ласковый и игривый Бомгю. идеальное дополнение друг друга. старший шлепает по упругой ягодице возлюбленного и слегка тянет на себя. Хюка успевает только возмущённо пискнуть. приподнявшись, младший усаживается на ноги Чхве и, скользя ладонями по голому торсу Гю, потому что он, в отличие от Кая, не любил спать в футболках, наклоняется над лежащим под ним. — ну же, детка, не тормози, — ухмыляясь, Бомгю одной рукой убирает прядку волос, упавшую на лицо Хюки, а второй собственнически поглаживает ягодицу. младший медлит пару секунд, рассматривая довольно лицо любовника, опускает голову ниже и прикасается к губам Чхве. долгожданный утренний и такой же ленивый, как всё вокруг, поцелуй. медленный, полный нежности и ласки, но до невозможности пошлый и влажный. и пусть всё остальное в мире подождёт.       старший первым разрывает поцелуй, языком ловя тонкую ниточку слюны. расстояние между ними всё ещё критически минимальное, глаза в глаза и лёгкие улыбки на губах. — с добрым утром. и я люблю тебя, папочка, — ехидно шепчет на ухо Гю младший, зная, что от такого прозвища Чхве не в восторге. Кай проводит дорожку из лёгких поцелуев до челюсти и ставит красную метку под ней, что так и вопит собственничеством. — хэй, детка, — морщится Бомгю и маленькими щипками "украшает" медовую кожу бедра красными пятнами, — ну я же просил не называть меня так. не могу избавиться от чувства, что я педофил какой-то, — ворчит старший, сгребая в крепкие объятия своего малыша.       в комнате повисает тишина, нарушаемая лишь пением птиц и шумом проезжающих мимо окон машин. вставать не хочется, собираться на работу тем более. — я тоже люблю тебя, Кай Камал Хюнин, — негромко произносит Чхве, слыша тихое сопение младшего, — до смены ещё есть пара часов, можно слегка задержаться, — шепчет сам себе и накрывает обоих одеялом, закрывая глаза.