Демоны.

За завтраком Роберт заставил но молчаливую Селию подняться со стула. Он развернул девушку лицом к себе. Сжав руками талию девушки, резко приподнял ее вверх, сажая на стол. Он раздвинул её ноги и поместился между ними, припадая губами к оголённой коже, открывшейся в декольте. — Хочу поиметь тебя! Ты должна гордиться собой, я успел соскучиться за эти пару часов разлуки, — страстно шептал мужчина. С силой потянув ее лифчик вниз, он высвободил ее грудь из заточения. Сжав ее, разминая и грубо массируя. Ее соски набухли от этих ласк, твердой горошинкой смотря вверх. Принявшись с чмокающими звуками посасывать их, он по очереди покрыл каждый сосок своей слюной. С диким голодом и похотью герцог обводил языком контуры соска, потом прикусывал его зубами, потягивая вверх. Его руки быстро задрали пышные юбки вверх и накрыли мокрое пятно на трусиках. — Оууу, — пронзительно застонала Селия, доставляя своим откликом удовольствие Роберту. Девушка вцепилась в скатерть, прикрыв глаза. Роберт стащил с неё трусики, его теплые пальцы добрались до влажной промежности, лаская ее уверенными движениями, натирая затвердевший клитор. Второй рукой он потянулся к своим штанам, выпуская наружу затвердевший член. Подведя головку к ее промежности, он потерся набухшим концом, массируя ее сочащееся соками влагалище и заставляя половые губки расходиться в немой мольбе. Растирая головкой члена чувствительную точку глубоко внутри, он мощно врывался в нее раз за разом в диком, первобытном ритме. — Одно удовольствие засаживать тебе после ночи траханья. Ты такая мягкая и мокрая, и я все еще ощущаю свою сперму внутри тебя, — он с неистовой страстью погружал член еще глубже. Снующий член с хлюпающим звуком ударялся все сильнее о чувствительный нервный узел. Напряженные яйца шлепали по стыку ее ягодиц, а влагалище спазматически сжималось, удерживая мужское орудие в своем захвате, создавая волшебное трение. — Такая тугая! — довольно урчал мужчина Оргазм приближался. Когда первая струя горячего семени ударила в матку девушки, он не остановился, а продолжал вдувать ей, выбрасывая в мокрое от секрета влагалище свою сперму. Девушка с шумом втянула в себя воздух, когда экстаз накрыл и ее. А потом она издала такой долгий, протяжный и настолько громкий стон удовольствия, что ей показалось, что ее слышали все слуги. Обмякший член выскользнул, и за ним потянулась жирная мутно-беловатая нить. Излишки спермы вытекали из зияющей вагины, капая на скатерть. Мужчина повалился на стул. Демоны не отличаются красотой. Их кожа чернеет и трескается, открывая взгляду раздутые сосуды, дымящуюся плоть, сочащуюся темной кровью, и кости. Часто глаза горят силой, голос демона, похож на шипение пара. На какую-то долю мгновения замок предстал предо Робертом в образе огромного кладбища, где под тонкой, жалкой живой оболочкой таятся глубины, заполненные костями, трупами и гниющей плотью. Он долго не мог уснуть, а затем увидел новый кошмар. Этот сон был не таким страшным, как другие, но в каком-то смысле он был самым важным. ему снилось, что он сидит на кровати рядом со спящей женой и смотрит на свои ноги, а они... гниют. Они были раздутые и синюшные, и он их не чувствовал. Он руками подтянул правую ногу поближе, потрогал пальцы, дёрнул за шатающийся ноготь на большом пальце - он остался у него в руке. Под ногтем была дыра. Его пальцы - а, возможно, и вся ступня - оказались полыми, внутри всё сгнило. К ногтю прилипли остатки зеленовато-белой волокнистой плоти. Ему приснилось, что он гниёт изнутри. Отчетливо вспомнил ту ночь на кладбище: бледная осенняя луна над могильными крестами, огромные страшные тени, причудливые силуэты деревьев, мрачно склонившихся над густой высокой травой и потрескавшимися надгробными плитами, тучи необычно крупных летучих мышей на фоне блеклой луны, поросшие плющом стены древней кирки, ее шпиль, безмолвно указующий на темно-серые небеса, какие-то светящиеся жучки, скачущие в извечной пляске смерти посреди зарослей тиса у ограды и запах плесени, гнилости, влажной травы и еще чего-то неопределенного, смешивающийся с ветром, налетавшим с дальних болот. В тени ниши справа от него, , лежала стопка пустых сосновых гробов. Роберт наблюдал, как что-то двигается, лавируя угол ближайшего гроба. Маленькая ящерица, точки которой бегали по ее позвоночнику, быстро ускользнула обратно в трещину земляной поверхности. Лаура стояла у надгробия в одном белом лифчике и трусиках, ветер обдувал непослушные пряди волос, те струились по плечам мертвенно- бледной девушки. Вот из темноты появилось уродливое существо, его лапы были густо покрыты мехом, а между ног торчал большой толстый член. Толстый, твердый как сталь, напряженный, покрытый густой чёрной слизью. Фиолетовые вены выступали по всей его длине и заканчивались возле огромной темной головки. Лаура опустилась на колени и взяла в руки член монстра. Лаура скривилась, но послушно открыла рот и лизнула его головку. Его вкус был противным, и Лаура едва сдерживала рвоту. Она попробовала взять всю головку в рот, посасывая ее при этом. Ее щеки раздулись, и она втянула носом воздух, когда он сделал толчок и пробился сильнее в ее маленький рот. Ее ноздри распухли от странного запаха, а чёрная слизь вытекала изо рта. Солоноватый вкус его спермы ударил ей в голову, опьяняя. Лаура поднялась, расстегнула лифчик и подцепив трусики пальцами, потянула их вниз. Белая кружевная ткань осталась болтаться чуть выше колен. Демон прижался к ее расщелине своим членом, грубо протираясь по ней, смешивая ее соки и его слизь. Ее клитор разбух, чувствуя твердую плоть, что надавливала на него. Произвольно она пошевелила задом, жилая прижаться поплотнее. Одна рука демона крепко держала ее бедра, разведя их как можно шире, вторая же бегала по животу, поднимаясь к груди и играя с ее сосками. Лаура чаще задышала, чувствуя огонь в лоне. Он сжал зубами ее нежную кожу на плече и, прижавшись головкой к ее расщелине, резко вошел в неё всей своей длиной. Женщина закричала от неистовой боли, что разрывала ее тело. Ей казалось, что он не просто не помещался в ней, он разрывал ее на части. Женщина была словно кукла в его руках, поддаваясь его ударам. И вот когда уже казалось, что она должна умереть от этой агонии, ее тело накрыло волны наслаждения. Ее канал растянулся, а мышцы туго сжимались, прося его не уходить. Ее матка болела и жаждала семени, а тело ее трясло от экстаза.