Original

POV Writer Татья грубо взяла Кэтрин за голову, протаскивая внутрь. Она знала, что двойник не приглашен, и что она не войдет, но внутри вампирши кипел вулкан мести и ненависти, и она была готова сделать все, что угодно, чтобы унять душевную боль. Кэтрин плющилась об невидимую стену (вы когда-нибудь "прилипали" щекой к стеклу, кривляясь? Татья дала эту возможность Кэтрин), кричала и вырывалась, пытаясь освободиться от «Елены, неизвестно как ставшей сильнее». Но все ее попытки были тщетны; Татья гораздо могущественней ее, и кусая губы она тиранила Кэтрин об преграду. - Какого хрена, Елена?! Прекрати, мелкая сучка! — орала на древнюю Кэтрин. Татье было плевать, и кажется ничего не остановило бы ее, но ей надоело тешиться этой игрушкой, поэтому, быстро поменяв положение руки с затылка несчастной на ворот куртки она прошипела с сарказмом: - Входи, Кэтрин. Располагайся! — и с этими словами она втолкнула ее в дом, так, что двойник отлетел на метра три. POV Katherine Я до сих пор не понимала, что происходит. Эта Гилберт вновь беспалевно плагиатит мой образ, но весьма удачно, чему я не рада. Не хватало мне еще, чтобы на нее Элайджа засматривался и путал нас! Но это только начало: она швыряется мною в дом, явно не в ее дом и улыбается, будто уже спланировала, какую речь будет произносить на моих похоронах! Все это меня жутко раздражает, наверно у нее очередной бзик в голове, поэтому я исподлобья смотрю на нее, а вижу лишь как она уверенно дефилирует ко мне в черных лакированных туфлях на огромном каблуке. Споткнись, чучело! Победно поднимаюсь с интригующей улыбкой, и заглядываю в ее глаза, пытаясь понять, какого тут происходит, но на моем лице маска непроницаемости. А, нет, на моем лице маска гнева! Мои губы кривятся, чтобы сказать то, как я ее «понимаю». - Так, Гилберт, ты, вижу, совсем страх потеряла! Объясни, какого черта тут происходит, или я разбросаю твои кишки по дому, а потом приедет Элайджик и вырвет твое сердце, которое пока в тебе, в отличии от мозгов! Но эта долбанутая лишь ухмыляется. Я не узнаю милую и добрую Елену, которую пугал один мой вид, которая бы никогда этого не сделала, НИКОГДА! Я надеялась, что у нее осталась хоть капля логики, но, похоже, ошиблась. Сейчас в ее глазах, где была куча подводки играли чертенята, а наглую морду, которую я видела каждый день в зеркале, «украшала» дебильная улыбка. У нее скулы не болят, а? Наконец, она хоть что-то делает, а именно показывает мне два пальца, указательный и средний, делая вид, что задумалась. Но… фраза, что она произносит пугает меня больше нынешней обстановки: - Значит, у тебя остается два предположения: либо я сумасшедшая, либо…— замолкает она, переводя на меня взгляд. – Либо я не Елена. Что это значит? Я готова выбрать что угодно, но не второе. Не мог так рано родиться еще один двойник, даже если и смог бы, я бы об этом узнала от Клауса. И ее в живых не было бы. Нет… Этого не может быть! Зачем в Елену? А, хотя его можно понять, лишился лекарства, и теперь хочет укокошить весь мир, а в особенности Клауса, за то, что тот разбил его. - Сайлас… — единственное, что я могу испуганно произнести. Я почувствовала, как бежат мурашки по моей спине и правильно, что я решила съебаться от сюда подобру-поздорову. И со всей дури и вампирской скорости я уже, кажется, вышла, как оказалась прижатой к двери. Черт, возраст подводит. Она грозно смотрит на меня и держит за горло, как тряпичную куклу. Откуда в ней столько силы? А, это же Сайлас, старый засранец, забываю. - Вторая попытка, — улыбаясь мне отвечает она. И тут я почувствовала, что я в полной жопе. Не Елена, не Сайлас… Не я. Но тут, она видимо почувствовала, как подло дрожит мое тело и приблизившись лицом к моему уху выдает: - Мое имя Татья. Татьяна Петрова. Та, которую вы с Гилберт жалко пародируете, ставя эксперименты над Сальваторе. POV Tatia Я наблюдаю, как ужас становится преобладающей эмоцией на ее лице, как ее голова говорит «нет»,а тело понимает, что Елена не так сильна. Это и ясно, ей лет 18,а мне 1000 с хвостиком. С бооольшим хвостиком. Майклсонам придется расстаться с титулом «Древнейшие» и отдать его мне, и я вогрузив корону на голову буду править над ними. Все вернется на круги своя, Клаус и Элайджа снова будут со мной, а двойники попутешествуют по чистилищу. Я с презрением, и даже с неким отвращением опускаю ее, сморщив носик и иду в гостиную, заставляя Кэтрин идти за мной. Я знаю, что она не пьет вербену, но внушать не буду, ибо она не покинет этот дом из любопытства. Эта мысль заставляет дьявола вновь надеть на меня свою улыбку, я покачивая бедрами направляюсь в свою спальную. Чувствую, что Кэтрин бесится и резко встает передо мной, от чего я удивительно вскидываю брови. - Может объяснишь, почему ты не сдохла и до сих пор тут? Я с издевкой ладонью отодвигаю ее, и иду в спальную. Конечно, моему вспыльчивому двойнику это не нравится, но она только устало идет за мной, понимая, что я делаю что-либо только по своему желанию. Открывается дверь и я властно сажусь на кресло, а Кэтрин на край кровати. Видимо, она готова разорвать меня, ибо я не сказала ничего после признания. - Так что? - Дорогуша, почему ты так нетерпелива? И вообще, я не собираюсь тебе говорить что-либо, мою подробную биографию можешь прочитать в книжке «Петрова», — с иронией пошутила я, на что она закатила глаза. А… Ее глаза. Такие красивые, потому что мои. Я резко оказываюсь перед ней и начинаю внушать: - Расскажи, дорогая, какие у тебя были планы на бал с моим Элайджей? Зрачки двойника расширяются, и она как робот выдает: - Он должен приехать ко мне и отдать платье, которое мы выбрали в бутике, а потом отвезти меня в их поместье, — зашибись, она все запланировала. Я злюсь, очень злюсь, и предполагаю, что она не доживет до завтра. - Сейчас ты звонишь Элайдже и скажешь, что ждешь его в доме по адресу «N». Моя куколка тут же берет телефон и набирает номер Элайджи, который через несколько секунд берет номер и я слышу номер мужчины, в которого влюблена. Каждую ночь, которую мы делили пополам этот голос убаюкивал. Это было любимой колыбельной Татьяны. Татьяны, что умерла. До меня доходит то, что он все еще хранит в сердце вампиршу Татью, которая пила его кровь, и это доказывает выбор его девушки. Конечно, мне это льстит, но отвлекает меня Кэтрин, которая говорит, что Эл в пути. Наконец я освобождаю ее от внушения, и она уже живым взглядом смотрит на меня и выплевывает в лицо: - Сучка! - Прощаю тебя, — с наплевательским выражением я сворачиваю ее шею . Я не хочу, чтобы она мешала нашей романтической встрече с Элайджей, потому беру ее за руку и волочу по полу до второй спальни. Я медленно поворачиваю замок в "темнице" и убеждаюсь, что она мертва, хоть и временно, не услышав ее сердцебиения. Лениво спускаясь по лестнице, я услышала, как паркуется машина, видимо, моего принца. Поэтому я подхожу к двери и открываю ее, как на пороге уже стоит Элайджа. Меня сражает на повал. Мой мальчик, с длинными, вьющимися волосами совершенно изменился. На нем был дорогой смокинг и в руке он держал пакетик из дорогого бутика. Мое лицо меняется; я чувствую, что как дура улыбаюсь во весь рот и становлюсь той Татьей, которая словно солнце освещало путь двух братьев. А он уверенно улыбается и обнимает меня, нежно целуя меня в щечку, от чего по моей спине пробежал табун мурашек, а в животе ожили крупнокрылые бабочки, которые погибли так давно. - Катерина, что за дом? — с живым вопросом в глазах спрашивает мой благородный рыцарь, шевеля бровями. Я приглашаю его, и не отвечаю, нет, мне мало, чудовищно мало и я крепко впиваюсь в его сладкие губы, наслаждаясь запахом родного мужчины. Он улыбаясь отвечает мне, обвивая мою талию руками. Я отстраняюсь и говорю: - Это дом одной моей знакомой, она пригласила меня, а домой заходить некогда уже. Ты принес платье, Элайджа?— тот немного прищуривается, потому что узнает, кто именно называл его имя, будто мелодию, льющуюся из чарующего инструмента. Но он отбрасывает эту мысль по-видимому и снова улыбается. - Конечно, я не мог забыть. – он протягивает пакет и говорит. – Я подожду тебя тут. Но этот его ответ мне не нравится. Я надуваю губки и беру его за руку. - Нет, ты должен помочь мне его одеть! — и мы смеясь направились в мою спальную. Мне не хватает Клауса для полного счастья, но и с Элом можно не плохо повеселиться. Спустя несколько минут я стою возле зеркала, рассматриваю свое отражение. Элайджа грациозно расположился на кресле, как властный мужчина и рассматривал меня, лаская взглядом. Неплохое платье, мне оно даже понравилось: темно-фиолетовое, без плеч и очень сексуально обтягивало мою фигуру. Я довольно улыбнулась и повернулась к нему. - Ну, как тебе? — мне не нужен его ответ, потому что по его взгляду можно понять, что ответ положителен. Прикусив губу я с вампирской скоростью оказалась у него на коленях и обвивала его шею своими длинными руками. Элайджа хотел меня, но его принципы и благородство… - Нет, Катерина, не здесь. Это чужой дом. – я опустила глаза, сожалея о том, что сейчас я «Катерина», а не Татья, что может внушить ему. Ладно, я не особо хотела. Встав с него я снова подошла к зеркалу и провела рукой по ключицам. Мне не хватало украшения. Мой мужчина будто заметил это, и с нежной улыбкой приблизился ко мне, надевая золотую цепочку с каким-то фиолетовым камнем. Я восторженно улыбнулась и посмотрела ему в глаза, через зеркало. На последок, он одарил мою шею легким, почти невесомым поцелуем и прошептал: - Я люблю тебя. Я закрыла глаза и блаженно улыбнулась. По моему телу разливалось тепло, исходящее от Элайджи. Кокетливо открыв глаза я подошла к пакету и достала маску, ведь будет бал-маскарад. Эла тут уже не было, он ждал в машине свою Катерину , которая валялась в соседней комнате. Сейчас я спущусь по лестнице и сяду в машину, которая унесет меня к моим Майклсонам, которые беспамятно влюблены в Татью. Которые до сих пор лелеют мой образ в самой глубине души, спустя чертову тысячу лет.