i think you're my euphoria

      Юнги старался сохранить прежнюю атмосферу, поэтому делал вид, словно и не говорил ничего, сидя на лавке и смотря младшему прямо в глаза, в этом убеждал и самого Хосока, который после подобного стал чувствовать себя ещё более неловко. Он просто сходил с ума от своей любви, но в данный момент эти чувства его лишь радовали. На лице сама собой появлялась улыбка при одном лишь взгляде на старшего, а слушать его истории с учёбы за целый год одно удовольствие. Всё же, реальные моменты гораздо дороже тех километровых переписок, которые они вели не прекращая каждый день. Слова, написанные текстом, не могли выразить всех тех чувств и эмоций, что испытывал Хосок. Он также мог часами разглядывать очередное нелепое сэлфи, сделанное Юнги на досуге, влюблённо улыбаться и представлять, как было бы прекрасно сейчас оказаться в его объятиях, но это всего лишь мысли. Конечно, реальное общение не давало ему больших привилегий, не позволяло поцеловать сладкие губы, на которые он порой подолгу заглядывался, или уткнуться носом в мягкую щёку, хотя бы легонько касаясь губами бархатной кожи, но он, всё же, чувствовал, что они ближе, чем прежде. Единственно, что он смог себе позволить, не сумев удержать контроль над собственным телом, это первые объятия после долгой разлуки. Как показалось самому Хосоку, они были очень настойчивыми и «близкими», совершенно не дружескими. В какой-то мере он винил себя в том, что зашёл так далеко, но утешал мыслями о том, что добрый друг не оттолкнул его, видно и сам растерявшись.       На обратной дороге они обсудили рождественские подарки, оказалось, та самая кукла, что Чон видел в руках у младшей сестры, и есть подарок ей от Юнги на праздник. Фартучек, который был на его матери в тот вечер, часть её подарка, а сумка, стоящая в комнате, о которой младший спросил друга прошлым вечером, это подарок ему, который Мин решил приберечь непосредственно до самого Рождества. — Хён… — он как-то взволнованно посмотрел в сторону старшего, прокручивая в голове какую-то конкретную мысль. — Что такое? — он был не меньше удивлён, застав на лице Чона растерянность и, как ему показалось, испуг. — Я ведь не купил тебе подарок… Я не знал, что ты приедешь, и думал купить и отправить после праздников. — И всё? Ты из-за этого вдруг так взволновался? — он усмехается, чуть оскаливая улыбку — верхний ряд зубов и десну, — Это не то, о чём стоит переживать. Хотел бы я о тебя только подарок, стал бы приезжать, правда?       Хосок осознанно кивает, снова кутаясь по самый нос в шарф, дабы хоть как-то скрыть своё смущение, и отворачивается, смотря теперь только себе под ноги. Оставшиеся пару минут они идут в тишине, пока, наконец, не доходят до дома, где их уже ждут. Снова с порога налетает Джиу, чуть ли не с кулаками, осуждая за поздний приход, ведь до Рождества остаётся не так много времени, а мать Чона, видимо, занята праздничным столом. Неописуемо приятно пахнет домашней едой, приготовленной к празднику, а где-то вдалеке слышится пока ещё тихая мелодия рождественской песни, которую крутят по радио из года в года. Когда малышка всё же позволяет парням раздеться, Хосок, будучи прилежным сыном, сразу идёт помогать с сервировкой пускай и небольшого, но очень красочного праздничного стола. Приглушённо-красного цвета скатерть, на ней четыре белых тарелки со столовыми приборами разложенными, как полагается, по всем правилам этикета, так же четыре красивых узорчатых бокала и небольшая стопка салфеток, почему-то лежащая в стороне. Из еды стоит всего пару тарелок — в одной салат, в другой запечённый картофель, совсем ещё горячий, только из печи, остальное ждёт своего череда.       Так как стол располагался на время праздника в гостиной, приходилось то и дело бегать на кухню, дабы что-то донести, те же самые салаты или ещё чего, столовые приборы, приправы, если кому не по вкусу, и прочего. — Спасибо, Хоби, — женщина благодарит сына за помощь в расстановке ещё пары тарелок, до этого располагавшихся на диване, — Я нарезала фруктов, вы любите. Принесёшь их с кухни? — Да, конечно, — он сразу же идёт выполнят просьбу матери, выходя из гостиной и сталкиваясь в коридоре с Юнги, который только-только убрал всю одежду на вешалку, а обувь на полку. Чон кидает в его сторону какой-то забавный взгляд, тихо посмеиваясь с того, какой же он, всё-таки, медленный, и проходит мимо, на кухню.       Юнги оглядывается в сторону младшего, но не особо придаёт внимания тому, чем тот занят, у него своя задача. Парень поднимается по лестнице на второй этаж, в темноте по памяти находя дверь в комнату Хосока, которую он делит с ним на время пребывания здесь, и заходит, почему-то и не думая включать свет. Освещения от гирлянд, развешенных в комнате, должно, как он думает, быть достаточно, чтобы найти сумку, которая даже не была спрятана, а стояла на открытом месте, и вытащить из неё подарок. Обогнув стороной кровать он замечает размытое чёрное пятно, контуров которого при таком свете точно не видно, садится рядом на колени, чтобы было удобнее, и, расстегнув замок, также найденный на ощупь, запускает руку внутрь сумки, сразу натыкаясь на предмет своих поисков. Коробка, завёрнутая в красивую упаковочную бумагу с милыми щенками, и поверх закреплённая красной лентой с бантом посередине, выглядит очень даже празднично. Взяв её в руки, Мин лишний раз проверяет её вид — всё ли правильно упаковано, не приклеилось ли случайно нигде лишних деталей. Он с большим трепетом упаковывал это, склеивая непослушную обёртку и по тысяче раз завязывая один и тот же бантик, чтобы тот выглядел так, как нужно. — Хоби? — дверь в комнату вдруг открывается и слышится детский голос. Девочка мельком оглядывает комнату через небольшую щелку и натыкается взглядом на Мина. — Он, кажется, должен быть на кухне. — Юнги? Что ты тут делаешь? — она с интересом смотрит на коробку, что он держит в руках, проходит в комнату и закрывает за собой дверь. На девочке уже надето праздничное платье розового цвета и белые колготки, а на волосах местами завиты кудряшки. На голове с боку Юнги успевает разглядеть красивую заколку, которую он сам ей и подарил когда-то, и до которой почему-то так и не добрался Хосок. Перелезая по кровати, она ложится на её краю, сложив руки, свешивает голову к парню, готовая внимательно его слушать. — Пришёл за подарком твоему брату. — А что это? — Да… ничего особенного. — Ну правда, Юнги? — Говорю же, ничего особенного, просто подарок. — Так красиво упакован… Думаю, даже будь там старая ветка, обломанная у дерева возле нашего дома, он всё равно будет очень рад. — Думаешь? — Конечно, для него один твой приезд уже лучший подарок. Он так в тебя влюблён, — Джиу смеётся, утыкаясь лицом в одеяло. Её саму до жути смущает этот факт, но она искренне радуется, говоря о чувствах своего брата его любимому, ведь это так прекрасно. — Что? — Юнги слегка зависает, услышав сказанное девочкой. Он опускает руки, продолжая держать в них подарок, и как-то нервно улыбается, — Хоби сам тебе сказал об этом или… — Да, он сам сказал, — она снова поднимает лицо, глядя на парня, — Мы часто с ним смотрим фильмы по вечерам, или просто проводим вместе время, и не раз говорили про тебя за делом. Он постоянно говорит о том, как сильно по тебе скучает, и как хочет увидеться поскорее. Говорил, что у тебя просто невероятная улыбка, красивые глаза и милые щёчки. Он показывал мне твои фотографии, которые ты ему присылал, и мог почти целый час сидеть и смотреть на них, я уже начинала его бояться. Один раз, во время такого разговора, я обратила внимание на то, что у него какая-то грустная улыбка… Тогда он мне сказал, что ему тяжело без тебя и признался в том, что у него есть к тебе чувства, — она наконец затихает и как-то задумчиво смотрит на Юнги, — Ты же… не знал этого? — …Нет, — он говорит еле слышно, чувствуя, как в груди что-то трепещет, а по телу побежали мурашки. Прямо сейчас он понимает, что, кажется, слова, сказанные Хосоком прошлым вечером уже сквозь сон, были правдой, они были адресованы именно ему и никому другому. — Я, наверное, не должна была говорить об этом, но мой брат полный идиот и сам бы ни за что в жизни тебе этого не сказал, — она поднимается в положение сидя, весело болтая ножками, и снова смотрит на подарок, — Уж не знаю, но мне кажется, что у тебя тоже к нему что-то есть… — Спасибо, Джиу, — он игнорирует её последнее высказывание, сам уже попутно о чём-то думая.       Джиу улыбается и выходит из комнаты, а Юнги следом за ней. И если девочка весело и быстро спрыгивает по ступенькам лестницы вниз, то Юнги медленно и осторожно спускается, смотря под ноги. Мимо них снова мелькает Хосок, проходя из гостиной в кухню. Юнги заглядывается на его счастливое увлечённое делом выражение лица и улыбается, считая нужным, пока что, спрятать подарок за спиной. Парень и девочка заходят в гостиную, всё уже готово, и до Рождества остаётся всего минут десять, успели. Джиу усаживается рядом с матерью и уже облизывается от обилия вкусной еды. Юнги подходит к ёлке, уложив подарок для Хосока рядом с остальными, и возвращается к столу, занимая свободное место, как он понимает, рядом с Хосоком. В этот момент и сам Хосок заходит в гостиную с улыбкой на лице и садится, кидая мимолётный взгляд на часы, которые вот-вот дойдут до цифры двенадцать. Фоновая музыка с радио звучит уже громче, теперь её слышно не только в коридоре, но и на кухне. Джиу уже тащит к себе фрукты из тарелки с нарезкой, а Юнги разливает в бокалы шампанское и, специально для малышки, яблочный сок, который она так любит. — А как же… Я совсем забыла про утку. — Сиди, я принесу, — Хосок тут же подскакивает с места, уже направляясь на кухню, которая всё ещё стоит в духовке. — Ну мама, Хоби всё пропустит. — Я быстро! — он кричит уже из коридора, уверяя сестру в том, что встретит праздник за столом, вместе с остальными. — Я помогу ему, — Юнги вдруг тоже встаёт из-за стола, улавливая на себе обиженный взгляд Джиу, но её уже пытается успокоить мама, только что включившая на телевизоре прямую трансляцию с площади в городе, где должен вестись обратный отсчёт.       На руках Хосока надеты специальные прихватки, он быстро достаёт из духовки противень с достаточно тяжёлой уткой на нём и ставит на плиту, отдёргивая руки от горячего металла, который чувствуется даже через прихватку. Утка выглядит сочно и аппетитно, вокруг неё, как по рецепту, выложены овощи, всё уже готово, остаётся лишь переложить в большую тарелку, специально для таких случаев купленную, и поставить на стол в гостиной.       Юнги, стоящий на этой кухне не впервые, достаёт нужную тарелку и ставит на столешнице рядом, подавая Хосоку два прибора для того, чтобы перетащить утку, а сам, взяв в руки щипцы, укладывает на тарелку овощи, так же красиво, как они до этого располагались на противне. — Спасибо, хён, — они достаточно быстро со всем управляются и уже слышат крик девочки, которая нетерпеливо ждёт то ли их, то ли ту самую утку, что парни должны принести, — Пойдём быстрее, всё пропустим. — Хоби, стой, — Юнги встаёт возле него, слегка прижав к кухонной тумбе и ограничив проход двумя своими руками. — Чт… Что такое, Юнги?.. — Я совсем недавно понял одну вещь. Не хотелось бы затягивать, хотя я толком и не осознал всего, но я точно в этом уверен, — он поднимает взгляд на парня, замечая, как его зрачки слегка дрожат от какого-то страха. Глядя в его глаза он снова убеждается во всех словах, что уже успел сказать, и что только собирается, невозможно отвести взгляд и невозможно обмануть себя, он безвозвратно влюбился, — Рядом с тобой я испытываю прекрасное чувство эйфории. Я не знаю, что это за чувства, но хочу доверить их тебе, Сок-а, — его голос становится тихим и шепчет уже почти в самые губы. Он закрывает глаза и касается их, вовлекая в нежный танец чувств, что сейчас трепетали и в груди Хосока совершенно точно. Его руки нежно хватаются за шею младшего, он ласково сминает его губы, будто случайно, невзначай, задевая верхнюю своим языком. Хосок чувствует родное тёплое дыхание на своих щеках и почему-то именно в этот момент оно так обжигает, его уши краснеют и не сразу, но он подаётся в этот плен, неосознанно отвечая на поцелуй губам, которые действительно невероятно мягкие и такие нежные с ним. Контроль над разумом уже давно взяло сердце, которое сейчас билось в особо быстром темпе в унисон с сердцем Юнги, и он чувствовал, они оба прекрасно это чувствовали. В груди всё разрывалось от какого-то безумного счастья, и всё вокруг в один момент стал ненужным, всё забылось. Он до мурашек по коже счастлив в этот момент, в животе словно бабочки порхают, а глаза, если были бы открытыми, точно сверкали бы ярче звёзд на небе в самую тёмную ночь. Из комнаты слышен звон и громкая музыка, кажется закончился обратный отсчёт. За окном начинают взрываться фейерверки, красочно мерцая и озаряя не только небо, но и всю округу. Юнги нехотя разрывает поцелуй, отодвигаясь совершенно недалеко, — Я по уши в тебя влюбился, — и снова сводит расстояние к нулю, чувствуя, как Хосок улыбается прямо в поцелуй, а обе их соприкоснувшихся щеки становятся влажными от скатившейся по лицу Чона слезы. Младший наконец находит в себе силы обнять парня в ответ, прижавшись к его груди. — Х… — в кухню заходит Джиу, но тут же замирает в самых дверях, видя этих двоих. Её лицо сменяется с обиженного на искренне счастливое, и она тихо скрывается за дверями, закрывая их до самого конца. Для своего возраста она всё прекрасно понимает. — В Рождество действительно сбываются желания…