Пить с Шастуном – плохая идея...

– Да, поверь. Я этого давно хотел. Я готов, – Антон выгибается в спине, подставляясь под мою руку, и снова бросает на меня пьяный взгляд. Я колеблюсь. А что, если завтра он и не вспомнит об этом? Или ещё хуже – вспомнит и пожалеет? Нет, нет, такого я допустить явно не могу... – Антош, а ты что, ещё не понял? – решаю, что если уж нам обоим так нужно... ЭТО, то лучше уж мне самому побыть принимающей стороной. Да, последний раз это было давно, и не сказать, чтобы я был в восторге, но... Может, теперь будет лучше? – Ты серьезно не понимаешь? Антон удивлённо хлопает глазами. Я наклоняюсь к его уху и развратно шепчу: – Сегодня сверху ты... Он сглатывает. Видно, что не ожидал подобного, но во взгляде помимо растерянности я улавливаю и некий азарт. – А я думал, ты только... – Не сегодня, – тяну его за руку, заставляя встать, и сам укладываюсь спиной на диван, щурясь от ударившего в глаза электрического света. – Я слишком пьян, и кстати, чья же это вина? Антон лишь ухмыляется, нависая надо мной, и вновь целует, но на этот раз уже спокойнее. Его руки блуждают по моим бокам, спускаются все ниже, скользят по животу... – Черт, Шаст... Не тяни, я уже не могу... – шепчу прямо в его приоткрытые губы, упираясь своим лбом в его. Мы оба уже насквозь мокрые, тяжело дышим... А ведь все только началось! Наконец юркие пальцы касаются промежности, заставляя меня закусить губу, протяжно мыча. Ох, я и забыл, как это... Невероятно. Шастун немного массирует чувствительное место, после чего внезапно поднимается. Куда это он? Ах да, смазка... Помнит, зараза, что я всегда ношу небольшой флакон во внутреннем кармане куртки... Как же он меня тогда стебал из-за этого... Вернувшись, Антон аккуратно, стараясь не спешить, вводит один палец внутрь меня... Ощущается странно, но боли нет. Я даю знак, что стоит продолжать, двинув вперёд бедрами. Он лишь хмыкает и начинает аккуратно добавлять второй палец, чуть разводя их в стороны... Стоп, а откуда это он так умеет? Насколько я знаю, он с парнями никогда... – Ты что, пытался сам с собой?.. – А ты как думаешь, голубчик? Ты меня так своими рассказами об очередной "веселой ночи" со своим хахалем доводил, ты не представляешь. Знал бы ты, какой ты, сука, горячий... – Почему же, вполне представля-а-аа... – не успеваю закончить фразу, так как меня подбрасывает: Шастун нащупал внутри комочек нервов и слегка на него надавил. – Анто-он, давай... давай прекратим болтать, ах... Прошу, давай уже! – Ишь ты, быстрый какой... – Шастун ворчит, но просьбу исполняет: с пошлым хлюпом вынимает пальцы, приставляя к судорожно сжимающейся дырочке истекающую смазкой головку собственного члена. Я не выдерживаю, резко подаюсь навстречу, насаживаясь почти до основания и слегка шипя от небольшой, но все же ощутимой боли. – Все нормально? – Антон останавливается, хотя я так и чувствую, что он уже совсем на грани: руки его мелко дрожат, дыхание сбито, а тело то и дело непроизвольно дёргается вперёд. – Д-да... Давай уже... Быстрее. Первые толчки даются непросто, но от последующих по телу расходятся теплые волны удовольствия. Стоит мне выдохнуть короткое "да, ещё...", как Антону срывает крышу. Он резко подхватывает меня под бедра, чуть приподнимая, и начинает в бешеном темпе вбиваться в мое тело, раз за разом заставляя меня хватать ртом воздух и царапать обивку дивана. Толчок за толчком, стон за стоном... Пот с нас льется ручьями, и я уже теряю ощущение реальности... Как же офигенно. – Арс... Я сейчас... – Антон еле хрипит, голос его не слушается, движения становятся рваными, сбиваясь с ритма. – Знаю... Я тоже. Два финальных толчка, и тело начинает бить мелкая дрожь. Выгибаюсь до хруста спине и с протяжным стоном пачкаю собственный живот в семени. Капли летят на грудь, на шею... Шастун, ощущая, как я сжался, чуть ли не кричит, выходит из моего тела и тоже кончает, после бессильно падая рядом. Пару минут мы оба лежим неподвижно, успевая только ловить звёздочки перед глазами. Наконец я собираю остаток сил, и прежде, чем провалиться в сон, бормочу невнятное: – Чтоб я ещё раз с тобой выпил, Шаст, чтоб ещё раз...