Грани нормальности. Своя грань - своя норма

Поглощенный ненавистью к самому себе, он пытается не потерять остатки себя и своей жизни. А что, если быть нормальным и быть счастливым — это разные вещи? И кто решает, что есть норма? Кто решает, кто есть он? А что, если быть счастливым — это выбор? И что будет, если он сделает его?

Телефон Стилински пугал своей недоступностью, но Дэнни не мог оставить Скотта одного. Его отец, увидев сына в крови, едва не упал в обморок. — Господи, что? Почему сюда? У меня частная практика, ему нужно в больницу! — Ему нужна помощь, а вот в больницу нельзя! Мужчина смотрел на окровавленную голову парня и не мог прикоснуться к нему. — Да есть здесь кто-то ещё? Кто подписал все ваши бумажки о неразглашении? — Во что он вляпался? Что-то незаконное? Девушка, держащая МакКолла за руку всхлипнула. — Не более незаконное, чем ваши фокусы с рецептами на болеутоляющее. Мистер МакКолл… — Доктор? О, свят-свят-свят… Что же вы… Медсестра подлетела к мужчине и отодвинула его в сторону. Принялась осматривать, двигать, поднимать закрытые веки. — Анамнез? Какие были симптомы? Ну… — Он говорил какой-то бред, а потом потерял сознание… Дэнни развел руками, не зная, что ещё можно сказать. — У него, кажется, рука сломана… И он говорил, путая слоги и слова… Назвал меня агнелом и дучом ждевенским… На голове кровь, и вообще, мне кажется, его избили… Какой-то Тайз… Девушка уставилась на свою испорченную шубу, не зная, что ещё можно добавить. — Возможно, это последствия удара по голове. Если у него начался отек мозга, ему нужно сейчас же сделать томографию, у нас нет таких ресурсов. Я вызываю скорую… — Нельзя… — пробормотал парень, но медсестра уже унесла к телефону. — Его там найдут… И добьют… — Послушайте, Дэнни, он точно ничего страшного не совершил? У него были такие глаза… — Он хороший парень, эээ… Как вас звать-то? — Надежда. Потому что я знаю, как его можно спрятать. Только… Его документы нужно забрать… — Нет при нём ничего. Карманы пустые. А где его машина неясно. Девушка набрала номер и нервно ожидала ответа. — Пап… Мне нужен один из номеров дипломатической медстраховки. Папа! Я потом объясню! Спасибо, я не… Да! Она посмотрела на телефон в удивлении. Но через минуту он оповестил о входящем сообщении. — Нужно имя кого-то, кого не будут искать. И у кого нет гражданства… Вспоминайте знакомых… — А если этот знакомый сейчас сам где-то в больнице?! — Дэнни не совсем понимал, что эта Надежда задумала, но готов был горы свернуть за Скотта. — Объясни смысл! Пока девушка рассказывала про трудности медстрахования, отец парня метался по холлу. — Джон… Вы можете помочь! — разозлилась медсестра. — Нужно придержать здесь… Мужчина отмер и бросился к каталке, на которую разместили Скотта, как только вломились в клинику КоллМакКолл недалеко от центра. Парню чертовски повезло упасть без сознания в этой части города. Хотя Дэнни ещё предстояло выяснить, что он там вообще делал. — Теперь понимаете, никто не будет иметь доступа к этим данным. Даже внутри больницы — это ограниченный круг лиц… — Вы мне потом подробнее расскажете, откуда знаете тонкости о дипломатах. Оставьте ваш номер. Скорая подъедет сейчас, вам, возможно, лучше… — Ну нет! Я нашла его! Я… Дэнни только пожал плечами. А потом бросился к компьютеру. Нужно было срочно найти правильное имя, чтобы внести в базы. Дэнни это умел. Это и наука. Вот, что Дэнни умел и видел в своей жизни. И глаза Ангела. Он их тоже увидел впервые так, как ничьи другие не видел. — Алессандро Мортес? Да у вас ужасное чувство юмора! — воскликнула девушка из-за его плеча, но потом в клинику вошли медики Гранд Мемориал, и стало не до того. Дэнни нужно было ещё время, и их новая знакомая просто вскочила в карету скорой и унеслась. Даже номер не оставила. Номер Стайлза всё ещё был недоступен. Увидев, что до него никому нет дела здесь, Дэнни решил проверить местонахождение друга. В последний раз его телефон зафиксировала вышка в тридцати милях от их родного города. И это вселило надежду, что с ним всё хорошо. Там дом. Там его отец. Возможно, Скотт просто перебдил… Только куда же он сам нарвался?

***

— Ты отпустил её… Спасибо! — И ты, и я оба понимаем, что ей здесь оставаться опасно, если то, что ты рассказал о своём отце — правда. И наши неожиданные тайные союзники ничего не указали о том, как с ней поступить. А значит, главного мы добились. Хейлз-билд в безопасности. — Но что, если те сведения, которые ты отдал в чужие руки, окажутся опасными? — Крис не сомневался в Питере, но задавал верные вопросы. Хейл ещё раз набрал номер племянника, снова услышал металлический голос автоответчика и опустил голову. — Ты намекаешь, что это сделка с совестью? Нет, родной, это не так. Этот мир существует параллельно нашему, и я сделал всё, чтобы в моей компании всё было по закону. Однажды я уже столкнулся с тем, что из-за излишнего энтузиазма и доверия к людям моё дело оказалось по ударом. И я не хочу допустить этого вновь. Тогда всё вышло… Ужасно. И если кто-то не посягает на мой бизнес, но использует его в тёмную, я не потерплю. И раз уж Кэйт влезла в эти дрязги, то это её проблема. Кто бы ни был тот, кто написал мне, в его сообщении было достаточно веских аргументов, чтобы не лезть с лишними вопросами, и вместе с тем, увидеть, что это мне на пользу. Я знаю, что ничего бесплатным не бывает, и думаю, та информация, что я отдал, стала для них достаточно ценной, чтобы не трогать нас больше. Питер снова посмотрел на свой телефон. — От того, что ты набираешь его каждые три минуты, мало что изменится. Ты можешь мне толком объяснить, что это за Сатоми, и почему она считает, что Дерек сейчас кого-то убивает? Хейл резко выдохнул, и Крис, не думая, положил руку ему на плечо, поддерживая, успокаивая, заземляя. — Господи, это так глупо… Она наняла специалиста, чтобы убить моего деверя. И её за это осудили на пятнадцать лет. — Ты думаешь, она могла организовать нечто подобное из-за решётки? Кто она такая? Мата Хари? Или Дон Карлеоне в юбке? — Скорее уж в оранжевом комбезе, — улыбнулся мужчина. — И — нет. Она просто обиженная и почему-то одержимая мной женщина. Дерек был у неё сегодня. И знаешь, если бы я не был уверен, что его нет в городе, потому что он только сегодня, то есть уже вчера был у нее, то подумал бы, что тот, кого он убьёт — это я. Потому что Алана умеет преподносить факты так, что не догадаешься, где правда, а где ложь… Её слова всегда крайне правдоподобны… — Так, что ты мог такого сделать, чтобы она наговорила Дереку всякого настолько ужасного, что он мог захотеть убить тебя? Питер пожал плечами и грустно улыбнулся. — Женился на другой… — Послушай. Скоро утро. Подожди пару часов, спросишь у его ассистента, куда он направлялся, и мы сможем что-то толковое придумать. Ты уверен, что она ещё отбывает свой срок? Может, условно-досрочное? — Ты прав, Кристофер. Ты прав. Я сейчас напишу службе безопасности, чтобы они проверили, где она. Поехали домой… — К тебе, или ко мне? Или по домам? — тихо спросил Арджент, надевая пальто. — Надо что-то придумать, чтобы он был общим… Не хочу больше задаваться этим вопросом. Не хочу больше просыпаться один… — Придумаем, — Крис подал любимому его тренч и неожиданно улыбнулся. — Нужно рассказать Элли о нас. Я надеялся, что она прилетит к нам, и сама всё поймёт, но… Молодость, тусовки, и то, что она сменила планы, оставило наши отношения в секрете. Но я больше не могу так. Я, правда, больше так не могу. Мы можем не держаться за ручки, как дети, Питер, я всё понимаю, публичность и тому подобное… Но она моя семья. — Я знаю, Крис. Я знаю. И думаю, сначала нужно поговорить с твоей дочерью, а потом уже планировать переезд. Твой, мой, или наш общий. Поехали ко мне… Он получил короткий поцелуй в щеку и тёплую улыбку.

***

Ничто не прерывало ночную тишину. Даже птицы уже угомонились. Ветер стих и казалось, что вокруг мёртвый лес — не может быть так тихо в лесу. Но эту тишину Дерек слушал лишь несколько минут. Воспроизведение видео закончилось и он, не успев сообразить, что делают его руки, снова включил запись. Она шла с одной точки. Если то, что он видел ранее — было тщательно смонтированным и обработанным, то это был сырой материал. Но тот, кто отправил это, однозначно выбрал лучший ракурс — сверху, обзорный, потому что позволял увидеть вообще всё — и Дерека самого, и его подстилку на эту ночь. Который раз он уже смотрел на это, он не знал. И казалось, что запомнил всё до мелочей. Ему в какой-то момент начало казаться, что он вспомнил события той ночи. Что предвосхищает свои стоны воспоминаниями в собственной голове, но это была иллюзия. Он не помнил себя в тот момент, он помнил то, что видел на экране компьютера. И не понимал, как так вышло, что кончив в первый раз, он ЗАХОТЕЛ продолжения. Руками чувствовал тело Стилински, вошёл в него снова, и снова, снова трахал его тело, и ему это нравилось. И Просто Эм это тоже нравилось. Он видел это чёртово лицо… Он помнил его другим — смешным, испуганным, даже отчаянным, болезненно бледным, удивлённым, только не таким. Не… Не на пике оргазма. Не с растянутым по его члену ртом. В ярости он распахнул дверь, желая лишь одного, разорвать эту суку, этого извращённого, циничного пидора на куски, и не стал сдерживать свою злость. Ударил его ногой в живот, от чего тот глухо простонал и скатился с невысокой лестницы. — Это был ты! — орал Хейл в молчание леса. — Это сделал ты! Ублюдок! Пидорас! Днище! Ты сделал это со мной, мразь! Ну что ты молчишь?! — он наносил один удар за другим, не помня себя от ненависти. Пока он смотрел на картинку, всё было таким нереальным, что несколько раз он порывался подняться и привести Стилински в чувство. Чтобы тот сказал, что это ложь. Что его подставили, что это всё чья-то очень жестокая шутка. Но он слышал его голос. Он узнал эту пластику тела, эти родинки, которые видел случайно. И оставить его за дверью казалось Дереку благородным спасением, потому что сдержаться и не убить гадёныша он бы не смог. И когда в очередной раз увидел, как тот смотрит на него на экране, не смог себя остановить, вылетел из дома и пинал его, пинал и тягал по холодной земле. В ответ на его вопрос раздался тяжёлый хрип, и чтобы разобрать, что он говорит, пришлось наклониться ниже. И то, что он увидел, было ужасающим. Лицо парня было месивом, и было неясно, что из этого сделали те, кто доставил его сюда, а какие травмы нанёс сам Дерек. — Бей, если это то, — вздохнул Просто Эм, — что поможет тебе пережить это… — он снова захрипел, а Хейл испугался. Ушёл в дом, понимая, что любой следующий удар может стать для парня последним. И он не собирался его наносить. Он не собирался убивать его. Он хотел его наказать, да, но Сатоми всего несколько часов назад сказала, что смерть — это избавление. Однако как ещё можно его наказать? И может, того, как над ним поиздевались эти выродки, было уже достаточно для наказания. А сам он не такой же выродок? Нет? Все эти мысли заставили его искать в доме спиртное. Однако налив себе почти полный стакан, понял, что это может стать приговором для Стилински. Что опьянев, он может сотворить то, за что никогда себя не простит. Никто в его семье не был убийцей. И его родители, Лора, никто не простил бы его за такой бесчеловечный поступок. Однако даже думать о том, чтобы помочь парню, было противно. Прикасаться к нему было противно, смотреть на него было противно. Как он мог так цинично и лицемерно общаться с ним? Как мог помогать ему, готовить для него, решать его проблемы, если сам же и стал их причиной. Господи, как он мог выхаживать его в бреду лихорадки? Менять ему простынь, если до этого так жестоко обошёлся с ним. Ведь не было и капли сомнения, что он точно знал, что делает. Это он был тем, кто произнёс это слово. Насилие. Его изнасиловал тот, кто спустя всего месяц уже настолько чётко влился в команду, настолько толково и бескомпромиссно выполнял свою работу. А до этого вот так, задыхаясь, захлёбываясь удовольствием дрожал в его руках, пока насильно трахал его своим нутром. Взгляд снова вернулся к видео, словно Дерек стал одержимым. В очередной раз он смотрел на это извращение. В очередной раз боялся, удивлялся самому себе, в очередной раз внутренне блевал от того, что видел. Его насиловали, а ему было от этого хорошо. Блядь. Он едва не швырнул лэптоп об стену, но сдержался, а спустя ещё несколько десятков кадров, экран погас. С силой хлопнув по клавиатуре, Дерек понял, что разрядилась батарея. А ещё, что на улице почти утро, что огонь почти прогорел, и нужно идти за дровами. Он прислушался — лес сохранял тишину. Ни стонов со двора, ни звуков птиц. Возможно, судьба распорядилась жизнью Стилински, и он уже отдал концы. И эта мысль, сначала лёгшая на его душу спокойно, и даже благостно, уже спустя секунду превратилась в кошмар. Там, на улице мог лежать труп его помощника. И кошмар был не в том, как это будет выглядеть. Что сюда может нагрянуть полиция. Что его могут в этом обвинить, и даже оказаться правы в своих обвинениях. А в том, что он допустил его смерть. Он оставил его умирать. Чем же это отличается от убийства собственными руками? Он рванул на улицу, но во дворе никого не было. В едва занимающемся рассвете он увидел какие-то странные разводы на траве, и понял, что это кровь. Стилински забрали отсюда? Кто его привёз сюда, было понятно, но кому понадобилось избавляться от трупа? И от одной мысли, что Просто Эм мёртв, в душе Дерека всё оборвалось. Этот человек лечил его душу простым участием не хуже, а может, и лучше Диттона. И да, он был виновен в уголовном преступлении, но стал кем-то в жизни Хейла. Кем-то, чья смерть вызвала опустошение, панику, злость на самого себя и боль. Непонятную, злорадную боль, что так и нужно, Дереку так и нужно. Он это заслужил. Света стало ещё немного больше, солнце уже светилось между деревьями, и Хейл увидел, что следы ведут к сараю, где лежали заготовки дров. Рванув туда, он в три шага преодолел несколько метров, и увидел на земле у дома Стилински. В утреннем освещении он выглядел ужасающе. Оба глаза заплыли, руки, лицо, шея были в крови, нога оставила глубокую борозду, и лежала безжизненно, словно чужая этому телу. Стало очевидно, что он дополз сюда сам, но сейчас то ли спал, от ли отключился. То ли… Дерек подорвался к нему, пытаясь нащупать пульс. Время словно остановилось, потому что найти хотя бы намёк на биение сердца мужчина не мог. Он все глубже подлазил под висящий подбородок, пытаясь найти ту точку, где правильно определять жизненные показатели. И хлопнулся на задницу, когда услышал хриплый стон. — Живой, Просто Эм, ты живой, господи… — прошептал Хейл, облегчённо. — Ненадолго, Дер… Оставь… Уходи… — он хотел сказать что-то ещё, но снова потерял сознание. — Ну, нет, так просто ты не отделаешься, Стилински. Мне, как минимум, нужны объяснения… — он подхватил неожиданно тяжёлое тело под мышки, и потащил в дом. — А убить тебя я всегда успею…