Рич

      На следующее утро я чуть не опоздал в университет, потому что с вечера решил перестирать всю свою одежду, а свитер за ночь не высох, и мне пришлось долго думать, что надеть. Я перебирал все скудные запасы своего шкафа, потому что не хотелось ходить на учебу в одном и том же. Вот еще одно мое отличие от Стэна или любого другого богатого студента — они уж точно не ломали голову каждое утро, пытаясь из десяти вещей соорудить какой-то образ, чтобы в коридорах не выглядеть слишком уж бедно и неприглядно.       В итоге я остановился на красном свитере в клетку — напоминает о рождестве, широких синих джинсах и вчерашних ботинках, потому что обувь я еще не научился стирать. К счастью, у меня было много всяких шарфов и шапок, чтобы немного оживить любой образ. Капли крови мне удалось вывести с куртки и ничего больше не выдавало события вчерашнего вечера. Маме я, конечно, об этом не собирался рассказывать.       Я осторожно выходил из дома, оглядываясь, чтобы убедиться, что за мной не следят те парни. Бомжа, кстати, тоже по близости не было — но я заметил, что мусорный бак уже вывезли. Я почти бегом добрался до автобусной остановки, и только там, среди людей, стал чувствовать себя немного в безопасности.

***

      Я ворвался на лекцию за минуту до начала. Все мои одногруппники уже были на своих местах, и никто не обратил на меня внимания. Пусть я и играл в группе Стэна, был знаком с Майком и Бев — со мной никто особо не стремился начать дружить. Я уселся за свою парту — один, и стал доставать тетрадки и учебники. До меня то и дело долетали обрывки чужих разговоров. — Вчера в Савое было офигительно. — Вечеринка, что надо! Только не могу теперь найти свой айфон. Пришлось заказать новый. — А мне понравилась та часть вечера, когда разбивали бутылки с розовым шампанским — так красиво!       Я не поворачивался к своим одногруппникам. В разговоре бы участвовать все равно не получилось, а просто слушать с открытым ртом казалось странным. Не знаю, сколько мне тут нужно будет зарабатывать, чтобы позволить себе хотя бы одну такую вечеринку. И именно в такие моменты я понимал всю несправедливость жизни — кто-то в один вечер разбивал бутылки с дорогим алкоголем для потехи, а кто-то их в этот же вечер собирал. Я даже снова подумал о вчерашнем бомже. Молодой же парень, почему он живет на улице? Почему так выглядит? И я тоже кажусь ему богатым выскочкой, как мне кажутся все эти люди, потому что у меня есть то, чего нет у него?       Лекция прошла скучно. Я зевал, не мог сосредоточиться. В общий чат написал Стэн, напомнил о репетиции. Я прикинул, что опять вернусь домой поздно и испуганно закусил губу. Не хотелось бы снова встретиться с теми придурками, а уж если они следили за мной… На спину прилип страх. Я сжал ручку в пальцах. Всего два месяца в этом городе, а я уже успел нарваться на неприятности. Если бы я жил в нормальном районе, ничего бы этого не случилось.       Пара закончилась, я вышел в коридор. Никто ко мне не подходил, ничего не спрашивал. У этих людей была совсем другая жизнь.       Я решил дойти до библиотеки, взять материал для подготовки на завтрашнее занятие. Пока шёл по коридору, листал инстаграммы студентов — у парней фотки машин, дорогих часов, рук на руле, у девушек — огромные охапки цветов, пакеты из брендовых магазинов, украшения. Я раньше думал, что такие люди и правда существуют только в инстаграмме, пока не столкнулся с ними лично.       Видимо, «Элиту» снимали по реальным событиям.       Я увлекся красивыми картинками и расстановкой всем сердечек, что чуть не налетел на какую-то девушку. Длинные волосы, очки. — Извини, — я успел вовремя затормозить, чуть не роняя из рук телефон, — задумался. — Ничего, — девушка улыбнулась, — ты и вчера чуть не врезался на площади в какого-то мужика.       Я присмотрелся. Грета? Грета Джонсон? Та самая, которая ест за столом возле мусорки и вчера была… В синей шапке? — Не знала, что ты любишь уличную музыку, — она поправила лямку сумки на плече.       Одета она была, конечно, странно: огромный вязаный свитер, шерстяная юбка в пол. На лице минимум косметики. — Э, да. Иногда, — я оглянулся. По коридору сновали студенты «Касталии», не обращая на нас никакого внимания, а мне было максимально не по себе от того, что из всех людей ко мне подошла какая-то грязная девчонка. Пусть и та, которая хорошо играет на гитаре. — Почему ты вчера не подошёл поздороваться? Мы ведь знакомы. Ты Эдди, да? — девушка улыбалась и говорила немного будто в замедленной съёмке. Ей только повязки на лоб и значков с эмблемой мира не хватает. Чертова хиппи. Вот из-за таких, как она, других ребят, не из богатой тусовки, и не приглашают к себе — думают, что мы все такие странные. — Я торопился, — я безразлично пожал плечами, будто бы и сейчас очень сильно спешил. Потом даже посмотрел на телефон. Вот меньше всего мне хотелось, чтобы другие люди видели, как мы разговариваем — два месяца пробивать себе дорогу к общению со Стэном и ему подобными, чтобы потом пять минут поговорить с Гретой и перечеркнуть себе репутацию.       Не поймите меня неправильно: и я, и она были из другого слоя населения, не такого, к какому привыкли стены «Касталии», но она выглядела совсем ужасно. Она одевалась настолько бедно, что даже Я на её фоне выглядел каким-то мажором. И её как будто бы это не парило! На той неделе я видел её с грязными волосами. Она, конечно, собрала их в хвост, но все равно это было заметно. — Понятно. А что ты делаешь сегодня после учёбы? Мы с Беном, это мой друг, собирались пойти в Choke&Pop, ты мог бы составить нам компанию. Она так искренне улыбнулась, а меня это даже оскорбило. Она серьезно считает, что я готов пойти с ними куда-то?! С этими непромытыми чудиками? И я даже знал это заведение — проезжаю мимо него на автобусе каждое утро. Кафешка-забеголовка, где обслуживание хуже, чем в Макдональдсе. — Извини, но после учёбы я занят, — я поправил волосы. Чистые, — у меня репетиция. — А, да. Ты же играешь в группе Стэна?       К сожалению, название мы так и не придумали, поэтому ректор записал нас просто как группу под руководством Стэнли Уриса. — Вы одна группа в университете, не спутаем. — Да, — гордо ответил я, — они сами меня позвали. — Здорово, — Грета так равнодушно на это отреагировала, что я даже покраснел. То есть она считает, что это ничего такого? Ерунда? Играть в такой группе с самим Стэном и Майком, которые могут купить всю эту гребанную «Касталию»? — Ну, ты можешь прийти после репетиции, — она откинула за спину длинные волосы. Я поморщился и перевёл взгляд на её руки — они все были в каких-то красных пятнах. Господи, это что, экземы?! Она заразная?!       Я не то чтобы очень сильно боялся всяких микробов и грязи, но в пять лет у меня был сальмонеллез, потому что тогда я еще не знал, что из лужи есть нельзя. С тех пор я особенно сильно слежу за чистотой и своим здоровьем. По крайней мере, не стоит рисковать и здороваться с Гретой за руку. Или передавать ей что-то. — Мы проводим там время постоянно. Делаем домашку. А еще там есть настольные игры.       Господи, она совсем тупая или прикидывается?! Она серьезно думает, что после репетиции с нормальными людьми я пойду в какое-то бомжатное место, чтобы играть в настольные игры с ней? Касаться тех же фишек, что и она, и не дай бог она еще откинет свои грязные волосы на меня?! — После репетиции я тоже занят, — я улыбнулся, и Грета тоже улыбнулась в ответ, — я иду домой и моюсь, Грета. Пока.       Я не дал ей что-то ответить и тут же ретировался по коридору.       Надеюсь, нас никто не видел вместе.       Теперь уж точно я не буду обедать за столиком возле помойки. Лучше уж тогда сразу на улице, с тем бомжом.

***

— Итак, парни, я решила, что вам нужно выбрать какой-то единый стиль в одежде для выступлений, — Беверли подошла к краю сцены, опираясь на неё локтями, — я тут набросала пару вариантов. Что скажете?       Она придвинула по сцене к нам раскрытый альбом. Я был ближе всего к ней и склонился над рисунком первым. Мы были нарисованы там все вчетвером — без лиц, конечно, только силуэты и прически. И на фигуре каждого был свой костюм. Вообще, все мы были одеты на рисунке в одно и то же — чёрные джинсы, белая классическая рубашка и чёрные подтяжки, как носит Стэн, только у каждого был галстук-бабочка своего цвета. У Майка жёлтого, у Стэна зелёного, у меня фиолетового, а у Билла синего. — Мне нравится, — Майк дал пять Беверли, — ты королева. — Ага, пусть тогда подданые помогут мне подняться на сцену. — Валяй, — и Билл, который сидел на краю сцены, болтая ногами в воздухе, протянул Беверли руку. Стэн за кулисами искал какой-то провод для гитары. Беверли кивнула, не глядя на Билла, и запрыгнула на сцену, поддерживаемая руками Билла. Я в этот момент влажными антибактериальными салфетками протирал клавиши. — Кстати, парни, я подслушала краем уха, что ребята из драм кружка настроены серьезно. Я тут пересеклась кое с кем из них — Беном Хэнскомом, так он сказал, что они ставят чуть ли не лучшее шоу за последние несколько лет, и настроены решительно, чтобы получить этот грант. — Господи, Бевви, ты что, стала общаться с отщепенцами? Это тот, который возится с вшивой Гретой? — Майк покачал годовой, — откуда в тебе столько милосердия? — У неё вши?! — я уставился на Майка, и тот закатил глаза. Я сразу стал вспоминать информацию о вшах. С какого расстояния они могут перепрыгнуть?! — Не слушай его, Эдди. У Греты нет вшей, — Беверли положила руку мне на плечо, — ну, наверное. — На голове, может, и нет… — Майк обошёл вокруг меня, — а в сентябре ходили слухи, что она заразила кого-то из баскетболистов. Прямо на поле.       Беверли толкнула Майка в плечо. — Прекрати говорить такие гадости, Майк. Это тупые слухи. — А ты думаешь, почему с ними за один стол в столовой никто не садится, а? — Майк спрыгивает со сцены и начинает делать пасы руками, избивая невидимого противника, — потому что это опасно. — Да завали ты ебало уже, а, — Билл поднимает вверх руки, потягивается. Стэн все еще не обращает на нас всех никакого внимания — возится с проводами и что-то говорит себе под нос, — блять, ты иногда такой мерзкий. — О, Денбро, а ты что, сам бы хотел ее трахнуть? — Майк делает пошлые движения бедрами, и Беверли в шутку закрывает мне глаза рукой, — хотя для тебя бы это было не экзотика, а привычное дело. — Отъебись, — Билл показывает ему средний палец, — и ты уже определились, кто я: пидор или натурал. — Если хотите знать мое мнение, — Беверли процокала каблуками по сцене, — ты, Билл, совсем не похож на гея. — Вот уж спасибо. — Что я слышу? Бев, ты заставила меня смотреть все фильмы про геев, и тут про кого-то говоришь, что он натурал?       Стэн подходит к стойке микрофона, в руках у него несколько проводов. — Билл правда не похож. В крайнем случае вижу его только в активной позиции, — Беверли подмигивает Биллу, и тот прижимает руку к груди. — Премного благодарен за такой комплимент. — Ладно, давайте начнем репетировать. Эдс, можно потом попросить тебя задержаться? — Стэн кивает, — нужно с тобой кое о чем переговорить. — Да, да, конечно, — отзываюсь тут же я. Вот оно! Может, теперь Стэн предложит мне тусить с ними после репетиций? И как здорово, что у нас появились даже какие-то свои шутки, в которых я могу участвовать.       А от Греты и правда лучше стоит держаться подальше. На всякий случай. И баскетбольное поле обходить стороной.

***

      После репетиции Стэн подошел ко мне и вывел в коридор, пока Майк и Билл опять пререкались по каким-то пустякам, а Бев пыталась их успокоить. — Что-то случилось? — спросил я. Стэн запустил руку в волосы. — Слушай, хотел попросить тебя о небольшой помощи. Ты занят на следующей неделе, в субботу?       Я попытался представить себе своё расписание, которого не было. Потом покачал головой: — Вроде нет, а что такое?       Стэн хочет позвать меня на крутую вечеринку?! — Видишь ли, у нас с Беверли будет годовщина отношений. Я заказал ресторан, и хотел, чтобы там играла живая музыка. Фортепиано, понимаешь? И я подумал, почему бы не попросить тебя? Мы знакомы, ты классно играешь, а у меня сейчас вообще нет времени искать кого-то другого.       Ну, не вечеринка, конечно, но тоже неплохо. — О, ну, я даже не знаю. Звучит здорово, конечно… А ты не думаешь, что Бев будет против? — сердце у меня подскочило. Стэн пожал плечами. — Думаю, ей все равно. Так ты согласен? По поводу оплаты… — Стэн похлопал себя по карманам брюк, ища бумажник, и я замер, — три тысячи устроит? — Три тысячи?! — Извини, мало? Я не разбираюсь в расценках, — Стэн снова пожал плечами. Максимально спокойный, флегматичный голос оказывал на меня странное действие, — мы тебя долго мучить не будем: часа два, три, максимум. Называй цену сам.       Три тысячи?! У меня даже руки затряслись. Да я в жизни такую сумму денег не получал! Стипендия не в счёт, это другое… Я, конечно, знал, что Стэн богатый, но чтобы настолько… — Так ты согласен? — Стэн обернулся на приоткрытую дверь в зал. Беверли смеялась, положив руку на плечо Билла, — ты тогда подумай, и сообщением отправь мне сумму. — Я согласен! — тут же крикнул я, а то вдруг Стэн решил бы передумать. — Круто, — он улыбнулся и вернулся в зал.       Вау. Три тысячи! Охренеть! Я даже как ребенок хлопнул в ладони. Тотчас же отправлюсь по магазинам и накуплю себе шмоток в самом H&M!       Вечером я решил зайти в супермаркет, набрать еды на неделю. Я смотрел только на жёлтые ценники, выискивая товары по акции. Когда проходил мимо отдела с соками и газировкой, обратил внимание на полку с колой в стеклянных бутылках.       Обычно я покупал в пластиковых, потому что они были дешевле, но тут я решил, что могу себе позволить взять колу в стекле. Стэн заплатит мне в конце недели три тысячи! А если я попрошу четыре? Для него это, наверное, вообще никакой разницы не имеет, зато вот для меня…       Я собрал покупки в пакет, вышел из магазина. В одной руке сжал ключи от квартиры, на случай, если ко мне опять кто-то пристанет. Я смотрел как-то ролик на ютубе, что если попасть ключом прямо в глаз маньяку, то считай, что ты уже спасен. Главное бить точно и быстро — и не раздумывать ни о чем.       Я зашел в свой проулок. Один единственный фонарь тускло освещал улицу, бродячий кот вылез из-под куста и дико напугал меня своей огромной тенью на стене дома. Я вдруг остановился возле мусорного бака.       Он был там.       Тот вчерашний бездомный сидел, привалившись спиной к стене дома, и гладил этого кота. У него был облезлый хвост (у кота, а у не парня), и оба они составляли весьма печальную картину. Мне вдруг стало стыдно за то, как я вчера с ним разговаривал. Мысли о мифических четырёх (а может быть, даже и пяти?..) тысячах, которые скоро будут оттягивать мой кошелек, согревали меня изнутри, и я чувствовал себя в эту минуту почти королём ситуации. У меня в пакете даже были «Принглс» — огромная упаковка. А он сидел тут один, с блохастым котом.       А ведь он мне вчера жизнь спас. — Эй, привет, — окликнул его я, и парень поднял голову. Та же шапка, куртка, свитер. Глупо было бы полагать, что у бомжа может быть другая одежда, — не ожидал тебя увидеть. — Вообще-то, я здесь живу, — он хмыкнул, снова переводя взгляд на кота, — мы теперь с тобой соседи. — Переехал недавно? — Ага, — он не поднимал на меня голову, — решил, что пара сваливать от родителей. Неплохой вариант, не находишь? — Да, довольно живописно, — я переложил пакет из руки в руку, — соседи как? — В целом неплохие, — парень кивнул на кота, — правда есть один очень грубый парень. Из тех, кто в воскресенье с утра будет делать ремонт. — Не будет, — я улыбнулся, — вчера было достаточно грубо? — Весьма, — парень хмыкнул, кот у него на коленях заурчал, — если честно, то ты то ещё хамло. — Я испугался. Правда. Я живу в этом городе всего два месяца, и за все восемнадцать лет на меня еще ни разу не нападали. — Что ж, ладно, — парень пожал плечами, — я бы мог на тебя ещё обижаться, но не хочу — задница болит.       Я почувствовал себя снова так, будто меня щелкнули по носу. — Господи, видел бы ты сейчас своё лицо, — он рассмеялся низким хриплым смехом, — ладно, чего встал? Иди домой.       Это слово так странно прозвучало от него, что я снова почувствовал себя уязвленным. По крайней мере, он не алкаш. И не выглядит опасно. Я приподнял пакет, ставя его себе на колено, и осторожно достал оттуда бутылку колы. — Вот. Держи. Я вчера твои разбил.       Парень вскинул брови. Поправил шапку, приподнимая её надо лбом. — Жест доброй воли? Заделался в волонтеры? — Нет, — честно ответил я, — просто решил извиниться.       Парень помолчал, все еще держа кошку на руках. Я пытался не думать, сколько на ней грязи. В жёлтом свете фонаря его лицо выглядело слишком худым и острым, как с картин Тициана. — Возьму её, если ты выпьешь со мной, — он подмигнул мне и протянул руку.       Грязные руки. Очень грязные руки. Я осторожно передал ему бутылку, надеясь, что ни на миллиметр не коснулся его ладони. Парень взял бутылку, протер о джинсы. — Ну, так что? — он кивнул на землю рядом с собой, — или слабо? — Вообще-то, мама не разрешает мне пить что-либо в компании незнакомых людей, — отпарировал я, потому что я уж точно не собирался пить колу в темном переулке с бомжом. — Я Рич, — он натянул свитер на руку и протянул мне ладонь. — По тебе не скажешь, — я хмыкнул и окинул его вид взглядом. Он закатил глаза. — Знаю, родители хотели видеть меня принцем, поэтому и дали такое королевское имя. Ричард. — А теперь ты даже на буквах экономишь?       Мне не хотелось совсем уж ему дерзить или унижать, но он так спокойно реагировал на своё положение, будто бы мы были с ним на равных, что мне хотелось его уколоть. — Подкол засчитан, — он зубами открыл крышку с бутылки, и я ощутил, как мои собственные зубы скрипнули, — а имя своё мама тоже запрещает называть? — Эдди, — быстро сказал я, оборачиваясь, — ладно, мне пора. Извини, если вчера показался очень грубым, но… В общем, спасибо. — И тебе, — парень поднял вверх бутылку с колой, будто это было вино, — и постарайся возвращаться домой пораньше. — Ага, — кивнул я, делая пару шагов в сторону своего подъезда, — и тебе всего хорошего. — До встречи, сосед, — Рич подмигнул мне, — теперь будем видеться часто. Если решишь присоединиться, — он указал взглядом на бутылку, перед тем как поднести её к губам, — буду рад.       Кошка у него на коленях мяукнула, как будто соглашаясь с ним. Я любил кошек, хотя и только домашних. — Ага, как-нибудь обязательно, — как можно вежливее ответил я, и пошел в сторону своего дома, стараясь не перейти на бег.       Вот уж спасибо за такого соседа, конечно. Всю жизнь мечтал.