Рич

— Милый, открой дверь, это я.       Тоже женский голос, что и два года назад, почти такие же слова, и полная раковина крови. Стэну пришлось выйти — я не хотел, чтобы он видел меня в таком состоянии, и мне было неловко, что я запачкал его белоснежную ванну. Кровь все не останавливалась — нос саднило, и тяжелые густые капли крови падали на фаянс. Меня затошнило. — Эдди, пожалуйста.       Я слышу, как Беверли тихонько скребет дверь ногтем. Я даже не заметил, что она пришла. Интересно, она разговаривала со Стэном? Она пришла ради него? Я отлипаю от ванны, ладони вспотели и проскальзывают по бортику раковины. Я открываю дверь. Беверли смотрит на меня, кусая губы. — Мне жаль, — она быстро обнимает меня, и я утыкаюсь ей в шею, хотя не до конца вытер нос, но Беверли это, кажется, не смущает. Она сильно обнимает меня, а потом закрывает дверь ванной. Внизу голоса и музыка чуть стихают, но в ушах все равно гремит.       Рич ушел? Я его обидел? — Что случилось? — Беверли отстраняет меня от себя, держит за лицо и смотрит в глаза, — я не могла не прийти на день рождения Стэна, потому что он все равно мне дорог, и Майк внизу сказал, что он с тобой, в ванной, а тебе плохо. — Я… Я поссорился с Ричем. То есть… Я обидел его, — я шмыгаю носом, и кровь снова начинает течь. Беверли молча берет ситуацию в свои руки. Она усаживает меня на край ванны, слегка давит на плечи, чтобы я наклонил голову вниз и хватает первое попавшееся полотенце и прижимает мне к носу, — спасибо. — Из-за чего? — она садится на колени передо мной, смотрит взволнованно. Она ярко накрашена — розовые тени, широкие стрелки. Блестки в уголках глаз. И она переживает за меня. Бев берет меня за руку, — что произошло? — Они все смеялись. Все, смотрели на него и смеялись. И я спросил, почему он пришел… Такой грязный, — я говорю сквозь полотенце, и половина звуков пропадает, и Беверли щурит глаза, прислушиваясь, — он как будто специально стал еще грязнее. Клянусь, я виделся с ним вчера и он выглядел нормально. Никто бы и не обратил на него внимания. Но сегодня… И все тыкали пальцами. В него. В меня. — Эдди, — Беверли вздыхает, — ты ведь знал. — Да, но… Я не на них сержусь. На него… И на себя. Я сделал ему замечание. Его руки… Он даже руки не помыл. — Эдди, он живет на улице. Он же сказал тебе. Чего ты ожидал? — она кладет руку мне на колено, слегка поглаживает. Я никак на это не реагирую, пожимаю плечами. — Я мудак, да? — Да, Эдди, — она кивает, и я закрываю глаза. Хочу сползти на пол в ванной комнате, потому что мне тошно и мерзко от себя. Кажется, мне можно по праву дать медаль за самые короткие отношения в жизни. Мы провстречались три дня, господи Иисусе, помоги мне. — Я попытался его остановить. Но он обиделся. — Что, тебе стало за него стыдно? — Бев заглядывает мне в глаза, — тебе ведь правда стало за него стыдно, да?       Я молчу. Мне нечего сказать на это. А что говорить? Да, мне стало стыдно, что мой парень — мой парень — живет на улице и не имеет возможности помыть руки? Что он возится с бомжами, и от него самого теперь так разит? Что он пришел на вечеринку к богатым людям, и, конечно, все стали на него пялиться, как на нечто диковинное, а заодно и на меня?       Да, мне стало стыдно.       Беверли все считывает по моему лицу, вздыхает. Потом поднимается на ноги, поправляет короткое черное платье в цветок. Подходит к раковине, включает воду. Мы молчим. — Билл мне все рассказал. Я не злюсь на него, и мне не стыдно за него и за то, какие слухи о нем могут ходить в связи с его… Женитьбой, — я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Беверли через зеркало, — понимаешь, о чем я? — Мне не стыдно, что Рич живет на улице, — я чувствую, как ее слова немного колют меня, — дело ведь не в этом… Он нравится мне, очень нравится, Бев, но… — Но и эти люди тоже тебе нравятся? — она кивает на дверь. Она даже вибрирует от громкости музыки с первого этажа, — тебе ли не все равно, что они о тебе подумают?       Я не знаю, что сказать. Я закрываю лицо полотенцем. — Я тебе уже говорил. Мне сложно. — Тебе сложно понять, что тебе должно быть плевать на мнение других? Сам делай, что хочешь. Хоть на всех оглядывайся, когда собираешься что-то сказать или сделать, — Беверли моет руки, усердно трет их мылом; я вижу, что она злится, — но другого человека не смей обижать. Ты взялся ему помогать. А в итоге сам позвал его на тусовку, где у каждого часы стоят больше, чем вся эта гребанная ночлежка, в которой он живет. И зачем? — Я хотел провести время с ним, — тихо говорю я. Бев отчитывает меня, как ребенка. — Просто если я не скажу тебе этого, никто не скажет. Майк дурак, а Стэн и сам не знает, что делать. — Вы ведь были с ним знакомы, да? — я смотрю на Бев, и она замирает. Хмурит брови, потом снова возвращается ко мне, берет мою руку в мокрые ладони. Я смотрю на капли воды на ее коже. — Дело не в этом, мы тебе уже сказали. Мы никогда не дружили с Ричем, иначе бы… Иначе бы он не оказался в такой ситуации. И мы не имеем права лезть в его жизнь. Как видишь, он не очень любит принимать постороннюю помощь. — И что мне теперь делать? — я кусаю верхнюю губу. Кровь из носа перестала литься, и я держу в руках белоснежное полотенце, которое выглядит так, будто бы им останавливали кровь в расчлененном трупе. Беверли замечает мое смущение и забирает полотенце. Кладет в раковину и включает воду. Красные потоки начинают утекать сквозь сливное отверстие. Я отворачиваюсь. — Поговори с ним, — Беверли пожимает плечами, — что я могу тебе еще сказать? Если ты не хочешь его потерять.       Я смотрю на кровавую раковину. Звук льющейся воды должен меня успокаивать, но мне становится только хуже. Он напоминает мне о другом моменте — тоже кровь в раковине, кровь на асфальте, кровь везде, звуки ударов и ругательства.       «Гребанный пидор, мы так и знали» «Мелкого тоже решил на свою сторону перетащить, да?» «Че ты молчишь, я тебе сейчас зубы выбью!» — Эдди? — Я не хочу его потерять, — шепчу я, и Беверли обнимает меня. Я встаю, ноги дрожат. Она гладит меня по спине. — Тогда не веди себя, как придурок. Ричу нелегко. Он оказался не в простой ситуации, и как бы он ни говорил тебе, что ему круто жить на улице, — Бев перехватывает мой взгляд, — это не так. Я знаю. — Откуда? — я смотрю на девушку, и она убирает короткую прядку волос за ухо. — Я как-то один раз ушла из дома, когда мне было пятнадцать. Родители достали. Так вот я вернулась через два дня, потому что было холодно, и на меня косо смотрели работники Макдональдса, где я провела одну ночь. Это ни хрена не круто. Это не свобода. — Но я же не могу позвать его к себе домой, — у меня краснеют руки от этой мысли, и Бев снисходительно улыбается. — Просто не веди себя как придурок, этого будет достаточно, — она треплет меня по волосам, — ты ведь ему тоже нравишься, иначе он бы так не отреагировал. — Мы целовались, — шепчу я, и Беверли тянет меня за собой на пол. Мы садимся, привалившись спинами к двери. Внизу кто-то начинает громко свистеть и вопить, потом раздаются хлопки и крики «С Днем Рождения!» — пойдешь вниз? — Нет, — Бев качает головой. Она подтягивает к себе одну ногу, упирается подбородком в колено, — я поговорю со Стэном чуть позже. Когда все эти пьяные рожи разойдутся. — Кажется, тебе не очень нравится быть богатой, — улыбаюсь я. — В этом много минусов. Много границ, — Бев смотрит перед собой, и я вспоминаю, как Рич говорил то же самое, — тебе кажется, что у тебя есть все, но по факту — ничего, или только то, что тебе навязали другие, а ты уже и сам не знаешь, тебе правда это нужно или только кажется, — она вздыхает, — поэтому мне было тяжело со Стэном. — С Биллом не так?       Беверли улыбается. — С ним по-другому. Потому что он другой. И мне с ним хорошо. И если тебе хорошо с Ричем, — она поворачивается ко мне, — не будь мудаком. — Никогда не думал, что могу быть мудаком, — говорю я, и Бев смеется. — Да, на мудака ты не очень похож. Но все когда-то бывает в первый раз. — Спасибо тебе, — я беру Бев за руку, — правда, спасибо. — Дай ему время остыть, и он тебя простит. — Хотелось бы в это верить. — Я тебе гарантирую, — Беверли поворачивается и целует меня в щеку, — никогда не целовала парней по-дружески. — Все бывает в первый раз, — отвечаю я в ее манере, и она смеется. — Эй, ребят, — вдруг в дверь раздается стук, — все нормально? Эдди?       Это Стэн. Голос взволнованный, и он слегка стучит по двери. Мы с Беверли поднимаемся на ноги. Она поправляет мне волосы, осматривает мой нос. — Все нормально, — говорит она и открывает дверь. Стэн смотрит на нас — то на меня, то на нее, перебегает глазами, — Эдди, отвезти тебя домой?       Я ловлю на себе умоляющий взгляд Стэна и качаю головой. — Я доберусь сам, тут не так далеко. Спасибо. — Ты уверен? — Беверли смотрит на меня, потом на Стэна, и тот слегка кашляет, — мне не трудно. — Нет, нет, все хорошо. Я справлюсь, — я обнимаю ее быстро, слегка лишь обхватив за плечи, — спасибо. И поговори с ним. — Ладно, — она слегка хлопает меня по груди, — напиши, когда будешь дома. — Обязательно. Пока, Стэн, — я оборачиваюсь на парня, и тот закусывает губу. Он явно чувствует себя не в своей тарелке, и его скованность передается мне, — и прости, что так получилось. — Да мы тоже хороши. Просто не ожидали, — Стэн прикладывает руку к шее и встречается взглядом с Беверли, — нам тоже не по себе. — Надеюсь, все будет хорошо, — я грустно улыбаюсь, и Стэн жмет мне на прощание руку.       Когда я спускаюсь по лестнице, до меня доносится приглушенный голос Беверли: — Стэн, это пора прекращать.       Что отвечает ей он — я уже не слышу. Но я рад, что они все же решили об этом поговорить.

***

      Я искал Рича несколько дней. Ходил по улицам, заглядывал в переулки, доходил до соседнего района, но его нигде не было. Грета лишь пожимала плечами. — Я думала, ты знаешь, где он. Он не приходил с того дня, как помогал мне по работе с Беном, да? — Да, — подтвердил Бен, не смотря мне в глаза — он был занят какими-то бумагами и счетами, — Эдди, его здесь нет, извини. Мы не знаем, где Рич. — Что между вами произошло? — Грета сняла через голову фартук. Щеки у нее раскраснелись, волосы, небрежно завязанные в пучок, рассыпались по плечам, — только не говори, что ты обидел его. — Я потом все расскажу, — я опустил голову, — я повел себя, как мудак. — Эдди… — Грета кривит губы, — только не говори, что… — Мне пора. Увидимся на парах, — я быстро помахал ей и скрылся. Мне было невыносимо стыдно разговаривать с Гретой и рассказывать ей все. Уверен, она бы отреагировала намного жестче, чем Беверли.       Я искал его. Улицы города стали снова чужими. Я не знал, как с ним связаться и где его искать. Снова пришел в ночлежку, когда не было смены Греты. Я остановился в холле, не решаясь сделать шага. Стоял, слушал тишину и ненавидел себя. — Тебе че здесь?       Я обернулся. Позади меня стоял пожилой мужчина с бородой. Он явно был бездомный — грязная куртка, дырявая шапка. От него несло перегаром, но я даже не поморщился, наоборот — слегка улыбнулся. — Я… Я ищу своего друга. — Ты? Друга? — бездомный хмыкнул и прошел мимо меня, хромая. Я неврно сглотнул, представив, что с Ричем могло что-то случится. В прошлый раз его избили. А если сейчас тоже что-то произошло? Почему он не приходит в ночлежку?.. — ты не выглядишь, как бомж. Откуда у тебя друзья бомжи? — Это неважно, — я сделал шаг к бездомному, желая его задержать, потому что он уже потерял ко мне всякий интерес. Он расстегнул куртку и красными от холода руками достал из внутреннего кармана бутылку. Я вспомнил шутку Рича, когда мы познакомились с ним. Сердце закололо.  — Его зовут Рич. Он молодой… Чуть больше двадцати, — быстро заговорил я, и бездомный обернулся ко мне, зажав бутылку в руке, — я… Я ищу его.  — На кой черт? — он свел широкие седые брови. Я даже не мог понять, сколько ему лет — может быть, чуть больше сорока, но выглядел он намного старше. Я испуганно представлял себе образ Рича — если он продолжит жить на улице, он начнет выглядеть так же? А если с ним опять что-то произойдет? И я не смогу его защитить? — Мы… Он живет на моей улице, — я сам того не осознавая полез в карман куртки за бумажником, — может быть, вы знаете, где его найти? — Как, говоришь, его зовут? — бездомный оглянулся, хотя в холле ночлежки не было никого, кроме нас — я даже Бена не видел, — Рич? — Да, — я кивнул и протянул бездомному купюру, — он высокий, худой. С черными волосами. — Не, парень, — бездомный осторожно взял деньги, — такого не знаю. Среди нас молодых нет.  — Он до этого жил на улице Кеннет, — сказал я, чувствуя, как во рту становится вязко. — Не, ты че, — он покачал головой, — я там иногда тоже ошиваюсь, потому что там недалеко кафешка, и там работает добрая женщина, которая иногда меня кормит. Но такого там не видел. А здесь он бывает? — Да, очень часто, — закивал я, и бездомный задумался. — Никогда такого здесь не видел. Здесь молодых почти нет. Молодые они че? Не так просто могут на улице оказаться, — он пожал плечами, убирая деньги во внутренний карман, — в проституцию податься могут. На улице жить и из мусорки питаться — это больше для стариков. Никогда его тут не видел, а я тут каждый день почти. Так что, поищи в другом месте. — Но… — я снова открыл кошелек, но бездомный покачал головой. — Оставь себе, малец. На конфеты, — он улыбнулся беззубым ртом, — но такого среди нас нет. И лучше не общайся с такими людьми, — он махнул рукой, — не очень хорошая компания для тебя.       И мужчина прошаркал к лестнице. Я остался стоять, сжимая в руке кошелек.       Где мне теперь найти Рича?..

***

— Бля, давайте быстрее, у меня сейчас руки отвалятся, — Майк припрыгивает на месте, — че ты там возишься? — Сейчас, — Стэн пытается справиться с проводами, — и у меня тоже замерзли руки! — На нас уже смотрят, — Билл помахал кому-то в толпе, — и да, я бы советовал ускориться. Я пальцы не чувствую.       Я искал Рича везде. По всем заброшкам, крышам и подвалам. Общался с бомжами и спрашивал про него, но никто не знал его и не видел. В таком огромном городе это неудивительно, но каждый раз, когда они качали головами и говорили, что никогда не видели такого парня на улице, мое сердце немного разбивалось. Я чувствовал себя отвратительно. Заметив мое состояние, Стэн и Майк извинились, но мне было нужно не это. — Бля, ну придурки, че сказать, не отрицаю, — Майк разводил руками, — ты говорил, что он типа, ну, нормально выглядит. — Он и так выглядит нормально! — резко сказал я, и Майк даже отступил на шаг, — нам нужно его найти. Вы же ему тоже не незнакомые, — Стэн с Майком переглянулись, а Билл, который молча присутствовал при этой сцене в зале, просто кашлянул в кулак, — а если с ним что-то случилось? Если он заболел или получил какую-то травму? Вы же понимаете, что он даже скорую себе не сможет вызвать? — Ладно-ладно, не кипятись, — Майк положил мне руку на плечо, — поняли, исправимся. Че ты предлагаешь? — Я предлагаю дать концерт. На площади. Там, где поставили огромную елку. Там как раз недалеко ночлежка, ему все равно больше некуда пойти, и… Если он будет проходить мимо… — И сколько ты так предлагаешь играть? — Майк почесал голову, — блять, там холодно. Играть на улице? — Мы должны сделать что-нибудь, хоть что-нибудь, — я посмотрел на Стэна, и тот отвел взгляд, — и деньги… Мы же собирались. Вы разве забыли? — Не забыли, — Стэн кашлянул, — но, Эдди… Ты же понимаешь, что из этой идеи может ничего не получиться?       Понимал и я это? О да, еще как понимал! Но я не мог сидеть сложа руки и ждать, когда с Ричем что-то случится, а я даже могу этого не узнать. Я был виноват перед ним; я обидел его. И я должен был что-то сделать с этим. — Мы сыграем этот концерт на улице. Это в любом случае привлечет внимание. Он услышит. Он не сможет не услышать, он не мог куда-то далеко уйти. Ему ведь… — я перевожу дыхание, — некуда идти.       Майк, Стэн и Билл переглядываются. Я молчу, жду, и нервно облизываю губы. — Пожалуйста.       Билл первым берет с барабанов палочки и садится за установку. Сердце у меня подпрыгивает. — Какие песни будем играть?..

***

      Договориться с администрацией не составило труда — Стэн просто назвал свою фамилию и цель концерта на улице. Пока мы настраивали инструменты, ежась от холода и дуя на руки, Беверли обходила нас с горячим кофе. Стэн и Билл по-прежнему не обращали внимания друг на друга, но, по крайней мере, обходились пока без драки. Я подпрыгивал и осматривал толпу. Вокруг небольшой сцены собралось уже несколько человек, посмотреть, что за движуха происходит. Билл лениво сидел за барабанами и дрыгал коленями. — Холодно, пиздец, у меня сейчас пальцы к струнам примерзнут, — ныл Майк, но сам я даже не замечал холода. Я позвонил Грете и сообщил ей свою идею. — Ты же понимаешь, что это не имеет почти никаких шансов? — она говорила серьезно, и, судя по голосу, все еще была на меня обижена. — Понимаю. Но это лучше, чем сидеть и ничего не делать. — Эдди, ты просто ребенок. — Мне все равно, — я принялся прыгать на месте еще интенсивнее, чтобы согреться, — я должен сделать хоть что-то. — Дело твое, — и Грета наигранно вздохнула, — но я приду, так уж и быть. — Спасибо, — и она первая положила трубку. — Ну, че, готово? — Майк хлопнул в ладоши, — блин, никогда подобной ерундой не занимался, вот честно. — Да замолчи ты уже, — сказал Билл, ставя стаканчик с кофе на землю, — достал. — Да, — кивнул Стэн, не поворачиваясь, — я готов. — Я тоже. — И я, — я еще раз быстро посмотрел на все провода, подключенные к синтезатору, и положил на клавиши руки. Пальцы покраснели от холода, но я не обращал на это внимание. Я думал только о Риче. — Ну, тогда я тоже готов, — Майк взял первый аккорд, — погнали, че.       Это было максимально странно. Люди проходили мимо нас, останавливались, слушали. Кто-то тут же проходил мимо, кто-то доставал телефон и снимал нас в сторис. Беверли возле сцены крутилась с большой картонной коробкой. — Благотворительный концерт студентов «Касталии»! Собираем деньги на лечение онкобольных! — Почему онкобольных? — шикнул в перерыв я, и Беверли только ослепительно улыбнулась. — Они почему-то вызывают больше жалости, а нам ведь все равно нужны деньги, так какая разница?       Спустя пару песен у края сцены собралась уже немаленькая толпа, в основном девушек-школьниц и чуть старше. Они улыбались и махали нам, но их лица скрывали телефоны, которые они не выпускали из рук. Я смотрел только в толпу, ожидая увидеть знакомую красную шапку.       Еще через какое-то время появилась Грета. Мы играли все песни, какие только были в нашем отрепетированном репертуаре — от Элвиса Пресли до Тины Тернер. Стэн кашлял в перерывах между песнями — петь на улице в такой холод было не лучшей идеей. — Я рук не чувствую, — Майк взял неправильный аккорд, чертыхнулся, и я обернулся на него. Он старался изо всех сил. Я заметил Грету, Бена и еще парочку бездомных, которых они привели с собой. Люди в толпе сразу стали посматривать на них искоса. Сердце у меня заныло.       Грета помахала мне, а потом стала кому-то звонить по телефону. Бен слегка пританцовывал у края сцены, Билл так активно стучал по барабанам, что задавал самый правильный ритм — не только музыке, но и нам самим. Как потом я узнал — кофе у него был с алкоголем.       Я не смотрел на ноты. Пальцы прыгали по клавишам, я автоматически помнил, какая песня как играется, и даже не боялся сбиться, хотя ледяные руки не слушались. Я смотрел только перед собой, подпевая голосу Стэна, и слушая, как в ушах мешается стук от барабанов Билла и моей собственной крови. — Классно играете! — крикнул кто-то из толпы. Это был кто-то из бездомных. Им было все равно, что на них смотрят — они привыкли к этому. И один из них, мужчина лет тридцати, принялся подпевать и танцевать. — Как на настоящем концерте в моей молодости! — подхватил кто-то, — молодцы, парни!       Грета показала мне поднятый вверх большой палец, и я улыбнулся ей. Я видел, что Стэну и Майку было не по себе, но к середине концерта они стали улыбаться и даже вошли во вкус — оба выдали свои партии на гитарах, прислонившись спинами друг к другу, как самые настоящие рок-звезды.       Остальные зрители смеялись, подпевали, хлопали. Никто не спешил уходить, даже несмотря на бездомных в толпе. Может быть, в этом обществе еще не все потеряно?       Мы играли песни, наполненные любовью и радостью к жизни, я видел, как летели деньги в коробку Беверли, как радовались люди, особенно те — у кого в жизни и так немного радостей, и сердце мое наполнялось. Как раньше я мог не замечать этого? Этих простых вещей? Друзей рядом, любимую музыку, возможность делать хорошие дела для других? Разве это сложно?       Или мне стоило влюбиться, чтобы понять это?       Я слушал, как стучит по барабанам Билл, и этот звук совпадал с ударами моего сердца. И тут я заметил его.       Красная шапка. Красная куртка.       Рич.       Господи! Сердце у меня забилось в десятки, нет, даже в сотни раз быстрые. Я взял не ту ноту, но ребята, к счастью, не сбились. Я смотрел в толпе только на него, но он меня не видел. Он смотрел на сцену и улыбался.       Он пришел. Он жив. Он здоров, и он пришел. Не знаю, как это сработало, но он здесь. Сердце затрепетало под курткой, мне захотелось спрыгнуть со сцены и подбежать к нему, обнять… Я видел, как Грета обернулась к нему и с улыбкой бросилась на шею. Они о чем-то заговорили, а потом Рич стал подпевать песням, подпрыгивая, как на самом настоящем концерте.       Я был счастлив.       Как только мы доиграли песню, я подлетел к Стэну. — Он здесь! Он пришел! — Слава Богу, — выдохнул Майк, — значит, можно заканчивать? — Подождите! — я обернулся к ним. Билл полез за своим алко кофе, — одну секунду, я сейчас!       Я спрыгнул со сцены прямо к толпе зрителей. Все захлопали, что-то закричали мне, стали говорить что-то про концерт, но я отмахнулся. Я пробрался через группку девушек, которые махали Майку, и оказался рядом с Ричем. Дыхание прекратилось. — Привет. — Привет, — он посмотрел на меня, слегка улыбаясь, — классный концерт. — Мы… Я… Я искал тебя. Везде, по всему городу, я боялся… — Со мной все в порядке, — Рич вытянул вперед руки, — смотри, даже руки помыл. — Мне жаль. Прости меня, — быстро заговорил я, видя краем глаза, как Бен оттаскивает Грету в сторону и начинает ей что-то быстро, и судя по всему, зло говорить. Она отмахивается. Я слышу, как Стэн снова настраивает микрофон, и они начинают играть какую-то композицию — без меня, но мне все равно. Я не поворачиваю туда голову, я смотрю только на Рича. Как я скучал! Господи, как я скучал по нему! Кончики пальцев подрагивают не от холода, а от желания прикоснуться к нему. Но я чувствую напряжение между нами и не решаюсь обнять его первым. Рич улыбается. — Все в порядке. Я не обижаюсь. Вспылил, не подумав, а потом винил себя, но было стыдно прийти к тебе. — Правда? — с сердца будто сдвигают тяжелое пианино, и оно начинает снова биться, облегченное и спокойное, — я боялся, что с тобой могло что-то случиться. — Со мной все хорошо, — он улыбается, и я не могу сдержать улыбку в ответ. На улице уже стемнело; народу вокруг нас становится все больше, потому что не так уж часто богатеи из «Касталии» дают концерт на улице. Люди достают телефоны и начинают светить фонариками. Майк машет мне. — Я так сильно скучал по тебе, — шепчу я, но знаю, что даже сквозь музыку Рич услышит меня, — прости меня. — Может, я и не принц, — Рич снимает шапку, — но ради тебя я готов стать королем.       Сердце у меня перестает биться. Я бросаюсь ему на шею. — Я тебя… — Эй, это че, пидоры, что ли?       Меня будто бы отбрасывает на несколько лет назад. Я сильнее цепляюсь за куртку Рича. Парни продолжают играть концерт, потому что им ничего из этого не слышно. Мне становится страшно. — Повтори, что ты сказал?       Рич обнимает меня за спину, я хватаюсь за него, как за спасательный круг. Только не это. Трое бездомных мужчин смотрят на нас. Рич не отпускает меня. — Бля, не ожидал такого увидеть, — говорит один. Люди рядом начинают замечать их враждебность. Рич продолжает прижимать меня к себе. — Вам чего надо? — его голос спокойный, ничего не выдает. — Рич, не надо. Пойдем. Уйдем отсюда! — А этот из богатых, что ли? — один из бездомных тычет пальцем в мой значок на куртке, — че, решил вшей себе подцепить? А че из нас не выбрал никого? Мы бы и отблагодарили за материальную помощь.       Они смеются. Девушки рядом замечают их странные улыбки и взгляды и отходят в сторону. Я замечаю невдалеке испуганный взгляд Греты. Она держит Бена под руку. — Рот закрой, а то сейчас все оставшиеся зубы выбью, — резко говорит Рич и отпускает меня. Я хватаю его за куртку, но он отцепляет мои пальцы и заслоняет меня собой, — какие-то проблемы, парни? — Не, просто интересно, почему мы, бля, тебя вообще впервые видим среди ребят из ночлежки, а ты уже под богатого парня лег, — говорит один из бездомных, и два других улюлюкают и смеются, — так, глядишь, тоже богатым выскочкой станешь.       Удар. — Рич!       Я хватаю его за руку, на костяшках которой проступает кровь. Среди толпы кто-то кричит — несколько женских голосов. Я хватаю Рича. Только не это. — Слышь, я тебе сейчас въебу, — второй бездомный закатывает рукава куртки, плюет на снег на асфальте. Рич тяжело дышит и рвется вперед. — Попробуй, тогда уж на тебя точно никакая богатая выскочка не посмотрит! — Рич, не надо! Успокойся! Не надо!             «Майлз, не надо! Не лезь! Прекратите, пожалуйста! Я не то хотел сказать, он не…»</i> — Пидор, — третий бездомный, в самой грязной куртке подходит к нам, — и че, каково ебаться в мусорке? — Заткнись, — и Рич снова ударяет его. Крики становятся громче. Музыка затихает, я слышу голос Стэна: — Что здесь произошло?! Какого хрена?! Эдди! — О, блять, еще один, — первый бездомный указывает на Билла пальцем, — иначе кто еще станет волосы в такой цвет красить? Тут че, все пидоры? — Завали ебало, — Майк закатывает рукава на куртке, — че вам надо? Пиздуйте бутылки собирать. — Ага, только сядете потом на них вы, — отвечает бездомный. Я хватаю Рича за руку, потому что он снова лезет в драку. — Прекратите! Давайте закончим все это мирно, — Стэн влетает между Ричем и бомжами, выставляет вперед руки, — поговорим мирно, и… — А девка чья, которая деньги собирала? И на кой вам? Вы ж спидозники.Говорят, что он только у богатых пидоров и бывает, потому что ебетесь все со всеми… — Закрой рот! — и Стэн тоже ударяет бомжа. — Бей пидоров!       Я кричу, пытаюсь остановить Рича, но он бросается в толпу в драку. Крики, вспышки камер, гомон. Нетрезвый Билл хватает того бомжа, который в ответ со всей силы ударил Стэна, и бьет его по лицу. Я опускаюсь на колени, мне нечем дышать, голова кружится.        «От его смазливого ебала сейчас ничего не останется.       Каспбрак, блять, ты же с ним два года дружил, че ты раньше молчал, что он членосос?»       Я не могу дышать, горло давит, глаза слезятся. Кровь капает из носа, хотя меня никто не тронул и пальцем.       Как и в тот раз. Сердце готово прорваться сквозь грудную клетку, я вижу только взмахи кулаков, крики и звук ударов.       А потом нас забирает полиция.

***

— Простите, сэр, это недоразумение! — Стэн трясет решетку, — моя фамилия Урис, и я… — Да знаю я, кто ты такой, — хмыкает толстый мужчина в полицейской форме, отходя от решетки и покручивая ключи на пальце, — поэтому вы и здесь. Дебош, пьяница, — он смотрит на Билла, который закатывает глаза и вскидывает руку со средним пальцем, — и драка с бомжами. — Они первые начали! — Майк берется сильными руками за прутья решетки, — эй, выпустите нас. Мы собирали деньги для… Этих, как их там… Онкобольных. — Я уже понял, — полицейский отходит, — весело у вас там в универе. А я еще переживал, что у меня туда сын не поступил. И слава богу! — Сейчас приедет Бев, и нас выпустят, — Стэн поворачивается к нам. У него разбита губа, и он быстро печатает на телефоне, — я отправил ее за наличкой домой.       Я вращаю глазами, пытаюсь сесть. Задница и спина болят от жесткой скамейки. Кажется, я потерял сознание. Смотрю на Рича — волосы спутались, нос разбит. Под левым глазом синяк. — Рич… — Я здесь, все хорошо, — он сжимает мою руку, и Майк, усаживаясь рядом со мной, закатывает глаза. — Какие нежности! Блять, это ты во всем виноват! Охренеть, блин, дожил! Да я даже за разбитую тачку в участок не попадал! — Да похуй, — Билл накрывается пальто, прикрывает глаза. У Майка единственного лицо целое — только костяшки содраны. У Билла не открывается один глаз, — подрались и ладно. Бомжи вонючие. — Попросил бы не обобщать, — кашляет Рич, и Билл, не глядя на него, снова показывает средний палец. Он закрывает глаза и засыпает. Кажется, в пол-литровом стаканчике алкоголя было больше, чем кофе. — Нас реально забрала полиция? — я шмыгаю носом, под ним — огромная кровяная корка. Мне хочется ее отковырять, но руки грязные. Стэн ходит по камере туда-сюда. — Все нормально. У тебя случилась паническая атака, и ты потерял сознание. — Не надо было их провоцировать и лезть в драку, — резко говорит Стэн, и Рич вскидывает на них глаза. — Я не мог позволить им говорить такое. — С каких пор ты?.. — но Стэн вдруг осекается и машет рукой, — а, проехали.       Рич лезет в карман куртки и достает оттуда платок, протягивает мне. — Вот и поиграли, блин, — Майк зевает, заводя руки за голову, — а там девчонки классные были. В перерывах мне так и подмигивали. А теперь сижу, блин, тут, — он хмыкает и толкает Рича в плечо большой черной рукой, — из-за тебя, между прочим. Вся эта херня началась из-за тебя, Ричард. — Заткнись, — шипит Рич, и я смотрю на Майка. — О чем ты? — Тише, кто-то идет, — Стэн прикладывает палец к губам. Он скинул свое пальто, белая рубашка порвалась на локте. Он подлетает к решеткам. — Ну, и придурки вы, конечно. Благодарите даму, — толстый полицейский подходит к нам, трясет ключами. За его спиной выглядывает Беверли, — первый и последний раз. Засеку еще за таким, — и он показывает на наручники на поясе брюк, — посажу на всю ночь. — К проституткам? — улыбается Майк, и первым протискивается из камеры на выход, поигрывая мышцами под спортивной кофтой. — Ага, держи карман шире, — смеется полицейский, — все, пошли нахер отсюда. — Вам так это не сойдет с рук, — Стэн сохраняет невозмутимый вид, — мой отец… — Да знаем мы, кто твой отец, — полицейский снимает наручники с ремня, — но закон для всех один. Попадетесь еще раз, сообщу в универе и вылетите оттуда. — Мы все поняли, — Билл выходит из камеры последним, поднимая руки, будто сдающийся преступник и накинув пальто за капюшон себе на голову. Рич по-прежнему держит меня за руку. Я молчу. Мне стыдно и страшно.       Мы молча выходим на улицу. Билл лезет за сигаретами, Майк приседает, потому что у него затекли ноги. Беверли закатывает глаза. — Вы совсем уже, да? Просто, блять, придурки. Тебя кто просил в драку лезть? — она тычет Биллу пальцем в грудь, — ты посмотри, что с твоим лицом! И вы все! Выглядите как беспризорники. — Забей, малышка, — Майк обнимает Беверли за плечи, и она отмахивается. На ней короткая куртка и она дрожит от холода. — В следующий раз ночь там проведете, понятно? Эдди сознание потерял! — А мы чем виноваты? — Билл растерянно чешет голову, — че, оставлять их надо было? Его вон, — Билл показывает пальцем в сторону Стэна, — чуть не убили вообще. — Тебя никто не просил помогать мне, — зло произносит он сквозь зубы. Билл отступает. — В следующий раз сам тебя отпизжу. — Рука не поднимется. — Зато кое-что другое поднимется, — Билл вскидывает обе руки со средними пальцами, — ладно, мне тут надоело. В тюрягу только попасть не хватало. — Бля, мне теперь кажется, что от меня воняет, — Майк принюхивается. — А ты рот закрой, и не будет вонять, — Билл поворачивается к нему, и Стэн вдруг нервно прыскает со смеху. Беверли закатывает глаза. — Вы как дети. Особенно ты, — она смотрит на Рича, но тот равнодушно пожимает плечами. — Я тоже рад знакомству. — Ага. — Не знаю, как вы, а я домой, нахуй тут торчать еще, — Майк лезет за телефоном, — Стэн, вызываю такси до тебя. — Мы тоже домой. Всем пока, — Билл берет Бев за руку и они первыми уходят. Беверли оглядывается с виноватым видом. — Да, — Стэн кивает, и Рич поднимает брови, — извините, но мне после такого нужна отдельная машина, — и он прижимает ко рту ладонь. — Бля, друг, не здесь, — и Майк отводит Стэна к забору. Я наконец поворачиваюсь на Рича. Он стоит, запустив пальцы в волосы. Во рту смешалась слюна, кровь из носа и все невысказанные от страха слова. — Ну, — Рич первым нарушает молчание, — ты как? — Чуть не умер от страха, — честно говорю я, потому что снова пережил ту сцену из прошлого. Только в этот раз все было по-другому. Рич бросился меня защищать, — у тебя кровь, — замечаю я, и Рич только отмахивается. Большим пальцем чешет рассеченную бровь, — не трогай, ты можешь грязь занести.       Рич поднимает брови, но молчит. Поднимается ветер, мне становится холодно, хотя куртка вся мокрая от пота. В участке было душно. — Я не злюсь на тебя, — говорит вдруг Рич, — теперь ты меня прости за то, что я устроил. — Я испугался за тебя. — Да забей, со мной ничего не случится, — Рич улыбается, и мне не хватает смелости поцеловать его. Я все еще чувствую неловкость между нами.       А еще мне очень холодно и я очень хочу есть. — Пойдем домой, — тихо говорю я и осекаюсь. Рич смотрит на меня чернющими глазами, даже не моргает, — ну… Лицо обработать, — я киваю на его синяки, — ничего такого, мы ведь… Друзья?       Я боюсь, что Рич больше не хочет со мной встречаться, но надеюсь хотя бы на дружбу. Я не могу потерять его. Только не его. Я складываю руки в молитвенном жесте. — Пожалуйста?.. — А ты все еще хочешь дружить со мной? Я чуть не умер за тебя, а ты… — Рич убирает рваную прядку волос за ухо и слегка наклоняет голову набок. Я смотрю на него, сердце стучит где-то под кадыком. — Нет. — Тогда попробуем снова? — и Рич протягивает мне свою руку, а я от облегчения чуть не плачу, — только чур не приставай ко мне дома. У нас второе первое свидание только впереди. И я не из доступных. — Не буду, — тихо отвечаю я, пожимая пальцы Рича. Сердце кружится против своей оси.       Кажется, все стало намного хуже.       Кажется, я люблю его.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ