Падение с Небес 2

Когда Пак Чимин появился на Небесах, Архангелы дали ему время, чтоб он привык и освоился. К нему, как и к другим новобранцам не лезли, а лишь внимательно наблюдали из совещательной залы. Гавриил морщил нос на тесную дружбу Чимина с Техеном, но молчал. Он вообще, на все морщил нос. Тоже мне, новость. Но, как оказалось, этот самый Ким заметно притих и почти забыл свои разрушительные выходки. Теперь он все время таскал под мышкой этого Рыжика, постоянно с ним шушукался и вообще, беспощадно его опекал. — Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуууйстааа!!! — Ангел, не моргая, таращился в переносицу Гавриила и нудил на одной ноте на выдохе. А выдыхать он мог сколько угодно. Этим вечером Тэхён нахально и уверенно приперся на порог совещательной залы не смотря на неписанные правила. У него было важное дело, он просил Архангелов отпустить Чимина с ним на Землю этим утром. Под его ответственность. Конечно, что может быть надежнее Тэхеньей ответственности? В этот раз голова разболелась даже у Михаила. Чимин уныло сидел за водяной стеной снаружи и всем своим видом являл образец бесконечного раскаяния. Он не хотел сюда идти, но давно уже понял, что с Тэхеном надо вести себя как с сумасшедшим и соглашаться во всем. Иначе себе дороже выйдет. Поэтому, он натянул голубой капюшон своей кофты до подбородка и предельно внимательно смотрел на свои ладошки. А точнее, на отсутствие на них всех тех линий, которые у него были при жизни. Странная штука, эта ангельская память. Пак вроде и помнил что-то из своей земной жизни, а вроде и вообще ничего. Словно кто-то прошелся ластиком по его прошлому и вытер там все до едва заметных силуэтов. Этим он и поделился однажды с Тэ. И тот очень удивился, он, как оказалось, из земной жизни не помнил вообще ничего. Именно поэтому он сейчас мотал нервы Архангелам, надеясь, что раз память Чимина не исчезла целиком, то он еще что-то сможет вспомнить, если скорее окажется на Земле. Пак не был уверен, что он хочет что-либо вспоминать, но Тэ уже было не становить. Эта свирепая «Яжмать» была готова на все. — Ну все, у меня получилось! Твоя мечта исполнится, сегодня ты пойдешь со мной на Землю! — А я разве этого хотел? — Пак вообще-то хотел надуться на Тэ. — А разве нет? Ты же об этом мечтал! — Я?! — поразился Чимин, — когда такое было? — Не морочь мне голову этим твоим «было-не было», какая разница? — Тэхен сдернул с Чимина капюшон и без тени улыбки, вдруг совершенно серьезно посмотрел ему ровно в душу: — Я просто чувствую. Тебе надо со мной. Не спрашивай, зачем. Я и сам пока не знаю. Накатило на меня это, как его… предчувствие… Какое-то время Тэхен молча смотрел на парня, а потом привычно уже потянул его на облако. — Готов? — Ким снова улыбается и крепко держит Чимина за руку. Они стоят на самом краю облака, над прозрачной пропастью, где, скрытая туманом, кипит земная жизнь. — Нет, — ежится Пак. — Тогда погнали!!! — орет Ангел и срывается вниз, не отпуская Чимина. К сожалению, не всем по душе свободное падение и сдирающий кожу с лица, ласковый встречный ветер. Чимин вот не оценил. И в итоге, Тэхен спустился на земную крышу одного из небоскребов с другом на руках, потому что тот уверял, что впал в кому и отказался раскрывать крылья вообще. Так бы и свистел визжащим камнем до асфальта, если б не Тэхен. — Чимини, мы Ангелы. Ан-ге-лы. Мы не можем быть в коме, все земные приколы давно не про нас. Ты мне в общем, и придурком нравишься, но у нас тут дела, так что завязывай! Ким сидел на крыше, облокотившись спиной на бетонный бордюр и обнимал вцепившегося в него мертвой хваткой Чимина. И Тэ, как бы всегда за объятия, но не в полете же и без элементов удушения! — Если ты откроешь хотя бы один глаз, я покажу тебе море. И билборды с офигенными девчулями! Пак неистово замотал головой и спрятал лицо у Тэхена под мышкой. И Ким сейчас очень пожалел, что не умеет потеть. — А мороженное? Я знаю одно чумовое место! Ким перебрал все доступные и даже недоступные Ангелам радости этого мира. Но Чимин оставался все таким же зажмуренным и непреклонным. — Я не могу тут с тобой сидеть! У меня метки, а тебе надо проверить свою память! Ну чувааак! А ну-ка, собрались! — Ким решительно оторвал руки Чимина от себя и поставил его на ноги перед собой. — Давай на счет три. — Давай, — пискнул Пак. — Триии! Ииихааа! Невидимая, никем не замеченная парочка невероятно красивых парней с крыльями сиганула с края крыши и полетела над городом, описывая огромный круг. Чимину пришлось открыть один глаз, а второй открылся как-то сам по себе, от восторга. Полет с многоэтажки оказался куда приятнее спуска с Небес и Ангел развернул крылья. Делая с Тэхеном третий круг над центром Сеула, он совсем пришел в себя и парил во всю любуясь городом. Меток было немного и все белые. Белые, значит — спасать, а это всегда хорошо. В последние три задания Чимин даже помогал Тэхену, удивительно быстро освоившись в земном шуме и многолюдье. — Ну, это последняя, а потом пицца! — торжественно объявил к концу дня Тэхен и подбросил в руке последнюю белую метку. Они устроили себе перерыв в парке. В эту дикую жару только Ангелы и могли там находиться без угрозы обуглиться. Аллея кленов с рядами дубовых скамеек под ними была совершенно пуста. Чимин устроился с ногами на лавочке, точно как на облаке Тэ, с наслаждением грыз фруктовый лед и рассматривал небо. Жгучее июльское солнце выдохлось под вечер, но все так же ярко сияло над густыми кленами, падая золотым кружевом на скамейки, волосы Тэ и любопытное лицо Чимина. — Ну, что-нибудь вспоминается? Ну хоть что-нибудь? — Тэхен был похож на бродячего цыгана из сказки, с этими кудрями и такой кричащей своей красотой. Он вальяжно раскинулся рядом с Чимином на скамье, вытянув руки в широкой белоснежной рубахе вдоль сиденья. На его узкой талии красовался кожаный пояс, тяжелый от железных заклепок, запястья были увешаны разноцветными шнурками и феньками, и даже на шее болталось несколько разных кулонов на шнурках и цепочках, спутанных между собой. Чимин очень хотел узнать, зачем ему столько украшений, но все не решался спросить. Как есть цыган. Пак пожал плечами на вопрос. — Пока не пойму. Сначала было жуть как страшно. Спуск этот дикий, ты чокнутый, помедленнее нельзя было, кстати? А сейчас такое ощущение, как будто я тут был. И в этом парке, и во многих других местах, где мы сегодня побывали, я чувствовал то же самое. И ничего конкретного. — А ты не торопись. Наверное, твоей памяти нужно время. — А ты уверен, что мне надо это вспоминать? Я же молод. Моя смерть не могла быть естественной, как и твоя, между прочим, а значит… — Единственное, что осталось в моей памяти, — перебил Тэ Чимина, — так это твердая уверенность в том, что если мне что-то кажется, то это значит, что мне НЕ КАЖЕТСЯ. — Я не понимаю. — Мне кажется. Мне с первой минуты, как я тебя увидел на Небесах, КАЖЕТСЯ, что ты что-то должен вспомнить. Что-то, или кого-то тут, на Земле. — Зачем? Какой в этом смысл, Тэ? Я умер. И ничего не исправить. Тэхен вздохнул и медленно поднялся со скамейки. Пустой стаканчик из-под молочного коктейля стукнулся о дно ближайшей урны. Тут, на Земле, Ким вел себя совсем по другому. Был серьезнее и взрослее на целые жизни, хоть и выглядел так же. И Пак снова почувствовал на себе этот тяжелый и пронзительный взгляд: — Ооо, мой мальчик. Ничего-то ты не знаешь про Небеса… * * * Год назад. — Докторкииим, — шепчет Чимин тихо-тихо. Сегодня он ночевал у своего доктора и они провели уютный вечер и пронзительно-сладкую ночь. Но эти гадкие, гадкие понедельники никто никак не отменит и вот он снова заглядывает новым днем во все окна Намджуновой квартиры. — Ммм? Чимини? — Ким тут же вскидывается на голос. Он садится в постели и тянется своими осторожными, огромными руками сразу во все стороны, не проснувшись, на ощупь. Находит сидящего напряженным столбом Пака и наконец, открывает глаза. И видит жалобное лицо Чимина, и эти его щенячьи грустные глаза. И у Джуна сердце тут же ухает куда-то в кишки и лицо вытягивается маской из хоррора: — Что??? — тут же хватает он его за плечи, всматривается-вслушивается во все, автоматом ищет пульс, а потом вдруг округляет глаза подозревая ужасный-ужас. Весь Намджуний профессионализм и хладнокровность летят к чертям, когда дело касается Чимина. Тут у Доктора сплошные нервы и эмоций столько, что он сам себя не узнает. Пак понимает, что перестарался и стирает скорбь с лица: — Хен! Да хен же, я в порядке! В порядке! — он осторожно вынимает из его рук телефон и отбрасывает подальше. Потом быстренько устраивается у Джуна на коленях и чувствует, как сердце хена скачет сайгаком: — Хен, я просто не хочу никуда ехать. Далось мне это МТ (1). Я хочу остаться с тобой. — Ну зачем ты так. Мы же это уже обсуждали, — доктор выдыхает облегченно и устало. Обнимает крепко, ровно так, как им обоим нравится, и смеется где-то у мальчишки над головой. Пак обожает такие моменты. Нет, не пугать Джуна, а сидеть вот так в обнимку, и слушать, как это огромное любимое-любящее сердце бьется под ухом сильно и ровно, а сам Ким вот так вот смеется где-то высоко-высоко, в самых небесах. Смеется, как боженька. Он для Чимина боженька и есть. Он всегда думал, за что ему в жизни встретился Сокджин и его семья, не понимал, за какие заслуги. А теперь и вовсе дышать боится, настолько все хорошо. Потому что теперь у него целый Ким Намджун есть. И он абсолютно и полностью для него, для Чимина. Вдруг взял и стал ему целым миром, аккуратно взял за руку и спрятал за собой. И стоит теперь, щерится своей невозможной улыбкой и ямочками от счастья. Вот такой фокус. Точнее, настоящее чудо. Даже ревнивый Джин ржет довольно, болтает с ним, как с другом и доверяет Доктору Киму почти так же, как самому себе, а это прям явление. Чимин знает, что может сплести из Намджуна морской узел, сто кос или символ бесконечности, знает, но и не думает этим пользоваться. Ну, может сааамую малость, вот как сейчас. — Так что с этим МТ? Что там тебе не нравится? — Намджун отодвигается от него ровно настолько, чтоб удобно было всматриваться в Чиминовы сонные глаза. Но они и сонные такие прекрасные, что Джун никак не насмотрится. — Я не знаю. Я же там не был. Просто не хочу туда ехать и все. Зачем мне с ними пить? И вообще, зачем они мне? — Ох, — Джун опять притягивает его к себе, — ты же студент, вы все должны не только в танц-залах впахивать, но и отдыхать, общаться, знакомиться друг с другом в неформальной обстановке… — у Намджуна дар убеждать. Но на Чимина это не действует. Злит только. — Что за бред? В понедельник надо учиться! — Маленький упрямый зубрилка! Чосок же, праздник, отдохнете все вместе. — Я отдыхаю с тобой, отпраздновать можем все вместе, с Джином и Лилу. Мне никто не нужен кроме тебя и них, — Чимин ворчливо обнимает его, ложится щекой на плечо, зарывается пальцами в Джуновы волосы на загривке. — Они все как дети. Даже сравнивать не хочу. Только и разговоров про то, кто кого и как отымел и кто сколько выпил! Ты хочешь отпустить меня в этот разврат? Да уж, кто бы говорил. Последнюю фразу Чимин выдыхает Киму в его удивленно приоткрытый рот, а его руки вдруг как-то сами собой оказываются у старшего на шее. — Мы опоздаем, твой автобус уходит в горы через час… — с каждым словом в голосе Джуна все меньше уверенности. — Пусть так! И все же, через час Чимин сидит в машине Джуна и дуется. Если бы от обиды можно было взорваться, то Пак бы уже разлетелся злющими брызгами на весь этот роскошный докторкимовский салон. Джун впервые за все их отношения не повелся на провокацию, устоял и привез Чимина в точку сбора вовремя. — Чимини послушай, — теплая ладонь гладит алые волосы, а потом ложится на узенькое плечо. Пак хочет дернуться, но понимает, что ведет себя сейчас ровно как его однокурсники и держится. — Что Доктор Ким? — Мне и так совестно. Я и Джин, у нас были все эти студенческие тусовки, воспоминания от которых смешно и даже стыдно, знаешь и это даже ценней… однокурсники, на которых ты начинаешь смотреть по-другому. В общем… ты должен дать своим ровесникам шанс. И себе. — В смысле? Ты сейчас не о том ли, что я должен найти тебе там замену? — Конечно нет! Да что с тобой сегодня? Это всего лишь МТ, праздник в компании студентов. Ты совсем окажешься на обочине, если не появишься там. — Я понимаю. Но мне совсем не хочется, мне уютно на моей обочине, она прекрасная и она моя! Я всегда скучаю по тебе. Мы оба вечно так заняты, а тут целых два выходных. Мы могли бы провести их вместе, а не тратить время впустую, хен! — У меня всего один выходной. Чимини, это важнее, чем ты думаешь, правда. Давай с тобой договоримся. — … — Чимини? — О чем? — Ты сейчас сядешь в автобус, доедешь со своими друзьями… ну ладно-ладно, не фыркай! …однокурсниками до базы и дашь себе время до вечера. — Бред какой. Зачем? — Чимин мрачно рассматривает серую гладь дороги, уходящей вверх и за гору. — Если тебе будет все так же скучно и грустно, ты позвонишь мне. И я тут же тебя заберу. Просто попробуй. Ну что ты теряешь? — Время! Я теряю время, которое могу провести с тобой! Ни Намджун, ни даже сам Чимин не понимал, что на него нашло. Его любили в училище абсолютно все, любовались им, и лезли в друзья. Ким был абсолютно прав, но почему же Паку сейчас визжать хочется от непонятного страха и желания бежать от подножья этой горы куда подальше. — Время? Господи, Чимини! Да у нас впереди вся жизнь! А это один несчастный день! — Доктор Ким смеется так весело. Так от души, что Пак тоже успокаивается. И Намджун наблюдает из машины, как его мальчик идет к белоснежному туристическому Hyundai, куда уже со всех сторон, стайками заскакивают студенты. Чимин оборачивается и машет своему доктору, долго, почти с минуту, все никак не решаясь скрыться в салоне. Автобус закрывает стеклянную дверь, разворачивается носом к подножью горы и начинает подъем. А Доктор Ким отправляется по осенним, солнечным в это время года улицам в больницу и улыбается, не отпуская из мыслей Чимина и эту его трогательную нервозность. … Доктор Ким не проехал даже полпути, как встретил три машины спасателей. А потом все в его памяти смешалось в черное, тягучее как мазут, месиво. В горах из-за подземных толчков произошел обвал. Автобус слетел с горной дороги и триста метров падения бился боками о камни, до тех пор, пока не насадился окнами на деревья в самой низине, придавленный сверху грудой каменных осколков. Спасатели добрались до места катастрофы почти мгновенно, но даже самого беглого взгляда на искореженный автобус хватило, чтобы понять — если кто-то смог выжить в этой мясорубке, то это просто чудо. И Намджун надеялся на это до последнего.