Слабости Сильнейшего

Когда становится страшно

      Я поспешно стянула повязку, оказавшись на улице.       — «Это слишком! Слишком горячо!» — холодными пальцами пыталась остудить лицо, попеременно дотрагиваясь то внешней, то внутренней стороной.       Хотелось вернуться в нормальное состояние. Я почти бежала к станции метро. Сумбурные мысли не давали сосредоточиться, пока их не вытеснило одно — тревожность — чувство, которое неизменно настигало меня в одиночестве в переулках города.       — «Никого».       Я шла одна по подземному переходу. Стук невысоких каблуков отскакивал от стен. Хорошее освещение, но почему-то везде мерещились странные тени, преломляющиеся на глянцевой поверхности плитки. Я всё ожидала услышать эхо посторонних шагов или голосов, но тишину ничего не нарушало, кроме моего сбивчивого дыхания.       — «Чёрт! — хотелось буквально взять себя в руки, чтобы отогнать нахлынувший страх. — Соберись! Тут никого нет, тебя никто не преследует, никто не следит. — я повторяла это, как мантру, каждый раз, когда от испуга ладошки становились влажными. — А даже если кто-то и преследует, у тебя хороший учитель».       Завернув за угол подземки, я едва не снесла милую бабулю, которая чуть не скончалась тут же от приступа, но скорая на реакцию, стала ругать меня на чём свет стоит. Я извинилась и даже выдохнула, разжала ладони, оставив на коже следы от ногтей. Впереди шли люди, навстречу — толпа покидающих станцию метро.       — «Всё хорошо! У тебя лучший учитель, а ты — вполне себе нормальный ученик. Сможешь дать отпор. И когда же он вернется? — я прикусила губу, вспоминая спокойствие, приходившее вместе с моим сэнсэем. — Не будет ни теней, ни плохих свиданий. Практика, работа, спокойствие и тренировки».       В вагоне — наушники и взгляд в никуда. Темнота в противоположном окне иногда рассеивалась красными фонарями. Ехать было далеко, и нервный трепет отступил, убаюканный движением.       Предпоследняя станция на этой ветке и отдаленный район с частными домами.       — «Зато рядом парк и не так много людей, — я шла привычной дорогой, узнавая в свете уличных фонарей каждый камень, практически избавившись от волнения. — И, да, кого ты обманываешь? Здесь дышится легче, потому что нет удушливой тёмной энергии, которая скапливается в каждом закоулке большого города. Теперь и не понять, что было первым — твои страхи или город, из-за которого они появились».       Я даже улыбнулась.       — «Хосподи-и, какая же ты всё-таки…» — каблук зацепился за что-то, сбивая с мысли.       Он застрял так крепко, что нога легко выскользнула из туфли.       — «Черт, я отдала за эту пару последние деньги!»       Рука потянулась вниз, но так и остановилась на полпути. Холодный пот выступил на лбу, когда из темноты что-то потянулось навстречу. Я застыла в оцепенении, как зверёк в свете фар, также распахнув глаза в неподдельном ужасе.       Скидывая вторую туфлю, я была готова преодолеть парк, за которым был мой дом, в считанные секунды, но что-то острое полоснуло кожу ноги и тут же потянуло на себя. Больно плюхаясь назад, я попыталась закричать, однако связки застыли, отчего я издала лишь странный хрипящий звук. Тень передо мной росла, формируясь во что-то жуткое. Скорее отпихнув, чем ударив, я, срывая кожу, дернула ногу на себя и, не чувствуя боли, босиком рванула через сквер.       — «Лучший учитель, хорошие тренировки», — стучало в голове, когда я неслась по дорожке с колючим гравием.       Странно, но эти мысли отгоняли страх. Всегда. Даже этот страх, от которого волосы стояли дыбом.       — «Ещё немного, — я цеплялась взглядом за видневшийся краешек веранды моего дома на вершине холма, рвано глотая воздух, — и лучше напрямик!»       Пологий пригорок, весь зелёный от свежей травы, уже успел покрыться вечерней влагой. Голые ступни заскользили, а я лишь обессилено опустилась на колени. Тот же тёмный силуэт стал расти в нескольких метрах впереди, преграждая путь.       — «И почему ты решила, что дома будет безопаснее? Хорроры ничему не учат? — осознавая неизбежность столкновения, я встала. — Вдох!»       Надо было восстановить дыхание и унять дрожь в руках. Было страшно наблюдать, как чёрный полумрак сформировался в двухметровое создание с чем-то острым и звучно щелкающим вместо кистей. На глянцевой лоснящейся поверхности кожи отражался холодный свет фонарей, а с острых шипов, торчащих тут и там, на землю падали крупные капли, расплываясь, словно маслянистые нефтяные пятна.       Тело сотрясалось от крупной дрожи. Ещё страшнее было прикрыть ненадолго глаза, чтобы заставить слушаться трясущиеся пальцы, когда эта тварь двинулась в мою сторону.       — Огненный феникс, — заученными движениями складывая руки в печати, я вдруг почувствовала спокойствие.       Существо противно завизжало под градом огненных столбов, обрушившихся со всех сторон, стало плавиться, полыхая, прихватывая огнём траву, оседать. Клокочущие звуки, сначала резавшие слух, стихали.       — «Вот и пригодилось сегодняшнее неудачное свидание. Кто бы мог подумать?» — в состоянии тихой истерики, я хмыкнула.       Энергия, которую я получила там, в ресторане, мягко обволакивала, исцеляя, спускалась к правой ноге, где кровавыми бороздами зияли широкие глубокие порезы. Кожа быстро затягивалась, восстанавливалась. Даже мелкие царапины от острых камней залечивались, впитывая остатки.       — «Как-то быстро ты сдался! Что бы ты ни было…» — я подошла ближе, пытаясь разглядеть корчащееся в огне существо.       В агонии тварь открыла пасть, выплевывая длинный, такой же чёрный язык. И прежде чем я успела отшатнуться, он намертво прилип, цепляясь тысячью мелких крючков к моей левой руке. С рыком намотав несколько петель на правое запястье, я дёрнула изо всех сил, отрывая то, что раньше было головой. В лицо брызнуло противно вязким, и меня чуть не стошнило.       Больше ничего рассматривать не хотелось.       Не помню, как ноги донесли домой, но очнулась я, лишь смывая тягучую жижу под прохладной водой.       — Сегодня явно не мой день, — слёзы капали сами собой, пока я вытаскивала острые крючки, оставшиеся от языка монстра.       Энергии на заживление не осталось. Так расточительно было израсходовать всё за раз. Рука пульсировала от боли, но я бездумно уселась на диван, уставившись перед собой. Из транса вывел стук в дверь. Страх снова охватил тело. На негнущихся ногах я подошла и дёрнула ручку на себя, готовясь к худшему.       — Это не твоё, случайно? — на пороге стоял тот самый парень с пепельными волосами. — Меня зовут Годжо Сатору. Можно войти? — он улыбался всё так же соблазнительно, держа одними пальцами туфли за каблуки.       Из груди вырвался вздох облегчения.       — Эм, — я поёжилась от прохлады. — Меня сегодня уже ничем не удивить, но лучше ты, чем… — я пропустила его внутрь, осекаясь на полуфразе, снова внутренне съёживаясь от одной мысли о том существе.       — «Он так же обладает способностями, принёс туфли, в конце концов. Может, и ответы какие найдутся», — даже внутренний голос был пропитан иронией, ведь я придумывала отговорки, просто боясь сейчас остаться одной.       Его глаза скользнули снизу вверх, останавливаясь на каждом соблазнительном участке тела: стройные ноги, длинная футболка на одно плечо липла к влажной после душа коже, мокрые волосы собраны на затылке, открывая вид на красивую шею, на левой руке десяток царапин и кровоподтёков.       — Располагайся, — махнула я как можно более непринужденно.       Во рту пересохло, жутко хотелось напиться, но, оказывается, трясущимися руками не так-то просто даже воду налить.       — «Чёрт», — в очередной раз пронеслось в голове.       — Можно, я помогу, — он не спрашивал, просто сказал. Снова так близко.       Я почувствовала его тепло спиной, завороженно наблюдая за тем, как он неторопливо взял бутылку, ходившую ходуном в моей руке, и налил содержимое в стакан, проделывая всё прямо перед моим носом. Оставалось слишком мало места, он почти прижимал меня к столешнице кухни. Затем, едва уловимым касанием его рука проследовала путь от кончиков пальцев к моему предплечью и выше. Уже открытой ладонью, властно, но в то же время мягко он прошёлся по верхней части трапеции, разминая зажатые мышцы.       — Достаточно, — я ощутила, как дыхание опаляет кожу, и остановила его буквально в миллиметре.       — Это так занимательно, — парень облокотился на поверхность кухни, наблюдая вблизи, как затягиваются мои раны на левой руке. — Как ты это делаешь? Нет, не так, — он явно забавлялся. — Как ты определила связь? Связь между энергией исцеления и твоим возбуждением, — он сделал серьёзное выражение лица, принимая позу внимательного слушателя.       — Эм, — не зная, куда себя деть, я потерла лоб рукой, на подсознательном уровне пытаясь закрыть лицо. — Лучше скажи, где ты их подобрал? — тыкнув пальцем в пару обуви, перепачканной грязью, я попыталась сменить тему.       — Нет, играть надо по правилам, — лицо просто светилось от удовольствия. — Сначала ты отвечаешь на мой вопрос, потом — я.       Я выдохнула куда-то наверх.       — Не знаю, ясно? Я почувствовала это совсем недавно и пока не знаю наверняка, может, есть схожая эмоция с таким же эффектом. Просто, — это себе-то сложно объяснить, а другим и подавно, — и то, и другое имеет физиологическую природу. Возможно, близкие отделы мозга задействуются, — я развела руками, не зная, что ещё добавить.       — То есть, хочешь сказать, что ты использовала не проклятую энергию?       — Прости, что? — я всмотрелась в его лицо, пытаясь понять серьёзность вопроса. — Проклятая энергия?       — Я видел, что ты используешь технику, но она не повторяет ни одну из магических, — Годжо сделал несколько шагов, раздумывая.       — Стоп! — кажется, кровь отхлынула от моего лица в одно мгновение. — Ты видел? — почему-то последние слова удалось проговорить лишь полушёпотом от осознания того, что он наблюдал со стороны и даже не попытался помочь.       — Не злись, мне нужно было посмотреть, какой силой ты обладаешь, — он состроил дружелюбную гримасу. — Никогда не встречал такой энергии!       Закипая, я сжала кулаки.       — «Ну, тогда сейчас и познакомимся!» — я вложила всю силу в кулак, направив его в ухмыляющееся лицо, но он будто не достиг цели.       — Ты можешь выпустить пар, если это так необходимо, но, — он пожал плечами, — меня невозможно ударить, если я не позволю, — Годжо уселся на подлокотник дивана в гостиной, укладывая ладони на колени, будто показывая, что не будет препятствовать. — Попробуй дотронуться!       Я подошла ближе. Мне не пришлось смотреть снизу вверх — лица находились на одном уровне, но я почему-то медленно, с опаской потянулась ладонью к его щеке, вместо того, чтобы снова попытаться ударить, и встретила невесомую преграду буквально в нескольких сантиметрах от кожи. Слегка разомкнув губы в немом удивлении, я с силой надавила, но ладонь нисколько не продвинулась.       — Видишь? Эта Пустота не даёт... — в этот момент моя рука мягко легла на гладкую белую кожу, и он просто замер.       — Знаешь, — я огладила скулу большим пальцем, — у тебя такие красивые глаза, что можно простить даже то, что ты украл мой первый в жизни поцелуй. Не спросив разрешения, не назвав имени. Из любопытства, — второй рукой прошлась по пепельным волосам. — Просто, чтобы посмотреть, как моё тело отреагирует, какая энергия откликнется в нём на твои действия, — я хмыкнула, проводя подушечкой пальца по его губам. — «Такие мягкие», — пронеслось в голове, прежде чем я продолжила: — Но мне трудно понять, как ты мог безучастно наблюдать за нападением и моей борьбой с тем существом, — вся усталость дня навалилась разом. — Так что будь хорошим мальчиком, закрой дверь с той стороны, ладно? — я слегка похлопала его по щеке, разворачиваясь.       — Погоди!       — Хватит вопросов! — получилось как-то слишком вымученно. — Не хочу отвечать и не хочу знать, что это было за существо, кто ты и что значит «проклятая энергия»! Мне даже не интересно, тобой ли это всё запланировано!       Я махнула рукой, мысленно посылая этот день куда подальше, и поплелась в сторону лестницы на второй этаж.       — «Плевать. Он незваный гость, провожать не хочется».       — Твой первый в жизни поцелуй? — Годжо рассмеялся, закидывая ногу на ногу. — Тебе хоть есть восемнадцать?       — Девятнадцать! Недавно исполнилось, — добавила чуть тише. — Но, да, у меня просто строгий отец, — я даже не оборачивалась, предвкушая отдых.       — Тогда тебе уж точно не стоит называть меня мальчиком, тем более хорошим, — он больно дернул меня за руку, оказавшись рядом за долю секунды. — И если первый поцелуй тебе не понравился, могу предложить второй!       Притягивая ближе, сгребая в ладони моё лицо, он с силой прикусил нижнюю губу. Рот тотчас наполнился кровью.       — Да ты просто больной! — прошипела я, отстраняясь и вытирая тонкую красную струйку, сползающую по подбородку.       — Хм, а твоё тело думает совсем иначе! — он снова ухмыльнулся, наблюдая, как затягивается кожа на месте укуса.       Не позволяя опомниться, он просто заткнул меня грубым поцелуем. Жалкие попытки высвободиться совершенно не мешали. Одной рукой придерживая за затылок, парень не давал возможности нормально вздохнуть, кусая губы, проникая внутрь языком. Вторая рука крепко сжимала запястье, но, когда ему надоело отбиваться, Годжо просто перехватил меня поперек талии, приподнимая. Несколько размашистых шагов, и он усадил меня на небольшой стеллаж, стоящий рядом с диваном. Бесцеремонно устроившись между ног, притянул ближе, прижимаясь всем телом.       Ещё минута безмолвной борьбы, и хватка ослабла. Он едва отклонился, а рука потянула черную материю маски вниз. Как под гипнозом, я лишь нервно сглотнула, сжимая край деревянной поверхности.       Его глаза были настолько прекрасны, насколько виделись под повязкой. Лазурный океан, бирюзовое небо с крапинками белых облаков. Сердце пропустило удар. Заглядывая в мои глаза, он медленно приблизился, подставляя губы для поцелуя, ожидая ответа. И, да, чёрт возьми, мне захотелось ответить. И пусть я сейчас безвольно тянусь к нему, даже видя, как уголки губ расползаются в самодовольной ухмылке, хотя ещё секунду назад планировала его четвертование, пусть теперь мои пальцы зарываются в пепельные волосы, которые теперь свободно падали ему на лоб, делая прическу растрепанной, пусть теперь я притягивала его сильнее, прижимаясь.       Плевать. Я потеряла контроль. А мы потеряли счет времени.       Оказывается, его нежные поцелуи — самое крышесносное, что мне доводилось испытывать в жизни. Так пошло, влажно и горячо. Даже не верилось, что медленными, мягкими прикосновениями можно добиться таких ощущений, которые не возникали при более страстных, сильных и напористых.       — «Вот что значит «потерять голову»?»       Теперь мне было мало. Мало. Его.       Чувствовалось, что поцелуи доставляли ему такое же удовольствие. Он умел это делать, полностью наслаждаясь процессом. Мышцы спины напрягались от моих прикосновений. В движениях стала чувствоваться нетерпеливость, но он сдерживался. Тёплые, ласковые прикосновения оставались на моих плечах, спине, шее, талии. Одной рукой распустил собранные волосы. Ещё влажные, они тяжело упали на спину. С приглушенным стоном запустил в них пальцы. Проникая языком глубже, Годжо приоткрыл глаза, через секунду встретившись с таким же затуманенным желанием взглядом. Его поцелуи перешли на шею, спустились в ложбинку между ключицами.       Откуда-то издалека раздалась мелодия звонка, возвращая меня на землю.       — Годжо, — я попыталась отодвинуть его, прерывая влажную цепочку поцелуев от ключиц к мочке уха.       — М-м-м? — он снова вернулся к моим губам, не давая уточнить, что меня отвлекает.       — Годжо, телефон, — пришлось упереться руками в его грудь чуть сильнее.       — Эм, просто скажи, что перезвонишь как-нибудь потом, — выражение лица было настолько милым, что совсем не хотелось больше отвлекаться, но телефон продолжал настойчиво звонить.       — Твой телефон.       Прикусив губу, он быстро достал мобильный из кармана и взглянул на экран. Серьёзное выражение лица сменилось виноватой улыбкой.       — Если я вернусь через час, то мы сможем продолжить то, на чём остановились?       Я молча спрыгнула на пол и двинулась в сторону лестницы.       — Всё ещё хочешь меня четвертовать? — он виновато провёл ладонью по своим волосам, продолжая игнорировать мобильный.       Захлопнув дверь в спальню, я повалилась на кровать, сгребая одеяло и укутываясь с головой.       — «Интересно, про четвертовать — это он из моих мыслей выхватил?»