Future in the Past

OST: Kelly Clarkson — Addicted

— Ты даёшь, конечно... — Цзиян не знал, плакать ему или смеяться. Ибо же было не смешно, тем более что после того обморока в больнице его сначала уложили под капельницу — в другой палате! — а потом отправили домой на постельный режим, дав понять, что больше его в палату к больному не пустят. Отлёживаться Ибо поехал, естественно, в квартиру Чжаня, где целыми днями жаловался кошке на несправедливость и желание быть поближе к её хозяину. — Ты хочешь сказать, что смог бы стоять и спокойно смотреть, как какая-то недоучка рвёт свежие швы? — не поверил Ибо. — Не смог бы, — Цзиян ожидаемо капитулировал. — Я как подумаю об этом, меня тут же мутить начинает. — Ну вот, — Ибо развёл руками. — И из-за этой курицы меня выперли из больницы. Сказали, что если я не буду лежать и принимать лекарства, которые мне выписали, то заработаю самый настоящий нервный срыв и дальше буду лежать уже не дома в кровати, а специальной клинике. — И ты испугался? — не поверил Цзиян. — Не испугался, — Ибо покачал головой. — Но Чжань сказал, что не сможет сейчас всё бросить и таскать передачки в психушку. И что ему нужна будет моя помощь, когда его выпишут. Что ему надо закончить с маминым делом… — Убедительно, — согласился Цзиян. — И теперь ты как верная жена сидишь и ждёшь его дома? Ужины готовишь? — А ты бы не стал? — снова спросил Ибо. — Ян, ты просто поставь себя на моё место, пожалуйста. И тогда, может, тебе не захочется больше отпускать эти глупые шуточки. — Ладно, извини, — похоже, Цзиян наконец в полной мере осознал, насколько безрадостно Ибо себя ощущал. А ещё он не мог не заметить, как мгновенно изменился в лице Ибо, когда услышал сигнал входящего звонка. — Любимый? — Любимый! — рявкнул Ибо, подорвавшись с дивана и бросившись к телефону, чтобы как можно скорее ответить: — Да! Да, я слушаю тебя! — Ибо, всё нормально, — поспешил успокоить его Чжань. — Ничего страшного не произошло. Правда нормально всё. — А ты где? — Ибо, один раз уже обманутый Чжанем из добрых побуждений, теперь сразу же думал о том, что не за горами и второй раз. — Ты в больнице? Мне можно приехать к тебе? — Подожди, дай мне сказать, — перебил его Чжань. — Меня уже выписали, я сейчас заеду домой переодеться и принять душ, а потом поеду в управление. И мне надо, чтобы ты поехал со мной… — Я поеду, — тут же согласился Ибо. — Только пропуск… — Я уже заказал тебе пропуск, не переживай, — Чжань помолчал немного, а потом добавил: — Всё, собирайся, я буду минут через двадцать. — Хорошо, — Ибо отложил трубку в сторону и вскинул на Цзияна удивлённый взгляд. — Я сейчас в управление поеду. С Чжанем… — Отличный план, — Цзиян тут же нахмурился, скрестил руки на груди. — А мне что делать? Я же Сюаню сказал, что буду занят, приехал к тебе через полгорода… — Извини! — Ибо не чувствовал себя виноватым, хоть и пытался всеми силами изобразить подобие сожаления. — Прости, пожалуйста, но я же не знал… Я не думал, что он скажет ехать… — А завтра нельзя никак? — вздохнул Цзиян. — Никак, — Ибо покачал головой. — Вот если бы тебя твой Сюань позвал… — Ой, не начинай, — Цзиян закатил глаза. — Ладно, раз так, я тогда поеду домой. Лучше приготовлю что-нибудь… Может, Сюань раньше освободится, сюрприз ему устрою. — Так ты ему сейчас позвони, скажи… — попытался повести себя как внимательный друг Ибо, но Цзиян только рукой махнул: — Я как-нибудь сам разберусь. — Ладно, — Ибо встал с места, потом сел, потом встал снова, понимая, что вообще не представляет, что ему сейчас делать. — Ян… А как мне… А что мне… — Откуда я знаю? — искренне удивился Цзиян. — У нас такого экстрима не было ни разу. Я его только с работы жду, а не из больницы там… И без всяких ранений, без уголовных дел, которые он для меня расследует. — Ты так говоришь, будто это плохо, — Ибо вынужден был признать, что по этому пункту поменялся бы с Цзияном не оглядываясь и не сомневаясь ни секунды. Он уже накушался этих приключений сверх меры, наплакался, напереживался. И теперь был бы счастлив, если бы хоть пару недель, если нельзя больше, все их с Чжанем приключения свелись исключительно к кровати и кое-каким другим горизонтальным поверхностям. — Нет, я знаю, что это отлично, — Цзиян тоже это понимал. — Но я не знаю, как тебе помочь. А ты явно ждёшь от меня или совета какого, или ещё чего… А я не знаю. Я вообще не понимаю, как ты справляешься. — С трудом, — Ибо кивнул, подумав, что без Чжаня о том, чтобы с чем-то справляться, не могло бы быть и речи. Он бы уже наделал глупостей, а то и в тюрьме оказался бы по обвинению в убийстве. — Если бы не Чжань… Он всё время заботится обо мне, спасает… А я ничего для него сделать не могу. Даже в больницу к нему ездить не мог. — По крайней мере, ты лежал у него дома, — Цзиян умудрился и в этом найти положительный момент. — И вообще, думай о том, что сегодня вечером вы будете наконец дома, вдвоём… И ты сможешь ему показать, как ты соскучился. — Если ему можно вообще, — Ибо отчётливо вспомнил красные, воспалённые края раны и пересекающие их нитки швов и пошатнулся. — Мне кажется, ещё рано… — Мне кажется, ему не девяносто лет, — Цзиян усмехнулся. — К тому же ты можешь всё сделать сам. А просто лежать, я думаю, ему давно можно… Наручники возьми у него, пристегни для надёжности. Мы с Сюанем… — Не хочу ничего знать! — Ибо спешно замахал руками, самому себе напомнив одуревшую ветряную мельницу. — Ян, всё, молчи… И вообще… — Вообще вали, да? — сообразил Цзиян. — Всё, всё, я ухожу. Встречай своего Ромео. Или как ты его называешь? — По имени, — Ибо вздохнул, а потом не удержался и выдал-таки лучшему другу свою маленькую тайну: — А Чжань иногда называет меня конфеткой. Представляешь? Я даже представить себе не мог, что он слова такие знает. В смысле слова, может, и знает, но что их употреблять может… Тем более ко мне… — Но он прав, — Цзиян не особо удивился. — Ты действительно весь такой… сладкий на вид с этими своими волосами белыми, со щёчками… Очень красивый, нежненький… Поэтому я не удивлён, что у него такие ассоциации. — Да дело не в ассоциациях… — Ибо мысленно обругал себя за то, что, будучи журналистом, не может простыми словами объяснить, что именно его так сильно разволновало. — Просто, Ян, ты меня пойми… Помнишь, когда мы познакомились только… Он же просто ушёл из отеля ночью. Я до сих пор даже не понял толком почему. Я не верю, что причина в этих его разговорах, что ему уже тридцать пять, а я ещё детсадовский воспитанник почти… Мне кажется, есть какое-то другое объяснение… — Например, что ему надо было вернуться домой до работы и покормить Орешек, — предположил Цзиян, почесав за ухом лежащую рядом кошку. — Но я сомневаюсь, что такая причина тебе понравилась бы больше. Ты бы решил тогда, что это нелепая отговорка, и ляпнул в сердцах, что лучше бы просто молча ушёл… — Может быть, — покладисто согласился Ибо, которому подобное объяснение даже в голову не приходило. А ведь действительно… Чжань наверняка пришёл в тот клуб сразу после работы, а утром им обоим нужно было снова возвращаться… Орешек бы не оценила, если бы хозяин шлялся где-то почти двое суток, даже не проверив, как у неё дела. — Но просто… Вот про то, что он мне не подходит, что я для него слишком молодой, слишком красивый… Про это он постоянно говорит. И я никак не могу привыкнуть, что у него бывают проблески. — Он тоже живой человек, Ибо, — Цзиян уже обулся и теперь топтался на пороге. — Он не киборг, не робот. И ты наверняка ему нравишься, даже если тебе он об этом не говорит. Мне кажется, только огромная симпатия, а то и нечто большее могут заставить человека раз за разом влезать в чужие проблемы. Он тебя уже столько раз спасал, что у тебя просто никаких сомнений не должно оставаться. — Или он просто хороший человек и чувствует за меня ответственность. Тем более у меня никого больше нет… — кроме своей самой трепетной тайны Ибо поделился с лучшим другом и своим самым большим страхом. — В смысле у меня есть ты. Но ты мой друг. А ещё у тебя теперь есть твой Сюань… И если бы у меня всё нормально было, мы бы с тобой виделись на работе только, может, иногда пообедать выходили бы, а по вечерам ты бы сидел на руках у своего Сюаня и даже не вспоминал обо мне. — Наверное, — Цзиян дёрнул плечами. — Но я всё равно думаю, что ты преувеличиваешь. Ни один хороший человек просто так под пули подставляться не будет. И дело столетней давности поднимать, чтобы восстановить справедливость. — Ладно, ладно, — Ибо капитулировал. — Я попробую с ним поговорить… Мне нужна какая-то ясность. Не только знание, кто убил маму… — Только не прямо сегодня, — мудро посоветовал Цзиян. — Сегодня дай ему отдохнуть просто… Тем более он только после больницы. — Он тащит меня на работу, — напомнил Ибо. — Не думаю, что он это для удовольствия, — Цзиян посмотрел на часы и нахмурился. — Ты даже не переоделся… А я сейчас с ним в лоб на лестнице столкнусь. Всё, я пошёл, — он махнул рукой и захлопнул за собой дверь. Ибо едва успел метнуться к шкафу, чтобы хоть создать видимость полезной деятельности, как дверь в квартиру снова открылась, впуская хозяина. Ибо каждый день пытался себе представить этот момент и даже думал, как будет осторожно и нежно ластиться к Чжаню, помня о ранении. Но все его правильные мысли буквально выдуло из головы, стоило услышать шаги в прихожей. — Чжань! — Ибо метнулся к нему через всю комнату, с силой обнял за шею и даже глаза закрыл. — Тише! — Чжань уже привычно погладил его по спине и по затылку. — Всё нормально, я же тебе сказал. — Сказал, — согласился Ибо. — Но тебя так долго не было. Мне даже не верится, что ты дома наконец… — Пока что я ненадолго, — от Чжаня всё ещё ощутимо пахло больницей и лекарствами, от запаха которых Ибо до сих пор мутило. — Сейчас приму душ — и поедем в управление. — А зачем? Что там такого срочного? — прямо сейчас Ибо хотелось утащить Чжаня в спальню. Даже тот факт, что тот собирался взять его с собой в управление, нисколько не радовал. — Допрос у меня там запланирован, очень срочный, — Чжань мягко отстранил Ибо от себя и встряхнул. — Я думал, ты захочешь присутствовать. — Я? — Ибо растерялся, а потом сопоставил наконец события последних дней и начал соображать: — Ты будешь допрашивать его? Его? Этого человека? — Ты хочешь сказать, твоего дядю? — Чжань усмехнулся. — Да, я собираюсь его допросить. И я хотел бы, чтобы ты сам при этом присутствовал. И кстати, у моих коллег тоже кое-что для тебя есть. — Что у них есть? — Ибо напрягся. — Понятия не имею, — Чжань развёл руками. — Если ты помнишь, всё то время, пока другие работали, я валялся на больничной койке. И если бы не сумка, что ты принёс, я бы с ума сошёл. А так хоть полчаса в день мог что-то почитать… — А мог бы и мне написать в эти полчаса, — моментально надулся Ибо. — Я тут целыми днями на стенку лез от волнения, а ты… — забывшись, Ибо стукнул Чжаня в грудь и тут же побледнел, когда тот поморщился и закусил губу. — Прости меня! — Ибо не знал, что ему сделать, как загладить свою вину. — Прости, прости, прости, пожалуйста! Прости! — Нормально всё, — Чжань наконец справился с собой и выпрямился. Он бросил быстрый взгляд на часы и кивнул Ибо: — У нас буквально десять минут на сборы. Одевайся и подожди меня, я постараюсь побыстрее. — Конечно, — Ибо послушно кивнул, выждал пару минут, чтобы Чжань успел раздеться и включить воду, а потом спешно скинул одежду и проскользнул в ванную комнату: — Чжань… Чжань… Я так сильно по тебе соскучился! Ай! — вода оказалась слишком холодной для него, зато так тело Чжаня ощущалось необычайно горячим, почти обжигающим. — Ибо! У нас мало времени! — Чжань на ощупь попытался найти вентиль и поменять температуру воды на более приемлемую для Ибо, но тому было всё равно. — Я быстро, — Ибо обеими руками отвёл намокшие волосы от лица, а потом мягко, но уверенно толкнул Чжаня к стене. — Тебе ничего не придётся делать. Я сам, я всё сам сделаю… — Ибо, — Чжань привалился спиной к стене душевой кабины, сполз пониже и даже глаза закрыл, но Ибо мстительно впился ногтями ему в бедро: — Смотри! На меня смотри, пожалуйста! — Ибо! — Чжань то ли выдохнул, то ли выстонал, но у Ибо не было сил медлить, нежничать и проявлять милосердие. Потом, может быть, позже. А сейчас он хотел Чжаня и собирался получить его любой ценой. А ещё у него не было никакой физической возможности что-то ему ответить. Само собой, в десять минут они не уложились, хоть Ибо и пытался действовать быстрее. К тому же, постоянно приставая к Чжаню с поцелуями и нежностями уже после душа, Ибо сильно тормозил процесс. В конце концов Чжань не выдержал, надел на Ибо толстовку и глубоко надвинул капюшон на ещё мокрые волосы: — Всё, угомонись! — Я просто соскучился! — попытался оправдаться Ибо, но Чжань не стал его слушать: — Я тоже соскучился, но давай сначала поработаем… После этой короткой фразы, вернее, её первой части, Ибо замер, как замирают на трассе кролики или косули, заметив дальний свет фар, и даже соображать перестал. Он позволил Чжаню вывести себя из квартиры и усадить на заднее сидение машины. — Я смотрю, ты внял моему совету, — вдруг звонко засмеялся Цзиян с переднего сидения, и Ибо вздрогнул, отмер и осмотрелся, только сейчас осознав, что машина, в которую Чжань его усадил, — это вовсе не привычный мерседес. — Что ты здесь делаешь? — Ибо с удивлением посмотрел на друга, а потом перевёл взгляд на человека на водительском сидении и узнал его: — Это же… — Да, это Сюань, — Цзиян улыбнулся. — Я вообще-то очень удивился, когда из подъезда вышел и увидел его… Сам понимаешь, я не мог мимо пройти. Сюань сказал, что мне тоже можно в управление… — Чжань, я… — Хаосюань спешно вывернул шею, чтобы увидеть Чжаня и оценить его реакцию, но тот только рукой махнул: — Пропуск закажи прямо сейчас, чтобы мы на входе время не теряли. Ещё непонятно, на сколько этот допрос затянуться может. — Постараемся побыстрее, — Хаосюань отправил кому-то сообщение, привычным жестом бросил телефон на приборную панель, а потом уверенно тронулся с места. — Там Цзань уже места себе не находит. Говорит, что у него есть новости, а ещё планы на вечер… — Понятия не имею, как мы всё это утрясём, — Чжань задумался, а молчавший до сих пор Ибо прильнул к его плечу и погладил по руке. Сейчас Ибо чувствовал себя странно, как будто спал и видел такой странный и сложный сон, в котором одновременно участвовали и его лучший друг, и любимый человек, и члены семьи, о которых, как оказалось, он даже не догадывался. Ибо понятия не имел, чего ему ждать от этой поездки. С одной стороны, он мог бы найти ответы на все свои вопросы, а с другой — никто не гарантировал ему, что этих вопросов не станет больше. К тому же сюда примешивалось и эгоистичное желание Ибо максимально растянуть момент. Ведь поимка убийцы его матери и передача дела в суд — это точка в отношениях между ним и Чжанем. Ибо был бы совсем идиотом, если бы этого не понимал. Конечно, он мог бы приложить усилия, проявить фантазию — и время от времени организовывать ситуации, разрешение которых невозможно без Чжаня. Но не было гарантий, что его бы не раскусили. В конце концов, Чжань был отличным детективом. А ещё имел полное право не заниматься чужими проблемами в свободное от работы время. Он и так уже по вине Ибо лишился премии, получил нагоняй от начальства, а потом ещё и пулю словил. Не выдержав этих мыслей, Ибо придвинулся к Чжаню плотнее, погладил его по бедру, чтобы привлечь внимание, а потом спросил на грани слышимости: — Чжань? А потом, когда ты закончишь это дело… ты бросишь меня? — Ибо, — Чжань нервно облизал губы и бросил на Ибо тяжёлый взгляд: — Ты уверен, что сейчас подходящее время для этого разговора? — Нет, — Ибо покачал головой. — Но я просто не могу больше ждать. Эта неопределённость… Я же знаю, что ты меня не любишь… — Ибо, — Чжаню явно хотелось что-то ещё сказать, но тесный салон машины, в котором, к тому же, находились их друзья, был не слишком подходящим местом для подобного разговора. — Вечером… Сегодня вечером мы об этом поговорим. — Конечно, — Ибо решил проявить покладистость и послушание, тем более висок снова начал пульсировать тянущей болью. Последние пару недель мигрень не тревожила, и Ибо успел привыкнуть к этой свободе от головной боли. Но сейчас он был ей даже рад: боль помогала отвлечься и сконцентрироваться на том, чтобы ничем себя не выдать. До конца пути Ибо молчал и даже в управлении, шаг в шаг следуя за Чжанем по коридорам, не издавал ни звука. В виске стреляло и тянуло, безумно хотелось выдавить себе глаз, чтобы таким нехитрым способом ослабить давление внутри головы, но Ибо терпел и даже губы не кусал, чтобы отличный детектив Сяо Чжань ничего не заметил. — Вот, проходи сюда, — Чжань открыл перед ним дверь небольшой комнаты рядом с той, в которую раньше Ибо приходил на допрос. — Ты будешь всё видеть… — Я знаю, я смотрел детективы, — Ибо кивнул, отчего внутри черепа разорвалась маленькая граната. — Иди допрашивай, я буду хорошо себя вести. — Не сомневаюсь, — Чжань, однако, уходить не спешил, наоборот, стоял почти вплотную к Ибо и даже придерживал его под локоть. — Ибо, я должен тебя предупредить, тебе может не понравиться то, что ты услышишь. И это может быть очень больно… Ты должен держаться, — Чжань бережно поцеловал Ибо в лоб. — Постарайся сдержаться, пожалуйста. — Я постараюсь, — Ибо кивнул, и едва ли не впервые согласие принесло ему столько боли. — Всё будет нормально, правда. Иди… — Иду, — Чжань ещё раз тронул лоб Ибо губами. Когда дверь за ним закрылась, Ибо опустился на стул и сжал голову руками. Сейчас ему было не до допроса. Но Чжань ведь так старался для него. Ему бы ещё лежать в постели, в себя приходить после ранения, отдыхать, а он приехал, чтобы провести допрос. И даже Ибо сюда привёз, чтобы тот всё сам увидел и услышал. Значит, и Ибо должен был собраться, справиться с собой, перетерпеть и получить ответы на свои вопросы. — Давайте начинать, — из-за стекла донёсся слегка искажённый голос Чжаня, и Ибо заставил себя поднять голову и открыть глаза. Человек, сидевший за столом, выглядел откровенно плохо, неопрятно, болезненно и... чертовски знакомо. Как будто Ибо видел его раньше, но забыл.