Призраки Рождества

Когда до Рождества осталось всего две недели, база сама собой начала наполняться весельем. Персонал делал всё, чтобы участников SEP сопровождал дух праздника, и у них получалось. Почти. Для Рейеса призрак обычной жизни пах пихтой, имбирным печеньем и сладостями, а ещё — навевал мысли о доме. И мысли, которым в другое время не осталось бы места. Габриэль смотрел на праздничную суету безразлично, у Габриэля наступил спокойный период — мало тренировок и много теории. Стоило бы тратить больше времени на чтение, но… Думалось совсем не о том. Думалось о Моррисоне, которого, наконец, выпустили из медблока, но пока не разрешали тренироваться со всеми. И Моррисон, кажется, от скуки занимал всё пространство базы, даже записался в «помощники Санты». Помогал украшать зал отдыха и, такое чувство, больше не тосковал по «свободе» обычной службы. Габриэль наблюдал за ним из угла, сквозь прозрачный планшет — делал вид, что поглощён чтением и не собирается участвовать в праздничной вакханалии, которую устроили Моррисон и пара девчонок из новеньких. Искренние, радостные… Одним ещё только предстояла боль, у второго, пока, боль закончилась. Рейес хмурился, снова и снова пытался вернуться к сухим инструкциям протоколов, но надолго его не хватало. Отвлекали шутки Джека — и вторящий им женский смех. Когда Моррисон попросил подсадить его, чтобы закрепить под потолком снежный проектор, Габриэль согласился. Габриэль не мог отказать Джеку, когда он _так_ улыбался.

***

После полуночи на базе наступала тишина. После дня тренировок, занятий и тестов мало у кого оставались силы нарушить режим. Габриэлю с недавних пор сил хватало с лихвой. Сегодняшнюю ночь он проводил на общественной кухне. Вместо очередных инструкций читал дурацкий гангстерский детектив, но совсем не вникал в сюжет. Всё его внимание было приковано не к планшету — к плите, на которой медленно нагревалось молоко. Рядом, в маленькой кружке, ждала своей очереди шоколадная масса, перемешанная с сахаром и молоком. Она пахла корицей, детством и праздником — и тоже напоминала о доме. Когда над кастрюлькой начал подниматься пар, Рейес уменьшил огонь и аккуратно — как делала когда-то мама — влил шоколад в ковшик, мягко помешивая. Он чувствовал себя сапёром, в руках которого были не чашка с лопаточкой, а бомба с запущенным таймером и крохотные щипцы. Одно неверное движение и…. — Не думал, что встречу кого-то так поздно. Что ты тут… делаешь? Моррисон был последним, кого Габриэль ожидал увидеть в половину третьего ночи на общей кухне. Тем более, в одних штанах и с отпечатком подушки на бледной небритой щеке. Пока Рейес собирался с мыслями, момент был безнадёжно упущен. Бомба сдетонировала. Даже суперрефлексов почти уже суперсолдата не хватило, чтобы успеть снять какао с плиты до того, как сладкая пена с шипением перельётся через край и наполнит кухню запахом гари. — Мою плиту, Индиана, — хмуро отозвался Рейес, с трудом скрывая раздражение — и лёгкое смущение от того, что был пойман за подобным занятием. — Я помогу, — Джек улыбнулся, полусонно и светло — и злиться стало невозможно. Габриэль отвернулся, Моррисон взялся за губку. Вместе получилось быстрее. И только сбежавшего какао было самую чуточку жаль.

***

Приступы настигли Джека за четыре дня до Сочельника. Медики переглядывались, говорили, что в этот раз — состояние критическое, и ещё один подопытный покинет программу, если не справится с болью. Габриэль подслушивал, ничуть не стесняясь камер, и думал, что устал от смертей. Следующие дни он провёл возле Моррисона, разговаривая в редкие периоды ясности, объясняя. Нарушал и расписание, и распорядок, но оставался. Габриэлю даже капитанских погон было бы не жалко, стань Моррисон первым, кого не спишут просто так, не дав шанса. Если другие потом тоже получат шанс выжить. Джек метался в лихорадке, стонал так, что хотелось пристрелить, чтобы не мучился — тем более, что память о собственной боли была очень свежа. Даже слишком: Рейес поймал себя на фантомном приступе, когда засыпал на стуле, лицом в джеков стол и ужин, принесённый кем-то из лаборантов. Всё время Рейес почти не выходил из медблока — а потом жар спал, бредовое бормотание сменилось спокойным дыханием. Как по волшебству — в самый канун Рождества. Джека забрали на тесты, и Габриэль воспользовался краткой передышкой, чтобы… Нет, не поспать. Габриэль готовил какао, пользуясь пустой кухней и тем, что все собрались праздновать. Каким-то чудом не ошибся — а спустя час ввалился к Моррисону в палату, будто бы так и надо. Впихнул горячую кружку в дрожащие руки. — С праздником, Индиана — только на это Рейеса и хватило, потому что чёртов Джек опять улыбался. Неуверенно, почти незаметно — с лица ещё не сошла тень истощения — но Габриэлю этого хватило. Этого — и запаха горячего шоколада.