Грань

За пределами замка дышится легче, и Чонгук не уверен, что дело лишь в том, что кроме темного леса по обе стороны больше ничего нет. Университет сковывает невидимыми цепями, которые ощущаются только там и в президентском доме. Так спокойно. Так легко. Можно было бы уснуть, если бы только не серьезный голос Чимина, разговаривающего по телефону с тех пор, как Чон сел в машину. Внук президента плохо улавливает суть чужой рабочей беседы, но достаточно быстро понимает, что случилось что-то, с чем работники не могут справиться самостоятельно. Чонгук прикрывает глаза на пару мгновений, оставаясь наедине со звуками дороги и негромким голосом старшего. Вспоминается первый вечер в пансионате. Тот самый, когда загадочная пятерка властно вошла в обеденный зал, одним появлением заставив всех замолчать. Вспоминается мимолетный взгляд Пака, что заставил тогда вздрогнуть. Перепалки с привкусом ненависти. Дрожь от осознания, что они связаны проклятьем. Будто бы всё с самого начала говорило только об этом. Парень открывает глаза, медленно переводя их на лицо Чимина. Изучает взглядом черты лица и то, как несмотря на долгий разговор, старший не показывает ни единой эмоции, продолжая мастерски управлять автомобилем. Ни одной его эмоции и внутри Чонгука. Поразительно. И правда, самый неэмоциональный человек, который когда-либо встречался в его жизни. Лес постепенно сменяется высокими домами и мельтешащими людьми, тишина сменяется шумом. Чимин заканчивает разговор, останавливаясь на светофоре, и впервые за поездку смотрит на Чонгука, словно проверяя на месте ли он. Хотя где бы ему еще быть? — Не уснул? — Почти, — кивает Чон. — Но потом вспомнил, что спать в твоем присутствии довольно опасная затея. — Какое оскорбительное замечание, — ухмыляется Пак. — Я не посягаю на твою жизнь, Чонгук. — Это все еще не значит, что ты — синоним слова безопасность. — Справедливо, — соглашается Чимин на такую формулировку. Через пару секунд загорается зеленый, и брюнет снова возвращает все свое внимание на дорогу. — Так мы здесь из-за твоей работы? — Не совсем, но не исключено, что придется посвятить тебя и в эту часть моей жизни, — хмурится Чимин и поворачивается к Чону, чтобы неодназначно посмотреть в его большие глаза, которые в эту секунду выглядят так безобидно. — Думаю, что сейчас самое время рассказать мне то, ради чего ты чуть не прыгнул мне под колеса. И только Чонгук открывает рот, как его тут же затыкает очередной звонок, адресованный Чимину.

***

Они припарковываются у самого входа в какой-то супер помпезный ресторан. Чонгуку такие места не нравятся от слова совсем. И он уверен, что этим местам он не особо нравится тоже, но вот Чимин ведет себя и выглядит так, будто этот ресторан построили специально для него. Очень гармонично. Парковщик в ту же секунду оказывается около них, ожидая, что Пак даст ему ключи, но тот лишь что-то ему говорит, чего Чонгук не улавливает. — Кажется, угощать меня ты не планируешь, — саркастично усмехается младший. — А я уже понадеялся. — Какая абсурдная мысль родилась в твоей голове, — отвечает Пак, останавливаясь недалеко от входа. — Мы здесь на пару минут. Когда зайдем внутрь, сделай вид, что совсем не удивлен. — Вообще-то я бывал в шикарных ресторанах, если ты об этом, — Чон закатывает глаза. — А я не об этом. Внук президента подозрительно смотрит на брюнета, но все-таки в ответ кивает. Пак расценивает это как положительный ответ и продолжает движение. Чонгуку уже интересно, что он может увидеть в этом ресторане, чего не видел раньше. С улицы он и правда выглядит достаточно помпезно: высокие стеклянные двери, обрамленные тонкой золотой аркой, вывеска с большими и изогнутыми буквами тоже отдает золотом. Они заходят внутрь через те самые двери, любезно открытые для них работником, и Чонгук отмечает заметный недостаток света и переизбыток зеленых растений. В ресторане стоит почти тишина, изредка прерываемая звоном бокалов и еле слышными разговорами где-то в конце зала. Это кажется странным ведь людей в заведении достаточно. Хостес на входе в зал уверенно улыбается при виде парней. — Добрый день, могу предложить вам столик или вы бронировали? — Добрый день, у нас встреча с другом, мы буквально на секунду, — девушка немного тушуется, но Пак улыбается ей в ответ и она без слов их пропускает. То ли из-за того, что узнала его, то ли из-за этой улыбки. Чон идет за старшим, который уверенно маневрирует между столами, пока наконец не останавливается у одного из них. И тут Чонгук окончательно чувствует замешательство. За столом сидит темноволосый парень в дорогом костюме от именитого бренда, на его носу висят прямоугольные очки для зрения, прибавляющие ему пару лет сверху, а на шее затянут безвкусный (к тому же неправильно завязанный) галстук. Напротив него сидит изящная девушка в черном вязаном платье выше колена. И если по парню видно, что гости для него оказались неожиданностью, то по брюнетке этого совсем не скажешь. Чимин произносит лишь пару слов, обращаясь к сидящему и ничего не понимающему парню, затем твердо смотрит на девушку, что тут же поднимается изо стола и манерно прихватывает свою сумочку, даже не оглядываясь на своего кавалера, которого оставляет в смятении. Брюнетка удивленно моргает, когда видит Чонгука, но Чимин не дает ей ничего ответить. — Идёмте. Она отмахивает длинные локоны с плеча и как ни в чем не бывало отправляется вслед за Паком. Чонгук ничего не понимает. Он снова смотрит на столик, за которым сидит растерянный парень, от которого внезапно ушла подружка, а затем все-таки тоже идет на выход из помещения. Как истинный джентльмен (внезапно для Чонгука), Чимин открывает заднюю дверь автомобиля для девушки, а затем садится на свое место. Чонгук делает так же. Салон автомобиля быстро окутывается приятным женским парфюмом. Ив Сен Лоран. Спасибо, что не что-то другое. — Привет, Суен, — оборачивается Чон к девушке, как только садится. — Не ожидала, что вы приедете вместе, — говорит она, скорее обращаясь к Чимину, чем к Чонгуку. — Непредвиденное обстоятельство, — отвечает Чимин. — Буквально свалившееся на капот машины. Старший косится на Чонгука, пока тот через боковое зеркало разглядывает девушку, чтобы все-таки перепроверить, точно ли это та самая Суен или в суете всех этих дней он просто спутал ее. Но это Суен. Точно и без сомнений. — Я даже не знал, что вы знакомы, — хмурится младший. Пак ничего не отвечает, стараясь оградить себя от всех возможных вопросов, и уверенно выезжает на дорогу. — Так это было свидание? — А ты давно стал таким любопытным, Чонгук? — вскидывает бровь Суен. — С некоторых пор. Чимин и Суен? Это как? И что это все-таки вообще было? — Даже не могу предположить, кто на тебя так повлиял, — задумчиво протягивает брюнетка, а затем в ее глазах мелькает понимание. — Хотя о чем это я, друзья у тебя под стать. Чон Хосок, конечно, полюбопытнее. — Ты и его знаешь? Чон сегодня не прекратит удивляться вполне обычным связям внутри элитного круга. — Да. И все. Спасибо, Пак Суен. Человек, который, наверное, может потягаться в загадочности даже с Чимином. — Мне надо заехать в отель, решить кое-какую проблему, — предупреждает вдруг старший, не обращаясь ни к кому конкретно. Чонгук лишь кивает, понимая, что поговорить у них наедине теперь наверняка все равно не получится. Какое же счастье провести столько времени с Пак Чимином. Знал бы, что так получится, в машину точно бы не сел. Наверное.

***

Он многое слышал о том, как богата и влиятельна семья Пак. Слышал и кучу сплетен о том, как им все это досталось. Люди всегда шептались за их спинами, придумывая миллион теорий такого успеха. Та, где их представляют союзниками китайской мафии — его любимая. Недавно открывшийся пятизвездочный отель «Ханыль» своей статностью отлично бы вписался где-нибудь в Нью-Йорке, уж слишком по-американски он выглядит. Величественное белое здание высотой этажей в двадцать, идеальный зеленый газон по бокам от входа и небольшой фонтан в самом центре. Вечером наверняка все здание подсвечивается теплым мягким светом, делая это место еще благороднее. Внутри все так же не изменяет традициям роскошным Нью-Йоркским отелям. Сотрудники, мельтешат вокруг — все как один в идеально выглаженной форме и с ровной спиной, чему даже Чонгук готов позавидовать. Должно быть дисциплина в отелях Пак Минхо выше всего. Брюнетка устало откидывается на спинку стула почти в тот же момент, когда официант ставит перед ней на стол графин мятного лимонада, тут же наливая его в стакан девушки. Спустя еще пару секунд перед Чонгуком ставят стакан апельсинового сока. — Суен, — негромко зовет девушку Чонгук, пользуясь случаем, когда Чимин занят своими рабочими вопросами. Есть у Чонгука несколько вопросов к этой девушке. Вскинутая ею бровь словно просит продолжить. — Почему ты закончила школу экстерном? Она делает глоток и ни капельки не удивляется вопросу. — В этом нет ничего интересного, Чонгук. — Но мне интересно. — «Больше всего люди интересуются тем, что их совершенно не касается.» Парень незамедлительно кивает и сдается. — Ты права. Не стоило спрашивать. Суен безэмоционально всматривается в лицо Чонгука пару секунд прежде, чем снова заговорить. — Мне было скучно, я много училась и не тратила время на встречи с друзьями. — Не тратила время на друзей? — Мне нравится находиться в одиночестве, а не проводить время с людьми, которые не несут ничего хорошего. Попробуй тоже, может тебе пойдет на пользу — как ни в чем не бывало отвечает Суен, глядя прямо в глаза слегка удивленному собеседнику. — Всем нужны друзья, — неожиданно для себя шепчет Чонгук. — Может быть в твоей реальности. — Нет. В твоей тоже. Всегда нужен кто-то. — У меня есть я, этого достаточно, — резко обрывает парня Суен. Чон замолкает. О чем он вообще думает? Говорит другому человеку о важности друзей, хотя у него нет никого, кому он мог бы открыться полностью. Плохая привычка лечить кого-то другого, если ты болен этим сам. — В этом есть смысл, — соглашается он в итоге. Больше они не разговаривают.Чонгук лениво наблюдает за посетителями, официантами и всеми остальными, пока девушка листает что-то в своем телефоне. Чон не знает, сколько проходит времени с тех пор, как они сюда зашли, но интуиция ему подсказывает, что уже прошел где-то час. Хочется подышать свежим воздухом. — Я хочу выйти на улицу, присоединишься? Дождавшись незаинтересованного отрицательного ответа, Чон поднимается изо стола и идет на выход из ресторана, попадая на территорию ресепшена отеля, где оказывается несколько человек во главе с Паком. Чимин тихо говорит с сотрудниками, чьи лица кажутся Чонгуку обеспокоенными. Он не повышает голос, не размахивает руками, но этого и не надо для того, чтобы каждое его слово они воспринимали с долей страха. Легкий холод и раздражение незаметной дымкой вдруг поднимается в Чоне. Когда Чонгук добирается до Чимина рядом с ним уже никого нет, кроме ярко горящего раздражения. — Я вызову вам такси, — Чонгук слегка пугается, когда Чимин так резко оборачивается. — Ты скоро закончишь? — Не знаю, есть кое-какая проблема, придется задержаться. — Какая? — Джой права, ты слишком любопытный. — Пак. — Одна женщина выехала из номера в обед, но здесь осталась ее маленькая внучка. Сотрудники не сразу заметили. Не можем связаться ни с бабушкой, ни с родителями. Чонгук хмурит брови, кивая. — Это вышло случайно или она оставила ее здесь сама? — Я не знаю, Чон, — Чимин раздраженно выдыхает. — Ребенку пять лет, она испугалась, ни с кем не говорит. — А полиция? — Мы недавно открыли этот отель, пригласить полицию в гости не самое удачное решение для репутации. — А с девочкой говорили? Может она знает номер родителей. — Администраторы пытались ее разговорить, но она молчит. Попробую поговорить с ней сам, — взгляд Чимина падает на небольшой бордовый диван за спиной Чонгука, на котором сидит напуганная девочка. — Поэтому можете ехать обратно в университет. Это последнее, что говорит Пак, перед тем, как оставить Чонгука и направиться к ребенку. Чон молча следит за тем, как брюнет медленно подходит к дивану, останавливаясь в метре от него, и как девочка, крепко сжимая игрушечного белого медведя подмышкой, поднимает на него свои заплаканные глаза. Каковы шансы у Пака разговорить запуганного ребенка, если это не удалось сделать даже милым работницам отеля? Внук президента уверен, что их нет. Холодное без эмоциональное мужское лицо Чимина вряд ли способно на мягкость, которую обычно ищут дети. — Извините! — невысокая девушка (а по форме и аккуратной прическе становится понятно, что это администратор), проходящая мимо, резко тормозит, вскидывая вопросительный, но спокойный взгляд на Чона. — Да? Я могу вам чем-нибудь помочь? — Можно вас попросить принести что-нибудь сладкое для той малышки? — Чон улыбается, чтобы наверняка, и указывает в сторону дивана. — Думаю, так она немного успокоится. — А, да, конечно, — моментально кивает брюнетка. — Сейчас что-нибудь придумаю. — Благодарю, — еще одна улыбка. Работница удаляется в сторону ресторана, и Чонгук довольный собой облегченно вздыхает, у него-то точно получится найти контакт с ребенком. Он поворачивается обратно к дивану. Чимин уже сидит на корточках так, что его лицо и лицо девочки находятся на одном уровне. И это открывает лучший обзор на ребенка. Он видит слегка растрепанные и распущенные волосы, достигающие плеч, он видит большие черные заплаканные глаза, румянец на пухлых щечках и смущенную улыбку. То, что идея, отправить Пака разговаривать с ребенком, была плохой с самого начала — понятно без слов. Мало того, что малышка напугана и расстроена, теперь она еще и улыбается. Стоп. Ребенок улыбается рядом с Паком? — Вот, держите, — в этот момент перед носом Чонгука оказывается тарелка, любезно протянутая девушкой. Здесь несколько небольших цветастых пирожных в виде зверушек и цветочков. — Да, спасибо, — зачарованно кивает Чон, беря тарелку в руки. Наверное, ему показалось. Надо убедиться. Его кроссовки чуть скрипят, когда он останавливается за спиной Чимина, что привлекает внимание старшего и ребенка. Девочка любопытно хлопает ресницами, глядя своими большими глазами сначала в душу Чонгука, а затем на интересную тарелку в его руках. А Чимин при виде Чона, который уже миллион раз должен был уехать обратно в университет, лишь неоднозначно усмехается и встаёт в полный рост. — Я принес пирожные, — Чонгук первым прерывает тишину. — Сэбом, хочешь пирожные? — интересуется старший у девочки, на что она легонько кивает головой, глядя то на одного парня, то на другого. — Хорошо, тогда Чонгук побудет с тобой, пока я попытаюсь дозвониться до вашей соседки. Ты не против? Чонгук даже не знает, что сказать. Интонация вечно ледяного Пака слишком мягкая, такую он от него еще никогда не слышал. (И представить не мог, что когда-либо услышит). — Не против, — кивает малышка. — Отлично, скоро вернусь. И Пак уходит, оставляя Чонгука наедине с малышкой. Он мягко улыбается и аккуратно протягивает ей тарелку, которую она немного неуверенно берет и кладет себе на ноги, внимательно разглядывая содержимое. Чон садится рядом, когда Сэбом предлагает ему одно из пирожных, от которого он мягко отказывается, на что девочка пожимает плечами, шмыгает носом (от недавних слез) и откусывает одно из пирожных, которое оставляет на дестком носу немного голубого взбитого крема. — Чимип-оппа такой красивый, — вдруг мечтательно произносит она. Чонгука передёргивает. Оппа. Красивый. Сейчас вырвет. — Много ты понимаешь. — Это правда. Чимин-оппа очень добрый и красивый. Когда я вырасту, то найду себе такого же мужа! — если бы внук президента ел в этот момент пирожное, он бы точно подавился. Здорово, что он от него отказался, будто чувствовал, что это может угрожать его жизни в дальнейшем. — Моему медвежонку он тоже понравился. Девчонка кивает на медведя, развалившегося у нее под боком. Чимин-оппа добрый. Он точно услышал именно это? — Добрый? — Невероятно добрый. Да, он услышал именно то, что никогда не ожидал услышать. Что же такого наговорил ей…он использовал свою силу на ребенке? — А ты случайно ничего странного не заметила в его поведении? — интересуется Чонгук, ловя не понимающий взгляд Сэбом, когда рядом с ними кто-то останавливается. — Совсем нет, ты тоже очень красивый, оппа. — Сэбом, ты просто ангел. Даже готова соврать Чонгуку, чтобы его не обидеть, — Чимин издевательски улыбается, глядя на младшего. — Но это правда. — Да, конечно, — на лице Сэбом появляется довольная улыбка, кажется она не поняла, что это был сарказм. Но Чонгук точно понял. Зачем он вообще поехал сюда?

***

Зачем он вообще поехал сюда? Эта мысль не покидает Чонгука весь день. Целый день с Пак Чимином, что может быть хуже? Когда тебя укачивает в машине Пак Чимина и рядом с Пак Чимином. Они проезжают город, освещенный фонарями. Время на самом деле пролетело настолько незаметно, что никто из них троих так и не понял, как наступил вечер. За городом вновь начинается темный лес, а еще яркое звездное небо, которого не видно в мегаполисе. Луна светит ярко, но явно не ярче проезжающих мимо машин. Все это здорово и классно, только Чонгук не видит ни звезд, ни луны, ни даже бездомных собак, которые лаят на каждый проходящий мимо них автомобиль. Живот крутит, а еще жутко начинает подташнивать. Надо было что-нибудь поесть, а не пить лишь апельсиновый сок. В салоне негромко играет ненавязчивая песня, а вместе с тем слышны стуки ногтей Суен об экран телефона. Чимин чувствует. К своему сожалению или к счастью Чонгука. Он чувствует. Пару раз смотрит на то, как парень, лишенный уже каких-либо сил делать вид, что все нормально, прикрывает глаза и держится со всех сил, чтобы не дать слабину. Чимин чувствует. И это бесит обоих. Яркие вывески режут даже прикрытые глаза, поэтому Чонгук их открывает ровно в тот момент, когда машина тормозит. Заправка. Чонгук хмурится, мельком кидает взгляд на индикатор топлива, а затем переводит его на Пака, который отстегивает свой ремень безопасности. — Суен, хочешь чего-нибудь? — задает он вопрос девушке, продолжая игнорировать взгляд внука президента. — Колу. — Хорошо. Остановка десять минут, можете выйти подышать свежим воздухом, если хотите. С этими словами он выходит из машины, направляясь в магазин. А Чонгук быстрее раскрывает дверь, позволяя свежему воздуху проникнуть в салон. Если бы ему хотелось блевать было бы проще, но его всего лишь жутко тошнит. Поэтому все, что он может сделать — глубоко дышать, стараясь прийти в норму. — Холодно, — спустя пару минут, не отвекаясь от телефона, подает голос Суен. — Блин, прости, — Чонгук сразу же закрывает дверь. — Меня просто укачало. Суен равнодушно хмыкает, но уже через несколько секунд протягивает раскрытую ладонь Чону. На ней несколько мятных конфеток. — Спасибо. Чимин возвращается. Вместе ним бутылка колы для брюнетки и неожиданно бутылка воды для Чонгука. Но младшему настолько плохо, что значение этому он особо и не придает, снова произнеся шепотом «спасибо».

***

Пак Суен сухо прощается с парнями и с величественным стуком каблуков направляется в сторону главного входа. На территории университета тихо и немноголюдно, а свет в многочисленных комнатах подсказывает, что все должно быть находятся в здании. Чимин и Чонгук в полном молчании поднимаются по лестнице запасного выхода. В длинном мало освещенном коридоре прохладно, а еще слегка пахнет дождем, который начался, как только парни подошли к запасному выходу. Чонгуку полегчало, но еще больше ему захотелось принять теплый душ и завалиться в свою кровать, чтобы лечь спать. Они доходят до их с Хосоком комнаты и останавливаются рядом. И вдруг Чону становится слегка неловко. — Так что там с Сэбом? — он прочищает горло и крепче сжимает бутылку с водой в руке. — Я позвонил их соседке. Бабушка Сэбом правда больна. Родители попросили побыть с внучкой какое-то время, пока они не приедут с командировки, а еще сняли им номер в отеле, чтобы вокруг было много людей, на случай обострения болезни. Не знаю всех тонкостей, но все нормально. Сэбом дома, бабушка тоже. Соседка с ними. — Хорошо, — Чон кивает. Наступает тишина, которую иногда прерывает вой ветра с улицы. Наверное, усиливается дождь. Они стоят так еще несколько мгновений, пока первым не заговаривает Пак. — От тебя миллион проблем, Чон. Такими темпами тебе даже Свет не получить. Парень вздрагивает. — Такое возможно? Если да, то… — Нет. Но, если учесть, что наша ситуация, кажется, исключение из всех правил, то я не буду удивлен такому исходу событий. Вряд ли Чонгуку так повезет. Младший поднимает взгляд, внимательно рассматривает лицо Пак Чимина. Кое-что не дает покоя. — Ты…ты ведешь себя как-то по-другому последние несколько дней. Пак вопросительно вскидывает бровь, будто совсем не ожидал услышать подобную глупость. — Приносишь водичку, доводишь до комнаты. Или я спятил и не замечаю того, как ты пытаешься сбить меня с толку. Пухлых губ касается усмешка. — Ты где-то ударился головой, пока я не видел? Или мне нужно посылать тебе каждый раз, как ты будешь в моем поле зрения? Чонгук заглядывает в темные глаза напротив. — Я же не сказал, что мне это не нравится. — А я не говорил, что меня волнует нравится тебе это или нет. — Не могу только одного понять. Ты пытаешься быть придурком или всё-таки иногда пытаешься быть не придурком? Должен сказать, что с обеими ролями справляешься превосходно. Старший закатывает глаза: — Смотрю, тебе полегчало. Думаю пора наконец-то мне рассказать, почему пришлось терпеть тебя все это время? — Есть несколько новостей. Первая: я не нашел нужный дневник. Вторая: думаю, что он мог затеряться дома. Паку это уже не нравится. — В президентском доме? — Ага. — И ты уверен, что там найдешь ответы, которые тебя волнуют? — Надеюсь. Как обнадеживающе.