завтра будем жить

Люда сидит на бревнышке у костра, поджав ноги, и глядит в огонь. Яркий, рыжий, приятно потрескивающий, словно поющий свою собственную песню – он завораживает, заставляет вглядываться в гибкие, развевающиеся, как вуаль, языки пламени. Подхваченные легким ветром, они словно танцуют, извиваясь то выше и выше – к небу, то припадая аж до самой земли. Только на первый – беглый – взгляд кажется, что огонь одноцветный, одинаковый, неспособный удивить. На самом деле он постоянно меняется: то ровный и стойкий, то текучий, будто вода. То раскаленно-алый, то светло-светло-желтый, почти прозрачный. Все зависит от того, как и куда смотреть. Люда и смотрит, обхватив руками колени и впитывая жар очага – его драгоценный дар. Она наблюдает за тем, как мгновенно гаснут отлетевшие прочь живые искорки, и как потрескивают угольки – то, что осталось от древесной плоти сухих сучьев, которые она сама наломала в лесу. – Завхоз! – слышит она наполненный весельем голос Коли. В первый момент она вздрагивает: так загляделась, что перестала замечать возню ребят. А потом молча отворачивается от него. Уж слишком он достал ее своими шутками. Вот неплохой вроде бы парень, так чего к ней прицепился с этой палаткой. Будто бы сам не может взять и зашить несчастную дыру. Люда бы и зашила, но из-за постоянных напоминаний в ней вдруг начало зреть что-то бунтарское. И стало любопытно, кто продержится дольше: она или Коля. Который садится рядом с ней и тоже старательно, словно на уроке, вглядывается в костер. Даже руки прилежно складывает на коленях. – На что мы смотрим? – спрашивает он, приняв важный вид. – Пытаемся увидеть будущее, как в стеклянном шаре? – Именно так! – отвечает Люда, уже предчувствуя очередную шутку. Интуиция ее не подводит. – Вижу, – говорит Коля, сосредоточенно хмурясь. – Тебя, Люда, вижу. Люда закатывает глаза. Ну конечно… – Идешь ты, значит, к палатке, – продолжает Коля. В порыве он даже подается ближе к костру, и Люда беспокоится – как бы не упал лицом прямо в огонь, дурной. – Обходишь ее. Медленно так, но целеустремленно. И да! – Коля переводит на нее смеющийся взгляд темных, блестящих глаз. Его лицо принимает привычное лукавое выражение. Как и всякий раз, когда он смотрит на Люду. – Вот оно! Зашиваешь на ней дырку, как мне и обещала! – Да иди ты к черту! – не выдерживает она, и бросает в него подготовленным, наспех слепленным снежком. Который сделала, пока Коля глядел в огонь. Маленький, непрочный комок попадает Коле прямо в лоб и взрывается снопом блистающих снежных искринок. Люда замирает. Она и сама не ожидала, что окажется такой меткой. Ведь даже не целилась, бросала наугад. И вот как вышло. И ей бы бежать, прятаться, но вместо этого она завороженно смотрит, как Коля медленно моргает и жмурится. Ресницы его словно инеем запорошены, и потому он старается держать глаза закрытыми. Сняв с головы шляпу, он утирает ей лицо. Облизывает губы, потирает ладонью лоб. И ничего не говорит. Люда чувствует раскаяние. Наверняка, это было больно. Она торопится извиниться перед ним. – Прости меня, Коль, я не знаю, что на меня нашло… – Ничего, – Коля вдруг улыбается. – Но ты хорошо попала. – Он смотрит на нее долгим, пронзительным взглядом. Таким, который она видит у него впервые. – Прямо в яблочко.