Авария

Джо устал бродить по палатам в виде духа, но заняться больше было нечем. Выбраться за пределы больницы он почему-то не мог. Он уже несколько раз перепроверил, как ведёт себя его тело (вернее то, что его заменяло) с предметами, а также с людьми. Первые он мог не сильно, но передвигать, что приносило хоть немного веселья – люди, в чьих палатах он решал повеселиться, сильно пугались, когда что-то могло, медленно передвигаясь, упасть на пол, а когда касался вторых, руки проходили сквозь их тела, прошивая его самого резкой болью, а этих людей – холодом. Так он понял, что касаться чужих душ не стоит. Обожжётся. Когда изучать больницу наскучило, он вновь вернулся к прежнему занятию по преследованию Саши. Тот, насколько сам Дима понял, собрался выписываться. Его развеселило то, как он пытался разблокировать его телефон, но на самом деле он не понял поначалу, зачем тот это делает. Когда оказалось, что Саша позвонил Насте и его жена после этого приехала, стало спокойнее. Он захотел её коснуться, как привык это делать ещё когда был в своём теле, но вспомнил, что не стоит. Не хотел делать ей неприятно. Дима по-настоящему испугался, когда они стали покидать больницу. Только он приобрёл рядом родственную душу, она тут же собралась покинуть его, забрав с собой ещё и друга – единственную отдушину в этом месте, когда он находился в таком состоянии. Он понимал, что они не знают, что он в сознании, да ещё и следит за ними, но всё равно на душе кошки скреблись. Долго следить за тем, как они уезжают не пришлось. В глазах начало темнеть и Дима подумал, что умирает. Он схватился за подоконник, у которого стоял, пытаясь не отпускать, чтобы не уйти в другой мир, побыть в этом ещё хотя бы чуть-чуть, но зрение постепенно подводило, он как будто слеп, хоть всё ещё чувствовал руками поверхность подоконника и цеплялся за него, как за последний шанс остаться, как за спасительную соломинку. Он резко распахнул глаза. Они заболели и Дима удивился – когда он был духом боли он не чувствовал, кроме тех разов, когда касался людей. Взгляд уткнулся в одну точку и он понял, что это далеко не окно, в которое он смотрел, а потолок. Идеально белый, отчего казалось, что не будь стен, создающих ощущение пространства, он подумал бы, что действительно ослеп. Повернув голову, он понял, что, оказывается, болят не только глаза, но и шея. Она ужасно затекла от долгого нахождения в положении лёжа. Но через боль, Дима поднял её. Ему надо было убедиться, что он правильно всё понял. Увидев одеяло на себе и то, что его тело более, чем материально, он обрадовался. Силы притекали из ниоткуда и он захотел встать, после чего куда-нибудь побежать, например, угнаться за машиной Насти. Но он здраво оценивал свои возможности и то, что тело не примет таких его желаний. Каждое движение отзывалось болью. Прибор, к которому он был подключён запищал и Дима удивился, что тот сделал это не сразу, как он проснулся. В любом случае, это было не важно, ведь в палату сразу зашёл врач и стал что-то говорить, но Джо не слышал его, только видел, как шевелятся его губы. Но, честно, слушать сейчас то, где он и из-за чего, он не хотел, ведь сам помнил всё прекрасно, а с местом «заточения» он успел познакомиться лучше, чем с любой другой больницей. Его интересовало лишь то, было ли всё то, что он видел реальностью. Этим Дима и поспешил поинтересоваться. – Простите, а мой брат. Что с ним? Звуки сразу же включились. Он понял это по тому, что услышал ворчание врача. – Я же уже это рассказывал, видимо, Вы меня плохо слушали. Он выписался и будьте уверены, он полностью здоров. Также он забрал Ваши вещи, уж сами решайте с ним, когда Вы их у него заберёте. Дима бессознательно кивнул и тихо поблагодарил. Врач, увидев его состояние тоже чему-то молча кивнул и поспешил покинуть пациента, который выглядел так, будто его что-то шокировало. Это всё было реально. Единственная навязчивая мысль, которая сейчас крутилась в голове Димы.