From begin. Let`s try

Stray kids — Blueprint

      Прохладный воздух разгонял такую же прохладную воду озера, заставляя её биться о песчаные берега, неизбежно смывая все появляющиеся следы. Погодка определённо не располагала к купанию, однако это вовсе не значит, что делать здесь было нечего. По крайней мере, не для темноволосого парня, что сейчас подкрадывался к своей жертве с целым ведром песка, желая "лишь напугать", пока остальные медленно начинали двигаться в сторону, где находилась точка встречи.       — Хан Джисон, ты поплатишься за это! — грозный крик раздался за спинами ребят, и они обернулись, чтобы в следующую секунду разразиться смехом. Волосы Чанбина были покрыты песком, и не то чтобы это было так критично, скорее роль играл сам факт мести такому наглому младшему, который сейчас, кстати, пытался не умереть от смеха и одновременно с этим начать побег. Он понял, что опоздал, когда за ним со скоростью света погнался самый настоящий демон-коротышка. Со всегда был быстрее, и непонятно на что рассчитывал младший, когда знал, что помилования ему не видать. Тем не менее он старался изо всех сил, убегая со всеми остальными /они не могли удержаться от соблазна начать маленькую войну/, пока не был нагнан и, в попытке увернуться, отброшен прямо в ледяную воду, тут же делая несколько глотков противной жидкости. Смех стал ещё громче, и некоторые начали хвататься за животы, пока Хан сидел в озере на пятой точке, протирая глаза, пытаясь вернуть себе видимость. Да, ему определённо уже не было так весело, но он был доволен результатом - былая скука ушла, и теперь все гонялись друг за другом, радостно крича.       — Ха-ха, видел бы ты своё лицо, — безобидный смешок раздался сверху, и Джисон откинул чёлку назад, чтобы получше увидеть стоящего рядом, прошу заметить, по щиколотку в воде, Хёнджина. Когда он стал таким бесстрашным к природным явлениям?       — Ох, ты хотел сказать, моё прекрасное личико? Конечно, каждый день в зеркале вижу, — лишь ухмыльнулся гордо Хан, в ответ получая скривлённое в "отвращении" лицо, которое уж слишком быстро сошло на нет, сменяясь снисходительной улыбкой.       — Вставай давай, а то простудишься ещё, — как бы безразлично произносит Хван, прежде чем протянуть руку парню, и взглянуть ему в глаза. — В порядке?       — В полном, — слегка заторможенно отвечает темноволосый, принимая помощь и поднимаясь на ноги. Кажется, их руки были сцеплены, а взгляды направлены друг на друга немного дольше нужного, но, похоже, никто этого не заметил. — Правда, в моём желудке возможно прямо сейчас плавают маленькие рыбки, но думаю, это не проблема. — улыбка в форме сердца озаряет лицо, а когда в плечо несильно бьют, приговаривая "Дурак", она становится лишь ярче.       — Ну что, кому ещё это показалось смешным?! — Бин бежал, сплёвывая песок, который всё продолжал сыпаться из волос, пытаясь найти новую жертву, и тогда на глаза попалась рыжая макушка, что была ближе остальных, а соответственно доступнее. Феликс обернулся назад, и когда понял, что нацелены на него, закричал, став размахивать руками и просить о помощи, вызывая слабую улыбку у ещё недавно гневного Чанбина. Однако все были слишком заняты друг другом, чтобы помочь бедному парнишке, так что через какие-то мгновения его практически догнали. Почему практически? Потому что когда Со уже протянул руку, готовый ухватиться за одежду младшего, тот споткнулся о свои ноги и упал, заставив темноволосого перепрыгнуть, чтобы не полететь следом, и остановиться, смотря на пострадавшего с волнением. К счастью, вместо боли, лицо рыжеволосого выражало лишь счастье и наслаждение моментом. Он перевернулся на спину, раскидывая руки в разные стороны и устало выдыхая.       — Всё, я сдаюсь, можешь убить меня, только обещай, что это будет быстро, — пробормотал парень, смотря на друга, который теперь для него был вверх-тормашками. — И безболезненно, — добавил, подняв палец в воздух.       Чанбин усмехнулся, смотря в чужие глаза так, словно там ответы на все его невысказанные вопросы, а после наконец заставил себя отмереть.       — Что ж, — протянул он, теперь строя слишком задумчивый вид. — Думаю, я знаю, что с тобой делать, — парень кивнул своим словам, и вернул взгляд Ликсу, сразу обнаруживая там подозрение. Правильно делает, подумалось ему, прежде чем злобный оскал всё сказал за него. — Пытка щекоткой!       — Мы всего лишь должны были спокойно дойти до хёнов, — когда воздух прорезал мученический смех, Сынмин остановился, смотря на всех издалека и качая головой разочарованно. — А мы даже этого не смогли. — Ким блуждал по пляжу взглядом, невольно пересчитывая всех. Он всегда так делал, когда они оказывались где-то и начинался хаос, то ли чтобы убедиться в том, что все на месте, то ли просто от скуки. И этот раз не стал исключением. Исключением стало лишь то, что кого-то не хватало. Нет, речь не о хёнах, к которым они до сих пор не дошли, дело в... — Где Чон...       — Но разве не за это ты их и любишь? — внезапно стоять стало труднее, и нет, это не гравитация усилилась, это на спину запрыгнула 60-ти /или больше? Сынмин ещё не научился рассчитывать вес собственным телом, но теперь однозначно считает, что стоит/ килограммовая тушка, при чём так, словно считает себя пёрышком, и над ухом раздался голос младшего. Ким подавился воздухом, однако Яна подхватил, не давая упасть, и повернул к нему голову, приподнимая бровь. — Потому что они не такие, как остальные. Весёлые, хаотичные и дикие, одним словом... настоящие?       — Да, не такие, как я, — вздохнул Мин, и не было понятно, расстроен он или же спокоен как и всегда.       — Они и не должны быть похожими на тебя, — отрезал Чонин, и за его лучезарной улыбкой скрывался серьёзный тон. — Все люди разные, и в этом нет ничего странного. Взгляни на Хёнджин-хёна, он же брезгливая заносчивая принцесса для других, а для нас настоящая ходячая драма. Он стоит в ледяной воде в обуви, где наверняка потом будет неприятно хлюпать вода, ради того, чтобы помочь Хану! А Чанбин-хён? Драчливая гроза школы, щекочет Феликса, вместо того, чтобы показать ему всю мощь кулаков. Мы меняем друг друга, и именно это называется дружбой. — Ян хмыкнул, давая некоторое время старшему на переваривание информации, после чего взглянул на его профиль, такой задумчивый и красивый в свете октябрьского солнца. — И ты, — продолжил темноволосый. — Когда ещё ты так много ссорился, как не с Чанбин-хёном? Когда раздражался и одновременно проявлял заботу, как не с Джисон-хёном? Когда так открыто смеялся, как не с Феликс-хёном? Когда чувствовал себя по-настоящему в безопасности, как не с Чан-хёном и Минхо-хёном?       — Никогда... — на лице Сынмина расползается улыбка, когда он вспоминает все яркие моменты, произошедшие только благодаря этим ребятам. — Но, пожалуй, больше всего меня поменяли не они, — проговаривает, ещё больше разворачиваясь к младшему, чтобы иметь возможность увидеть его. И в его взгляде в этот раз нет снисходительности, нет братской любви, в этот раз он будто наконец осознал, что перед ним не ребёнок, а уже взрослый парень, способный сказать то, что нужно, тогда, когда это нужно больше всего.       — А кто же?       — Ты.       Так небольшое побережье стало более живым, когда по нему разбрелись пятеро друзей, у каждого из которых были свои мысли, но при этом одна общая цель. Они смеялись и просто наслаждались моментом, медленно но верно приближаясь к нам. Вот Феликс замечает меня, радостно машет ладонью, словно не видел целую вечность, и я прикрываю глаза, грустно улыбаясь, и качаю головой, чтобы прогнать все образы из головы, а когда открываю их, никого на пляже уже нет. Никого, кроме нас двоих.

Chord Overstreet — Hold on

      Просто не верится, что ещё совсем недавно мы вместе планировали отдых на промежуточных каникулах, а теперь можем находиться здесь лишь вдвоём. Изначально я не хотел никуда ехать, если честно, я даже не помнил об этом событии, пока Минхо не пришёл и не настоял на этом. "Разве это не будет лучшим моментом проститься с ними?" — был его аргумент, который и заставил согласиться. Конечно, мы были тут лишь проездом, без дома знакомых Хана и без вещей, но это было хоть что-то. На свежем воздухе, вдали от "дома" мысли меньше кружили в голове, а усталость не так сильно сковывала тело. Однозначно это было лучшим вариантом, чем пролежать всё время в комнате, глядя в потолок и поднимаясь только чтобы заварить новую чашку чая. Возможно, благодаря этой вылазке я наконец смогу начать жизнь с чистого листа и воспринимать Ли как и раньше? Вернее, вновь захотеть это сделать, ведь восприятие никуда не подевалось, лишь затаилось в глубине, куда я его и засунул в панике.       Вышеназванный положил голову мне на плечо, чего раньше никогда не делал, и закрыл глаза, выдохнув так, словно до этого в его руках был вес равный 20 килограмм. Я ничего не сказал, давая шанс начать ему. А я был уверен, что сейчас он что-то скажет. Не зря ведь мы сюда пришли.       — Чан..? — тихо позвал парень, будто я и так не готов был услышать его.       — М?       — Давай сегодня вернёмся домой? — его интонация была такой непохожей на обычную, что я даже подумал, что рядом вовсе не Минхо, но это был он, абсолютно точно.       — А разве мы собирались задерживаться? — непонимающе ответил с той же громкостью, взглянув на мягкий профиль, на котором появилась слабая ухмылка.       — Нет. Я просто... Хотел услышать твоё согласие. — темноволосый отпрянул, вновь принимая сидячее положение и теперь вглядываясь в холодную воду озера. — Значит, сегодня мы наконец вернёмся домой и всё останется в прошлом, теперь навсегда. Я впервые смогу сказать "всё кончилось" и не солгать, потому что... Я ведь заслужил, разве нет? Спустя столько времени, я могу оставить всё так, и не буду виноват. Не буду ведь? Потому что я старался помочь, правда. Чан, я пытался, пойми... — кареглазый развернулся ко мне и поднял брови в немом сожалении.       — Пытался, — без раздумий произнёс я, в отличие от собеседника, наоборот, хмурясь. — Ты сделал всё, что мог, Минхо. И я тоже. Просто этого оказалось недостаточно. Потому что мы не знали, не были готовы, это обрушилось на нас как гром среди ясного неба... Но если бы мне дали хоть шанс, я бы...       — Всё исправил?       — Да.       — А если бы не получилось?       — Тогда пробовал бы снова и снова, — во время диалога мы ни разу не прервали зрительного контакта, и что удивительно, он меня совершенно не напрягал. — До тех пор, пока конец не окажется нужным мне.       — И так каждый раз, — парень напротив улыбнулся, качая головой и снова вздыхая. — Ладно, значит, не сегодня, — загадочно проговорил он, — Но это последний раз, когда я поддаюсь тебе, Чан-и. В следующий тебе не отвертеться. — я искренне пытался понять смысл его слов, но ничего не выходило. — Ну, и раз так, то я должен тебе кое-что сказать.. — шоколадные глаза вновь нашли мои, и ритм моего сердца участился, выдавая волнение. — Во-первых, прости за всё, — начал темноволосый, и я не выдержал, прерывая его.       — За что ты постоянно извиняешься? — я определённо услышал не то, что ожидал, и это одновременно принесло облегчение и разочарование. — Это не первый раз происходит, и всё время я не понимал, почему ты это делаешь, ведь ни в чём не...       — Виноват, — возразил серьёзно парень.       — Нет, ведь ты был с нами всё это время, был рядом с каждым из нас и...       — Это я убил их, Чан.

И мир погрузился во тьму.

***

      В самом начале я даже не понял, что очнулся: я открыл глаза, но ничего не увидел, абсолютно. Сплошная чернота, окутывающая с ног до головы. Это не была плоская темнота, как та, что появляется при сомкнутых веках, но и не та, которую видят слепые. Слепые вообще не видят всё в чёрном, но мы не об этом. Так вот, темнота была вполне трёхмерной, то есть я отчётливо понимал, что если вытяну руку, то не коснусь преграды, и так на много-много километров вперёд. Тогда я сделал шаг в сторону, но не почувствовал пола. Мои лёгкие сковал ужас. Я не висел в воздухе, но и не находился на земле, и это пугало. Где это я? Что со мной случилось и почему я здесь?       — А ты сам как думаешь? — незнакомый голос прорезал слух, и я вздрогнул, оглядываясь, пытаясь увидеть того, кому он принадлежал. — Пустота? Место, куда попадают после смерти? — странно, но не было никакого эха, будто со мной говорили прямо в моей голове. Словно мой внутренний голос стал жить своей жизнью. — Можешь считать так, это не имеет значения.       — Кто ты? — вот и всё, что я решил спросить из того великого перечня вопросов, которые хотел бы.       — Какая разница, кто я? — неизвестный звучал так, словно у него ко мне была слабая неприязнь: раздражённо и предвзято. — Какая вообще разница где ты, кто ты, почему ты? Разве главное не что ты здесь делаешь? — я слушал, и ничего не понимал. Мысли крутились как бешеный вихрь, пока я пытался сложить пазлы. А это лишь начало нашего разговора.       — Ясно. Я просто в отключке. — самое логичное объяснение слетело с языка, и я решил посвятить себя тому, чтобы вспомнить, почему я, собственно, отключился. — Я помню, как мы приехали на побережье, чтобы попрощаться с ребятами, затем Минхо начал говорить чепуху вроде того, что... — я пытался не обращать внимания ни на что, однако язвительный смех, перебивший меня, всё же заставил прерваться.       — Ну, давай же, вспоминай, — радостно пролепетал он. — Как все твои друзья начали загадочно умирать, покидая тебя один за другим, и как рядом всегда оставался тот самый, поддерживая и пытаясь убедить, что всё будет хорошо, и как в итоге он оказался источником проблем, — в конце также послышался смешок, и я лишь раскрыл рот, не зная, что сказать.       — Почему ты не спас их, Чан? — меня назвали по имени, и я вскинул голову, снова пытаясь разглядеть кого-то.       — Я пытался..       — К чёрту эти отговорки, — и вновь голос стал презрительным и грубым. — Я на тебя всё поставил, а ты с каждым разом допускал ошибки. Неужели это так сложно? Твой собственный друг проделывал такие вещи у тебя под носом, а ты слепо ему доверял.       — Нет, — наконец выдавил я, понижая тон. — Это не правда. С какой стати мне тебе верить, если ты даже не ответил, кто ты такой?       — Логично, — по ощущениям тот, кто со мной говорил, приподнял одну бровь и сложил руки на груди, усмехаясь. — Но вместо этого я могу сделать что-то поубедительнее. — и снова улыбка. — Пожалуй, пора перейти к главному и отложить бессмысленные разговоры на потом. Смотри внимательно, Бан Чан.

***

Последние лучи солнца отчаянно боролись за свои права освещать землю, изредка пробиваясь сквозь деревья и здания, когда Джисон вышел из школы, вдохнув полные лёгкие свежего воздуха и блаженно потянувшись. Странно, но ему со временем стало нравиться время, когда они заканчивали учёбу. День уже подходил к концу, и не вынуждал чувствовать необъяснимое счастье, но в то же время тёмная, холодная и пустая ночь тоже не наступала, как бы ожидая, пока ты доберёшься домой и будешь готов принять её правила. Другими словами ты был волен ощущать и думать о том, о чём желаешь, и ничто на тебя не влияло. Ничто, кроме Хван Хёнджина. Хан не признает, но отчасти он очень рад, что того заставили задержаться, и не пришлось идти вместе, не имея возможности прокрутить в голове весь сценарий будущего вечера. Вообще, это навалилось так неожиданно - парень просто не ожидал такого предложения от брюнета, а потому бездумно согласился, через секунду жалея об этом. Нет, он очень хотел проводить свободное время с друзьями, но изначально, можно сказать, у него было немного другое представление о своих выходных. К тому же, кажется, он даже дома не прибрался, да и про закуски совсем забыл, а ещё... Ещё только теперь осознал, что его ждёт. А ждёт его разделение одной кровати с холодным принцем, невероятная близость и интимная обстановка, потому что ноутбук не резиновый, а места на кровати не так уж много.

Лёгкая тревожность накатила на темноволосого, когда он начал всё это понимать, и руки вспотели, выдавая волнение. Хан Джисон определённо не был готов к такому. Он не хотел этого, не сейчас, когда должен был разобраться кое с чем, и только тогда с полной уверенностью отдать всего себя завоеванию Хёнджина. Всё идёт не по плану, и это выбивает из колеи, заставляя сердце биться через раз.

Шаги за спиной парень замечает лишь спустя долгое время, когда успевает завернуть в переулок, чтобы сократить себе путь, и резко оборачивается, отчего значки на куртке оверсайз издают лёгкий звон, ударяясь друг о друга.

— Боже мой, Минхо, напугал, — облегчённо выдыхает кареглазый, улыбаясь и позволяя другу нагнать его, теперь идя рядом. — Погоди, разве вы с Хёнджином не остались на тренировку? — замешательство отражается на миловидном лице младшего.

— Да, верно, просто у меня появились неотложные дела и пришлось уйти пораньше. Хван остался там, если тебе интересно. — поясняет своё внезапное появление Ли, однако вместо разочарования, получает очередное облегчение.

— Хорошо, — проговаривает Хан, — Хорошо, — повторяет, кивая своим мыслям. — Не похоже, что это тебя смущает, — хмурится старший, пряча руку в кармане. Странно, ведь на нём уже были перчатки, но, возможно, это просто привычка.

— А? Да я просто... Ну знаешь, нам предстоит провести всю ночь вместе, а я, типо, только сейчас это понял, — Джисон никогда не пытался скрыть свои мысли или переживания от друзей и всё им выкладывал, зная, что его не осудят. Конечно, только когда его спрашивали о них, ведь каким бы болтливым он не был, он никогда не являлся навязчивым.

— Тебе не обязательно что-то предпринимать, — вдруг осторожно отвечает Минхо, обращая внимание задумавшегося на себя. — Ты ведь понимаешь, Хан? Это может быть обычная дружеская ночёвка, ничего под собой не подразумевающая. — удивительно, думал парень, что кареглазый этого не понимает, почему-то придумав себе, что сегодня обязательно должно что-то произойти, иначе для чего они ещё собирались?

— Ты прав, — Сон взглянул на него лишь раз, и тихо протянул это, вновь отворачиваясь. — Пожалуй, ты прав. — сбоку раздаётся короткий смешок, и Хо закрывает глаза. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, когда друзья проходили мимо очередного жилого дома, и один взял другого за запястье, вдруг разворачивая на себя и заключая в крепкие объятия.

— Ты чего, хён? — Хан недоумённо уставился в чужое плечо, однако не оттолкнул, напротив, обняв в ответ, думая, что если уж Минхо так поступил, значит это действительно важно. — Прости меня, — тихо отвечает Ли куда-то в макушку. — Мне очень жаль, правда.

— За что? Ты это из-за Хёнджина? Ох, пустяки, правда, мне даже не обидно. И я услышал тебя, так что не буду переживать, просто поплыву по течению, как будто мы находимся не у меня дома, а в клубной комнате. Это действительно сделает всё проще. Или есть что-то ещё? Но даже так, я уже ничего не помню, а значит простил сразу. — всё также непонимающе хлопает глазами темноволосый, ожидая услышать причину извинений, однако не успевает, так как в районе желудка появляется острая точечная боль, которую Джисон вначале списывает на неудобное положение, пытаясь отстраниться.

— Почему это должно быть так? — Минхо притягивает младшего обратно, сильнее прижимая к себе. — Я действительно старался, но ты всё равно оказывался эгоистом, все вы.

— Х-хён..? — Хан издаёт хриплый вздох, когда боль повторяется и одежду пропитывает алая жидкость, теперь уже ясно давая понять, что происходит. Он вцепляется в плечи Ли, то ли пытаясь отойти, то ли устоять на ногах, и начинает колотить его, хоть с каждым разом это выходит слабее. Постепенно конечности немеют от недостатка крови, и парень во второй раз за вечер чувствует страх, но в этот не может ничего с ним сделать. Из уголка рта вырывается красная струйка, и прежде чем темноволосый успевает её вытереть, в глазах начинает темнеть.

— Даже если бы Хёнджин сегодня не пришёл, ты нашёл бы другую причину, и всё бы повторилось. Почему, Джисон? Почему ты просто... — младший обмяк в руках и буквально потянул за собой, заставляя прерваться и осторожно опустить его на спину. Чужие ладони разжались, отпуская и обессиленно падая на землю, а в озорных глазах постепенно начала угасать жизнь. Однако он всё ещё дышал, тяжело и слабо, но дышал, ощущая невыносимую физическую и моральную боль. Хан Джисон был жив, и он мучался, чтобы в итоге всё равно встретить неизбежный конец. Ли не мог этого позволить. Он сжал кулаки до побеления костяшек и зажмурился, пытаясь сдержать любой порыв отступить.

А затем Минхо отчаянно и громко вскрикнул, нанося решающий, но далеко не последний удар ножом.

***

      Красочная, но такая серая картинка потухла, и я вновь оказался в пустой черноте, имея возможность упасть на колени, но до сих пор не чувствуя никакой опоры. Ужас отражался в моих зрачках, а вены пульсировали от стресса. Однажды я пришёл на кладбище, чтобы посетить своего друга, и рассказал о всём дерьме, которое происходило после его ухода, а затем сделал вывод, что ему, возможно, повезло быть первым, кто умер, ведь я даже не представляю, какого бы ему было, останься он до самого конца. Но теперь... Теперь моё мнение поменялось.       — Что я только что увидел..? — обращаюсь в пустоту, зная, что тот, кто показал мне это, слышит.       — Правду. — совершенно просто и непринуждённо отвечает он.       — Этого не может...       — Оставь все разговоры и вопросы на потом. А сейчас сосредоточься на следующем.

***

— Я держу свои обещания. — Сынмин смотрел в шоколадные глаза напротив, словно пытаясь вывернуть душу наизнанку, прочитать как открытую книгу. Но у него никогда не выходило, как бы он не думал об обратном. Чанбин ведь тот, у кого всё на лице написано, разве нет? Нет. Совсем нет.

— Пошёл ты, — Киму показалось, что темноволосый выплюнул именно это, отпуская его, хотя на самом деле парень не проронил ни слова. А если и проронил, то не такие радикальные. Но даже так, они кольнули в самое сердце, вызывая новую волну обиды и раздражения, так что парень поспешил удалиться, заворачивая к лестнице на крышу.

Вообще, вход туда был закрыт, но учащихся это никогда не останавливало и они взламывали замки, даже не давая администрации оклематься от последнего проникновения. К счастью, в этот раз удача оказалась на стороне Мина, и люк поддался толчку, откидываясь в сторону, пропуская кареглазого наверх. Он не знал, что тут забыл, ведь никогда особо не горел желанием нарушать правила, но в этот раз у него появилась необъяснимая потребность оказаться где-нибудь одному, с шикарным видом на двор и часть города. И вот он здесь, стоит, уперевшись в ограждение крыши локтями, и проклинает друга.

— То же мне, советчик нашёлся. Себе бы жизнь сначала исправил, а потом на мою смотрел, — горько усмехнулся парень, отчётливо слыша голос ведущего, объявляющего начало концерта прямо под ногами. — Чонин то, Чонин сё, — попытался изобразить голос старшего Ким. — Постоянно мне о нём говорит, а о Феликсе словно забывает. Бесит! — кулак легко ударяет по камню, и Сынмин тяжело выдыхает, остужая собственный пыл. — Я и так всё знаю, и вижу всё прекрасно, просто... Не знаю, что должен сделать взамен. Как должен реагировать, вести себя и что чувствовать? — куча вопросов задаются воздуху, который ответить и не может, и не хочет, оставляя Мина так и стоять, прикрыв глаза и слушая завывания ветра, вперемешку с музыкой из актового зала.

Cчёт времени потерялся вместе с темноволосым, и он очнулся от воспоминаний лишь когда краем уха уловил имя ученика, выступающего перед Хёнджином, тут же дёргаясь и отталкиваясь от ограждения. Он ведь хотел, нет, обязан был посмотреть на выступления обоих, в очередной раз убеждаясь, что имеет самых талантливых и лучших друзей. Но шанс успеть ещё остался, и Ким обязательно воспользовался бы им, если бы не...

— Я должен сделать непринуждённый вид и притвориться, будто знаю, о чём мы будем говорить, как в каком-нибудь предсказуемом фильме? — слова прозвучали значительно спокойнее и холоднее, чем хотелось бы, но Минхо не обратил на это внимания, кратко смеясь и становясь рядом, повторяя позу друга.

— Нет нужды притворяться, ведь мы и так в нём, — Ли сложил ладони в замок. — Только вот предсказуем он лишь для тебя, — Сынмин не уверен, что утверждает, а не задаёт вопрос, однако интонация говорит именно об этом.

— И то верно, — хмыкает кареглазый, задумчиво кусая губу и замолкая на некоторое время. — Ты всегда таким был. Не знаю как, но как будто знал чуточку больше, говорил о том, о чём не должен, и даже не подозревал этого. — Ким никак не ответил на это, но Минхо знает, что услышал и начал думать, делая какие-то свои выводы.

— Зачем ты пришёл? — возможно, Сынмин и вправду неосознанно участвовал в игре, которую не замечал, но он по-прежнему не был ясновидящим. — А ты? — перевёл стрелки кареглазый, сразу отвечая на свой же вопрос. — Чтобы посетовать на Чанбина? — Ким лишь слегка сжал кирпичное ограждение под ладонями, но Ли почувствовал это своим нутром. — Вы всегда были разными, всегда спорили, но это было в шутку и на нейтральные темы, — не волнуясь о том, что говорит сам с собой, начал Хо. — А потом вдруг стали как кошка с собакой. И самое интересное, что это случилось ещё до смерти Хана. — парень повернулся к другу, пытаясь разгадать его эмоции и мысли, хоть и знал, что ответа так и не получит. Сынмин тоже развернулся к нему, нечитаемым взглядом встретившись с его глазами.

— И всё-таки, для чего ты тут? — Чтобы убить тебя. — такие сложные слова так легко вырываются изо рта темноволосого, но никто не сдвигается с места. — Прости. — Ты не шутишь. — не вопрос, а утверждение. — К сожалению, нет, — отзывается Ли.

Сынмин замолкает. Снизу ведущий объявляет выход Хёнджина. Ким недоволен, и именно это восхищает Минхо. Такое чувство, словно пропуск их выступлений - самая глобальная проблема сейчас. Хотя, даже хорошо, что это так. Было бы очень грустно, если бы их последний разговор наполнился криками, недовольствами и ненавистью.

— Ладно, я не знаю, что тут происходит, и, кажется, никогда не узнаю, но прежде чем что-либо произойдёт, ответь, — младший собирается с мыслями. — Означает ли это, что Джисона..?

— Да. — И остальных? — Да. — честно признаётся, не видя смысла лгать, по крайней мере ему.

Ким не выдерживает и прыскает от истерического смеха. Его всегда выводило из себя, когда он оказывался в непонятной для него ситуации, а сейчас была достигнута точка кипения. Сынмин успокаивается через пару секунд, принимая прежнее положение, слыша, как выступление Хвана подходит к концу.

— Значит на это есть причина. Я хочу и буду верить в это. Однако... Ты же понимаешь, что я не сдамся тебе просто так? — произносит он.

— Понимаю, — с лёгкой улыбкой отвечает Ли. — Так что, раз уж мы заговорили о фильмах... — парень делает небольшую паузу, а затем продолжает. — Твоё последнее желание?

Темноволосый хмыкает, устремляя взор куда-то далеко в горизонт, разделяющий небо и землю воображаемой чертой. Старший уверен, тот просто тянет время, прокручивая в голове воспоминания, невысказанные слова и сожаления, пока желание, предопределённое, кажется, с самого начала, лежит на кончике языка. И срывается оно лишь тогда, когда парень решает, что готов.

— Послушать его. — где-то сбоку Минхо кивает, и Ким закрывает глаза, полностью сосредотачиваясь на голосе Чонина.

***

      Волна сожаления накатила на организм, когда видение снова покинуло меня. Каждый раз это было словно перемещение в прошлое, в призрачное тело наблюдателя, способного только созерцать со стороны /Хах, а я с ним похож, не так ли? Разве что у меня была возможность вмешаться, которую я не использовал/, так что возвращение в пустоту ощущалось как пробуждение от кошмара.       — Зачем ты мне это показываешь? — отчаянно произнёс я.       — А разве ты не хотел бы узнать, что произошло с ними на самом деле? — я не мог понять, удивление было наигранным, или же действительно неизвестный задавал вопрос искренне.       — Нет... — неуверенно ответил, и меня сразу поймали.       — Врёшь. Все люди любопытные до мозга костей, и даже если тебя не интересуют жизни других, то касаемо близких ты точно желал знать всё вдоль и поперёк.       — Но не таким образом! — попытался возразить я.       — А каким? — спокойно, в отличие от меня, сказал он. — Как ты бы хотел узнать об этом? От полицейских? Может от самого Минхо? — стал перечислять голос. — Отвечай, как?       — Я не знаю... Я вообще ничего уже не знаю. — я понизил тон, сжимая руки на коленях. — Мой мир буквально перевернулся с ног на голову, и ещё неизвестно сколько раз повторит это действие, а ты спрашиваешь, каким образом?       — Хорошо, — легко уступил он. — Тогда просто продолжим.

***

Хёнджин медленно сходил с ума. Его состояние нельзя было описать одним словом, потому что его попросту не было. Он стал пустышкой, которая ничего не ощущала днём и страдала ночью. Хван не спал ни единый раз после потери Хана. Он плакал, ревел, кричал в подушку, а затем безмолвно лежал и смотрел в потолок, пытаясь откопать в голове хоть какую-то зацепку, что поможет в личном расследовании. Парню казалось, что даже от смерти родителей он переживал бы меньше. Потому что они не находились рядом, не пытались понять и не интересовались жизнью, в то время как Джисон был рядом постоянно, слишком чутко ощущал настроение брюнета, и всегда знал, как подбодрить. А теперь его не стало по вине какой-то мрази и в груди зияет огромная дыра, которую пытаются закрыть друзья. Они тоже рядом, тоже ближе семьи, но всё равно немного дальше, чем был Сон.

Затем умирает Сынмин, прямо на его глазах. Тогда Хван теряет себя окончательно. Он продолжает не спать, но вместо слёз, занимает себя размышлениями о случившемся. Здоровье катится в бездну, появляются слуховые и зрительные галлюцинации, мысли спутываются между собой, и брюнет уже совсем перестаёт ощущать реальность.

— Чонён, отойди! — девушку, стоящую по центру коридора одёргивает подруга, утягивая за руку, освобождая проход Хёнджину. Та лишь испуганно вздыхает, съёживаясь, когда парень проходит мимо.

— Что же с ним произошло... — сочувственно шепчет она, бесстыдно глазея на некогда предмет обожания, а сейчас лишь экспонат в музее ужасов. — Я слышала, что в его компании произошло два несчастных случая, и с тех пор он такой, — любезно отвечает подруга, делая вид, что её не волнует то, что их прекрасно слышно.

Холодный принц... Теперь от этой клички не осталось ничего. Его репутация упала также быстро, как и появилась, но брюнету было плевать. Огромные синяки под глазами, сухие искусанные губы, бледная кожа и пустые глаза — если бы ему сказали, что он когда-то придёт в школу в таком виде, он бы покрутил пальцем у виска и посмеялся, а сейчас бредёт по коридору, пропуская мимо ушей очередную сплетню. Днём ранее ему на телефон пришла странная и подозрительная смс, а затем поступил звонок, на который кареглазый ответил, выслушал и согласился встретиться, словно это был его последний шанс, и если бы он не ухватился за него, то убийца Хана и Сынмина никогда не был бы пойман. Однако остатки самосохранения не позволили промолчать и пойти на встречу одному, так что сейчас брюнет движется в сторону клубной комнаты, где позже сумеет уговорить Чана участвовать в своей авантюре, о чём тот не раз пожалеет.

***

— Всё понял? — Да, хён, — Хван почти силой вырывает кнопку, которую так не хотел отдавать Бан, и выходит из машины, прежде чем закрыть дверцу добавляя. — Не волнуйтесь вы так, а то хуже меня выглядите, — парень усмехается, ответа не дожидается и уходит, собираясь с мыслями и прокручивая все вопросы, которые будет задавать.

Неизвестные на встречу опаздывают, раздражая брюнета настолько, что он готов бросить всё и уйти, не желая задерживать ни себя, ни друзей, вынужденных следить за ним. Но как только кареглазый делает шаг в сторону, слух улавливает шум двигателя, и в поле зрения появляется чёрный мерседес, не вызывающий доверия, и совершенно точно являющийся "тем самым". Машина останавливается прямо напротив, и стекло на пассажирском сидении опускается, предъявляя ухоженного мужчину, с длинными по плечи волосами, зачёсанными назад.

— Это вы? — тупо выдаёт Хёнджин, почему-то напрочь забывая, каким именем ему представлялись. — Мы, — словно передразнивает он, вскидывая бровь. — А ты собрался всё вот так обсуждать? — Хван неуверенно поджимает губы и замирает, прежде чем кивнуть и сесть внутрь.

Салон пах дешёвым освежителем воздуха со вкусом грейпфрута, что сразу ударяет в нос, заставляя поморщиться и опустить окно, которое тут же задвигают обратно, под предлогом возможной прослушки. Сиденья обтянуты гладкой и до блеска вычищенной кожей, а приборная панель выглядит так, словно к ней никогда не прикасались. Ощущения того, что машину взяли в прокат, пролетают мимо, так и не добравшись до Джина, выстроившего себе блок от любых переживаний.

— И так, о чём ты хотел бы узнать? — мужчина, неотрывно следивший за взглядом парня, делает вывод, что тот завершил осмотр и обращает его внимание на себя.

— Я? — непонимающе вторит Хван. — Но разве не вы хотели узнать больше деталей, дабы продвинуть расследование? — брюнет метает взгляд к водителю в тёмных очках, который ещё не вымолвил ни слова.

— Верно, но у нас тоже есть информация, и я думал, вам было интересно, в связи с вашим состоянием и видом... — Не об этом, — прерывает следователя Хёнджин. — Не говорите со мной об этом. Это не ваше дело.

— Я сделаю вид, что это не было грубо, — спокойно произнёс мужчина. — Всё, что влияет на следствие, наше дело. Твоё состояние не стабильно, Джинн-и, и ты можешь натворить дел, — на тонких губах расцвела странная улыбка и Хван непонимающе нахмурил брови.

— Моё состояние вполне стабильно, — возразил он, раздражаясь от того, что его обвиняют в том, что он будет в здравом уме лишать себя решения всех бед. — По сравнению с тем, что было, не сказал бы, — вновь нападает неизвестный, и шестерёнки внутри головы брюнета со скрипом сдвигаются. — Куда делась былая жизнерадостность, доброта, улыбчивость и вежливость? Неужели этот паренёк действительно был так важен?

— Важнее, чем вы можете себе представить, — на лице застыло замешательство, но голос звучал твёрдо и уверенно в своих словах. — Сейчас ты стал как ходячий труп, — будто не слыша продолжал мужчина, оглядывая юношу с ног до головы. — Депрессия, молчаливость, вечно опухшие от слёз глаза - разве такого Хёнджина все знали? Разве такого Хёнджина ты хочешь видеть в зеркале? Очень жаль, что так вышло...

— О чём вы говорите..? — Хван медленно моргнул, пытаясь уловить в собеседнике хоть намёк на розыгрыш, но тот был спокоен как слон, даже нет, на его лице отражалось чистое сожаление.

— Но даже так, — хитрая усмешка, оскал - называйте как хотите - исказили мужчину, и он произнёс. — Ты навсегда останешься моим прекрасным принцем.

Словно по щелчку пальцев непроглядный туман в голове рассеялся. Парень словно очнулся от гипноза, только теперь осознавая реальность, в которой жил уже пол месяца, и переосмысливая все совершённые поступки. Паззлы быстро начали собираться, образовывая единую картинку, ясно давая понять, в какой жопе он находится. Хёнджин ждать не стал, среагировал быстро, хватая ручку двери и нажимая на неё, но в эту же секунду послышался щёлкающий звук закрывающихся замков. Видимо, не только он обладает хорошими рефлексами. Хван молчал, и все молчали, предпочитая не озвучивать то, что и так понятно. Парень смотрел своему собеседнику прямо в глаза, и наблюдал, как они изменяются, становясь более узкими от улыбки, и более неосмысленными, рассеянными. Как ему удалось скрывать это, выдавая себя за нормального человека? Наверное об этом вопросе размышлял черноволосый, просовывая руку в карман школьных брюк и нащупывая там кнопку, незамедлительно нажимая на неё. Несколько раз и по несколько секунд, чтобы уж наверняка.

— Не знаю, какие козыри находятся у тебя в рукаве, — вдруг начал "следователь", не отвлекаясь даже когда соучастник завёл мотор и тронулся с места. — Поэтому расскажу о наших. В машине стоят глушители связи, так что ты ни дозвониться, ни дописаться не сможешь, — дьявольская улыбка, коей он одарил юношу, внушала именно такие чувства. Чувства, что всё кончено, и он уже находится в аду, варясь в кипятке.

— Вы убьёте меня? — Хван удивился, когда его голос не дрогнул, а слова вылетели с такой лёгкостью, будто говорил он не о себе, а о персонаже книги. — Обещаю, это будет не больно. — нагло соврал мужчина, успокаивающе похлопав парня по плечу и окончательно отвернувшись от него к окну, начиная напевать незамысловатую мелодию.

А Джин... он просто уставился в переднее сидение и по-больному усмехнулся, теряя фокус в пространстве. "Не лезь туда, от чего не хотел бы пострадать." — так вот про что говорил тот полицейский, с которым так яростно спорил брюнет, и которого он вопреки всему не послушал. Забавно получается. Как будто шахматная доска, где пешка возомнила себя королём и стала шагать против правил, за что и была в конечном счёте окружена. Такая безмятежная и запутавшаяся в себе - теперь в плену ужасной и несправедливой реальности. И реальность знает, что победит, а пешка знает, что это её последний ход.

Шах и Мат, Хван Хёнджин.

***

      — Стой... — я начинаю слышать собственный голос сквозь глухую пелену, когда перед глазами появляется картина того, чего я бы не хотел видеть и знать никогда в жизни. — Погоди, нет, хватит... — забытый лес, тусклый свет фар припаркованного мерседеса и душераздирающие крики. — Прекрати! Останови это сейчас же! — я закрываю уши и зажмуриваюсь, неожиданно обнаруживая, что больше не являюсь лишь призраком, а яркость вокруг начинает меркнуть, постепенно возвращаясь к исходному состоянию пустоты.       Мне никто ничего не отвечает, но всё же прекращает видение, и я, пытаясь вытереть горькие слёзы, предательски вырвавшиеся из уголков глаз, встаю на ноги, формулируя вопрос, который беспрерывно вертелся на языке.       — Погоди, но Минхо ведь тут не...       — Что я тебе говорил про вопросы? — очень отстранённо и властно. Так, что я невольно замираю, забывая о чём говорил. — Дальше.       — Нет... — одёргивая себя, делаю шаг навстречу неизвестности. — Нет, нет, нет... — пытаюсь остановить то, что неизбежно, пытаюсь управлять тем, кто управляет мной. — Нет! — начинаю бежать, и выставляю руку вперёд, словно вот-вот ухвачусь за кого-то, но не успеваю, и видение накрывает с головой.

***

Феликс не понимал, как умудрился заболеть. Хотя нет, ещё как понимал. Ведь физическое здоровье зависит не только от внешних факторов, но и внутренних. Таких, как ментальное состояние, которое было у рыжеволосого на самом дне. В отличие от остальных, он реагировал на проблемы не закрытием или злостью, а полным игнорированием, так что никто даже не замечал, что с ним не всё в порядке. Вернее, что с ним всё не в порядке. Парень игнорировал случившееся не только внешне, но и внутренне. Он не думал о том, что произошло, он не вспоминал парней после их смерти, он не возвращался к этой теме. Теперь вам кажется, что он плохой человек, не так ли? Что для него друзья это пустой звук? Нет, это лишь психологическая реакция, желающая защитить организм от переживаний. Да и разве не разумно то, что вместо тех, кого нет, Ли уделил внимание тем, кто остался? И именно это заставило его страдать.

Со Чанбин стал другим после смерти Джисона. У рыжеволосого сложилось полное ощущение того, что Хан был для него родственником, младшим братом, за которым он должен был следить, но не справился. Чанбин изменился в тот момент и в наибольшей мере, как может судить об этом Ли. Однако когда пришла очередь Сынмина... Ключ механизма прокрутился до конца, задевая что-то самое важное, и тогда у Феликса проскочила мимолётная мысль, догадка, которую в конечном итоге парень отбросил, предпочитая винить себя. Почему? Ещё не время об этом говорить.

Сегодня веснушатчатый находился в общежитие, как и предыдущие пару дней, старательно соблюдая постельный режим и закидываясь разного рода таблетками. И вот, после очередной такой процедуры его стало клонить в сон, которому он с радостью подчинился, ведь не мог нормально спать больше четырёх часов вот уже две ночи подряд. Когда же он разлепил тяжёлые и вечно уставшие веки, то услышал вовсе не рингтон телефона, звучащий около двадцати раз ранее, а настойчивый стук в дверь, периодически перебиваемый до боли знакомым и страшно грубым голосом.

— Ли Феликс Ёнбок! — когда начинают использовать его корейское имя, есть два варианта. Первый в случае всех друзей, и он значит прилив у них тёплых и нежных чувств, а второй относится лишь к Ли Минхо, и значит он, что лучше сделать всё что он хочет, дабы не попрощаться с жизнью.

— Я не знаю, в чём провинился, но, о Боже, прости. — потирая сонные глаза, парень приблизился к двери, не медля открывая её и ожидая самого худшего. За дверью его ждал совсем не радостный хён, без спросу сразу входящий внутрь.

— Ну, и что же было таким важным, что ты не отвечал ни одному моему звонку или сообщению? — Минхо проследовал в гостиную /на самом деле, здесь была одна единственная комната, не считая кухни/, усаживаясь на диван, где пару минут назад беспечно валялся рыжеволосый.

— Ой, а ты звонил? — Феликс схватил свой смартфон, разблокируя его и сразу замечая множество пропущенных от одного и того же контакта. Кареглазый неловко улыбнулся, почесав затылок. — Прости, я... спал? Я действительно спал, и ничего не слышал.

— Я уже понял, — покачал головой старший. Он мог выглядеть ужасно злым или раздражённым, но никогда не переставал заботиться об остальных. Никогда. — Хорошо, что ты в порядке. Этого достаточно, в наше время, — Ли усмехнулся. — Но будь всё как раньше, поверь, мало бы тебе не показалось.

— Верю, хён, верю, — Феликс поднял руки в знак поражения и для убедительности сделал два шага назад. — И так, ты же не можешь просто так уйти? Иначе весь путь был проделан зря... — последнее слово парень протянул, одновременно пытаясь придумать хорошую плату за чужие страдания. Будем честны, у него не получилось. — Чаю?

— Окей, — легко согласился Хо, пожав плечами, мол "почему бы и нет?". — Только, позволь мне заняться этим, — он встаёт, и не дожидаясь ответа, уходит на кухню. Тяжёлый вздох срывается с его губ, как только он оказывается в очень маленькой и почти пустой комнате. Если задаться вопросом, с кем из них было сложнее всего, то Минхо не сможет ответить, однако ясно одно - Ёнбок заставил изрядно помучаться. Одно дело - переступить через себя и убить кого-то, а другое - переступить через себя и убить, при этом до последнего притворяясь, что всё хорошо. Темноволосый знал, что за ним не придут, поэтому мог позволить себе не волноваться об этом и стоять возле газовой плиты дольше, чем нужно. Пальцы давно лежали на ручке крана конфорок, но никак не решались нажать и прокрутить.

В это время Ли сидел в кресле, пытаясь вдохнуть воздух через заложенный нос и не задохнуться, и перечитывал все сообщения старшего. Наверняка он и другим позвонил, заставил беспокоиться без причины и теперь они забили голову не только Хёнджином. Стоит ли позвонить самому? Но что, если они заняты, или у них прямо сейчас происходит попытка спрятаться, и звонок лишь выдаст местоположение, как это всегда и бывает? Нет, лучше уж он обрадует их после того, как те вернуться - все втроём - а сейчас посвятит свободное время хёну, находящемуся прямо за стеной. Кстати теперь уже нет, он выходит, открывая дверь на распашку, и поворачивается, невинно улыбаясь.

— Это чтобы проветрилось, — поясняет старший, — А то на улице слишком шумно, — и младший верит.

— Ладно, — безмятежно кивает рыжеволосый и кидает последний взгляд на экран телефона, пока Минхо выныривает из "квартирки", к своему счастью замечая идущую по коридору женщину, что, как и было запланировано, останавливается, начиная принюхиваться, очевидно замечая запах, которого быть не должно, и находит глазами парня, на что тот строит максимально непонимающее лицо, сподвигая жительницу сразу же начать эвакуацию. Может быть он убийца, ужасный друг и вообще не человек, но брать на себя ответственность за другие жизни не собирается. Феликс встаёт. Ли закрывает дверь.

— Когда в последний раз ты был у меня в гостях? — со смехом спрашивает Ёнбок, подходя к другу. — Никогда не был, — задумавшись на секунду, отвечает парень.

— Оу, правда? Просто у меня такое ощущение, что уже видел тебя здесь, — рыжеволосый пожимает плечами, в то время как Минхо пытается не выглядеть удивлённым и испуганным.

— Показалось, — хмыкает старший, взлохмачивая чужие волосы. — Но это верный знак того, чтобы я приходил к тебе почаще. Так что если выдастся возможность, обещаю, я воспользуюсь ею, — темноволосый успел лишь подарить мягкую улыбку другу, прежде чем того отвлекли звуки сирены с улицы. Ли даже не дёрнулся, а вот Феликс вздрогнул, сразу подбегая к закрытому окну кухни.

— Пожарная машина? — непонимающе пробормотал веснушатчатый, прислоняясь небольшими несмотря на возраст ладошками к стеклу. Минхо зашёл следом, прикрывая нос от резкого запаха газа, но вовсе не для того, чтобы посмотреть на то, что уже видел. Кареглазый быстро вернул ручку на газовой плите в исходное положение, чтобы у Ли младшего даже мысли задней не возникло, после чего наклонился к нему, всё же выглядывая в окно. — Что они тут делают? Может стоит выйти и спросить? — Феликс всегда был сообразительным и осторожным, но тем не менее, слишком наивным. Он обеспокоенно взглянул на друга, ожидая его мнения на этот счёт.

— Кха-кха, — парень прочистил горло, кладя палец на подбородок и отводя взгляд. — Не думаю, что творится что-то серьёзное. Наверняка ложный вызов, — проговорил он. — Но если тебе беспокойно, то давай я схожу и проверю? — Хо вопросительно взглянул на младшего. — А ты как раз поставишь чайник, про который я совсем забыл, — неловкий смешок и взгляд за спину - рыжеволосый оборачивается и недовольно выдыхает, вновь возвращаясь к другу.

— Ладно, и впрямь ничего страшного наверное, — кивает Ёнбок. — Спасибо, хён. Давай, иди, чем быстрее уйдёшь, тем быстрее вернёшься.

Минхо в последний раз заглядывает в чужие глаза, прежде чем направиться к двери, а выйдя за неё, прислониться лбом и зажмуриться, шумно выдыхая. Он бы простоял так ещё некоторое время, беспрерывно извиняясь перед младшим, но у него мало времени. Поэтому темноволосый оборачивается, пробегаясь взглядом по всем комнатам в этом коридоре. Никого не должно было остаться, но на всякий случай стоит проверить.

Феликс прикусил губу, нервно наблюдая за людьми, собирающимися внизу и за пожарниками, продолжающими вглядываться куда-то. Ему не о чем волноваться. Минхо сейчас узнает обо всём и вернётся, они попьют ягодного чая и поговорят о жизни. О том, как когда-то давно Минхо был его учителем корейского, а спустя время Феликс стал его учителем английского. О том, как боялись друг друга и не общались особо, и о том, как теперь всё изменилось. Да, так и будет, а пока, нужно оторваться от окна и подойти к плите, что Ликс и делает, подбирая со столешницы полупустую пачку спичек и открывая её. Достаёт одну, прикладывая серную головку к наждачной стороне, но в самый последний момент останавливается.

— Пожарная машина приехала во всяком случае не просто так, — вдруг начинает рассуждать рыжеволосый, — А на что обычно жалуются в общественных местах? На запах газа, — парень принюхиваeтся, но насморк мешает, и он ничего толком не чувствует, только желание высморкаться. Сомнение мелькает в карих глаза и он сводит брови к переносице, медленно опуская коробок. — Но, будь что поблизости, хён бы сказал, — тихо продолжает австралиец, — И кому я верю больше? Непонятной дамочке, что в любой мелочи может увидеть опасность или же другу, с которым прошёл слишком много всякого дерьма? — как и говорилось ранее, Феликс очень сообразительный, даже больше, он второй по уму в их группе /теперь первый, без Сынмина/, а также логичный и рассудительный, чем Ли не раз восхищался и даже хвалил младшего, но... Он всё ещё слишком наивный.

В каждую дверь постучал, каждую ручку подёргал и убедился — никого на этаже не осталось. Минхо справился со своей задачей на ура, и теперь может спокойно уйти, пока ничего не случилось, так? Нет. Если парень уйдёт сейчас, то будет самым настоящим глупцом, ведь подозрения падут именно на него, в первую очередь, от друзей, а этого темноволосый уж точно не хочет. Поэтому лучшим решением будет остаться, встать вот здесь, чуть дальше от двери, и подождать. Ли уже всё продумал - навряд ли он умрёт, максимум получит ранения и задохнётся в дыму, но к этому времени его спасут пожарники. Да, Ли всё продумал, кроме возможных действий рыжеволосого. Прошла минута, две, но ничего не происходило.

— Неужели догадался? — Минхо посетила жуткая мысль и он нерешительно выпрямился, смотря на безмолвную дверь чужой комнаты. — Или с ним что-то случилось?... Чёрт! — тихо чертыхается парень, срываясь с места и делая пару шагов вперёд, затем ещё пару, и вот, когда до двери остаётся лишь дотянуться - раздаётся оглушительный хлопок, и Минхо откидывает назад той самой дверью, которую выбила ударная волна. Последнее, что он чувствует - соприкосновение с холодной стеной и резкую боль в затылке, после чего в глазах темнеет и он теряет сознание.

***

      — Ничего не скажешь? — голос казался удивлённым и заинтересованным, но быстро потерял эти нотки. Действительно, я молчал даже после его слов, потеряв всякое желание подавать признаки жизни. Хотелось просто испариться, закончить своё существование - лишь бы всё прекратилось. Но на очереди ещё, как минимум два видения, и я подозреваю, что никто меня не отпустит.

***

В столовой шумно, друзья гудят. И всё как обычно, однако что-то не так. Чанбин пытается понять причину беспокойства вот уже десять минут, не особо следя за разговором, лишь иногда поддакивая и смеясь, чтобы поддержать атмосферу. И вот наконец осознание настигает — его слух не раздражает очень громкий голос, один на миллион, ему не приходится надрывать живот от очередной глупой шутки, ему попросту непривычно "тихо" и "спокойно". Со недоумённо оглядывается. Джисон здесь, никуда не уходил, мирно сидит под боком и жуёт обед. Единственное, что не так, это выражение лица, на котором нет ни радости, ни грусти.

— Всё нормально? — тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания, наклоняется к другу Бин.

— Что? Почему ты думаешь, что что-то не так? — поднимает брови Хан, прекращая трапезу. — Я просто ем... — вдруг парень осекается и хмыкает, что-то для себя понимая. — Всё окей. — Чанбин кивает, однако до конца не отворачивается, да и не отсаживается сильно, на всякий случай.

— Хотя, знаешь.. — прошло ещё какое-то время, прежде чем Джисон сам инициировал беседу, откладывая палочки и, словно маленький ребёнок, так показалось Со, сжимая в руке рубашку друга. Темноволосый не отвечает, лишь с полной готовностью и быстротой отвлекается на него, показывая, что слушает. — Ты когда-нибудь задумывался... Ну... Что, если некоторым людям не надо было рождаться?

— Я не понимаю, о чём ты, — спокойно отозвался Бин, скрывая удивление. — У каждого ведь, вроде как, есть предназначение в мире. Так вот, что, если у некоторых его нет? Что, если они сломаны? Так что лучшим вариантом было бы просто.. не рождаться?

— Хэй, философ, ты о чём таком задумываешься? Это точно тот Джисон, которого я знаю? — Да, точно. Просто обычно я оставляю это при себе. Ну так что?

— Не знаю... Мне кажется, что это всё фигня и у людей вообще нет предназначения, — Чанбин задумчиво откладывает палочки, полностью погружаясь в диалог. Хан непонимающе мычит. — Мы просто рождаемся, и, когда приходит время, сами находим себе цель и значение. Да, мы управляем своей судьбой, а не она нами. Я так считаю, — Со кивает, переводя взгляд на младшего.

— То есть мы можем поступать так, как чувствуем, не переживая, будет ли это ошибкой относительно нашей истиной "судьбы"? — Джисон отвечает на взгляд, и старшему на секунду кажется, что в чужих глазах мелькает что-то тёмное и глубокое.

— Точно, — важно отвечает Бин, но после недолгого молчания добавляет. — Только будь уверен, что чувствуешь всё правильно, и это не мимолётный порыв. Иначе ошибки будут уже относительно чего-то другого.

— А если это не мимолётный порыв, но то, что я сделаю, может не понравиться близким? — задумчивый Хан с набитыми едой щеками выглядит просто умилительно, но Чанбин никогда не скажет этого.

— Пофиг на них, — вскидывает недовольно руки парень, — Если они не могут принять твои чувства, то что ж это за близкие такие? Вот мы бы никогда против тебя не пошли, — гордо вскидывает подбородок он, на что собеседник улыбается, согласно кивая. — А... Погоди, насколько сильно это может их разочаровать?

— Очень сильно.

— Прям очень-очень? — Прям настолько, что они будут иметь полное право возненавидеть, — Джисон смиренно ждёт, пока все эмоции отразятся на лице старшего и он переварит полученную информацию, кладя очередную порцию риса в рот.

— Хм.. Значит, это что-то не очень хорошее, верно? — Бин хмурится, а затем вдруг неожиданно кладёт руку на чужое плечо. — Хан, о чём конкретно ты говоришь? Мне не нравится, что я не могу придумать даже пример такого поступка, а ты, кажется, полностью осознаёшь, о чём ведёшь разговор.

Младший шумно проглатывает еду, и на его лице появляется неуверенность и смятение, так что он отводит взгляд, упираясь им в стол. — Я...

— Больше двух, говорят вслух, — голос Чана раздаётся слишком невовремя, думает Чанбин, когда натягивает маску безмятежности и поворачивается к остальным. Голос Чана раздаётся как нельзя вовремя, думает Хан, когда пытается успокоить бешено стучащее сердце и избежать объяснений путём доедания оставшейся пищи.

***

— Ты же говорил, что держишь обещания, — бубнит под нос темноволосый, наблюдая выходящего на сцену парня, что шёл прямо перед Хёнджином. Он не может заставить себя прекратить бросать взгляды на дверь актового зала, в котором появляется кто угодно, кроме Кима.

— Что говоришь? — Бан вопросительно вскинул бровь, поворачиваясь к другу, на что тот лишь покачал головой.

— Нет, ничего. — Со поджал губы по привычке. В его голове было слишком много мыслей о человеке, который плюёт на чувства других, чтобы сосредоточиться на выступлении брюнета. "А тебе напомнить, как Феликс теряет надежду, не получая от тебя шагов навстречу?" — парень цокнул, почти закатывая глаза. — Ты должен был дать мне сесть с Феликсом, — обратился он к старшему.

— Ни за что, — по-доброму усмехнулся Бан. — Я хочу, чтобы вы наслаждались концертом, а не друг другом. — Чанбин ударил его в плечо, и тому оставалось лишь давиться смехом, пока младший продолжал говорить какие-то аргументы, что, к слову, совсем не помогали.

— Тебе лучше замолчать, иначе я начну говорить о ваших с Минхо отноше... — Бин перешёл на угрозы.

— Это не отношения! Это просто... дружба, да. — парень поперхнулся воздухом, сразу прекращая издёвки и пытаясь скрыть краснеющие уши. Чанбин усмехнулся своей победе, и только тогда позволил себе стать серьёзным вновь.

— Стоит ли мне пойти поискать Сынмина? — Он вернётся сам, если захочет, — недолго поразмыслив, также серьёзно ответил друг. И Со был полностью с ним согласен, однако...

— У меня плохое предчувствие. Не знаю, как будто с ним могло что-то случиться, — парень закусил губу и его брови съехались к переносице. — Может он обиделся?

— На тебя? Очень сомневаюсь, — хмыкнул Чан. — Вы ссоритесь каждый божий день, просто в последнее время это перешло рамки. — Бан прервался на секунду, чтобы услышать, как объявляют выход Хвана. — Слушай, ты можешь поступать так, как считаешь нужным, но их выступления пропустят сразу двое друзей... — ему не нужно было заканчивать свою мысль, чтобы в груди у темноволосого кольнула вина за ещё несовершённый поступок, и он со вздохом вернулся в своё кресло, полностью переключаясь на Хёнджина.

***

Шариковая ручка монотонно отстукивала от стола, пока хозяин, держащий её, возвращался воспоминаниями в каждый момент своей жизни, обдумывая то, как мог бы поступить, чтобы всё пошло иначе. Это не имело абсолютно никакого смысла, как и чистый лист бумаги прямо перед ним, но тем не менее парень тратил свои последние минуты именно на это. Он попробовал написать что-то уже несколько раз, но каждый из них выходило что-то ужасное, так что Чанбин дал себе последний шанс, и если ничего не выйдет, то...

«Ладно, не хочу начинать с каких-то сопливых слов и так далее, поэтому просто давай перейдём к сути. — начал быстро и размашисто черкать темноволосый, — Во-первых, я поступил весьма паршиво, рассказав о своих планах, да? Прости меня, я поступил как идиот. Но с другой стороны, мне показалось, что это будет максимально честно по отношению к тебе. Я не хотел поступать как Сынмин, не хотел просто однажды пропасть из твоей жизни и заставить погрузиться в эту яму безнадёги глубже, хотя... Я ведь всё равно это сделал, хах? И так, я задумался о жизни. Мы не можем знать, когда сделаем что-то, когда решим оставить всё позади и сжечь мосты, когда наша жизнь повернёт с такого чистого, на первый взгляд, пути, на какую-нибудь кривую тропинку. Так, я никогда не знал, поступал ли правильно, были ли иные выходы из тех или иных ситуаций. Так, я не знаю, поступаю ли правильно сейчас. Определённо нет, но я имею ввиду другое. Я имею ввиду, действую ли я с полным пониманием того, что делаю, и того, что дальше ничего хорошего не случится, что заставило бы меня хотеть жить. По сути, я просто совершаю поступок, который сам считаю лучшим для меня, но за который вы можете меня возне...»

Рука замерла на половине слова, оставляя некрасивую кляксу, и глаза Со раскрылись от удивления. На губах появилась ухмылка, и парень медленно отложил ручку в сторону, откидываясь на спинку стула.

— Кажется, я наконец смог придумать пример такого поступка, Хан-и, — обратился темноволосый к младшему, и едва слышно усмехнулся. — И кажется, он совпадает с твоим... — карие глаза на секунду закрылись, а затем пробежались по написанному тексту. Чанбин вздохнул, подняв записку, и разорвал её на несколько частей, отправляя к остальным черновикам. — Делать больнее всякой грустной писаниной? Нет, не в моём стиле, — и он встал, наконец переключая внимание на толстую верёвку, лежащую на полу.

***

      Помните, я говорил, что ничего не почувствовал в момент его смерти? Это правда, тогда все эмоции покинули меня и я буквально пропустил его уход, но сейчас... Сейчас я почувствовал всё, абсолютно всё, и не выдержал, полностью опуская корпус на колени и зарываясь ладонями в светлые волосы. Я по-прежнему молчал, не желая ничего говорить, пока всё не кончится. Да, хотелось закончить всё побыстрее.

***

Довольно сложно вести себя нормально и не торопить события, когда во рту находится таблетка снотворного, потихоньку начинающая растворяться. Но Минхо всё же удалось. Более того, ему удалось незаметно выплюнуть её в воду и вернуть бутылку хозяину, и даже перебороть сон и не вырубиться прямо на пути домой. Правда, кажется, из-за этого организм ему спасибо не сказал и сразу после прибытия заставил отключиться на несколько часов.

Чонин был смышлёным и сострадательным парнем. В отличие от Феликса он не забывал о друзьях ни на день, но, в отличие от рыжеволосого, продолжал отдаляться, за что и ненавидел себя. Парень смотрел на происходящее и понимал, что должен оставаться рядом, что это и его дело тоже, но разум повторял лишь "Ты слишком молод, чтобы зациклиться на этом. Тебе лучше найти замену, пока совсем с ума не сошёл". Замену? Ни за что. Ян прекрасно знал, что никто и ничто не заменит ему хёнов, но в тоже время это не значит, что друзей он больше не найдёт.

И снова, разум привык слишком быстро. Привык не здороваться в коридоре, не искать глазами на соревнованиях, не писать перед сном и с самого утра. Привык существовать без них. Существовать, но не жить, потому что где-то в груди всё ещё оставалось сердце, каждый раз кричащее о том, что разорвётся, если вдруг он посмеет проигнорировать и не ответить на звонок Чана. Вот и сейчас, именно сердце заставило согласиться на предложение старшего, забывая об обещанной встрече с одноклассниками.

"Нас осталось всего трое, — прокомментировал внутренний голос, когда бутылка прохладной воды была опустошена и на язык приземлился странный осадок. — Какова вероятность того, что я следующий?". Парень чуть сжал пластик в руке и поместил его в рюкзак, и кадык его дёрнулся в напряжении. Чонин не боялся смерти, но он боялся того, что с ним могут сделать после всех остальных. А ещё он боялся того, что осознавал неизбежность своей скорой кончины.

— Точно не хочешь подождать возле бассейна? — неожиданно спрашивает младший, чувствуя, как сердце стучит по рёбрам. Чан отрицательно качает головой, и где-то в глубине Ян понимает, что сегодня его последний день, однако не может себя заставить что-то предпринять. То ли боясь причинить боль ложными опасениями Чану, то ли попав в ступор, но Чонин покидает раздевалку, не сразу реагируя на приветствие тренера.

— Я отойду ненадолго? А ты попрактикуй баттерфляй, — эхом звучит голос мужчины с бортика, а дальше всё происходит как в тумане.

Взгляд не фокусируется ни на чём конкретном, а голова начинает тяжелеть под неизвестным давлением. Ян понимает, что должен срочно выбраться из воды, но с каждым гребком руки слабеют, в то время как ноги перестали двигаться уже некоторое время назад. Чонин сильный парень, настолько, что до бортика добирается и хватается за него.

— Помогите! — задушено кричит темноволосый, и ему кажется, что он в кошмаре, где все крики беззвучны, а шаги замедленны. Пальцы скользят по мокрой поверхности, а веки наливаются свинцом. Разве можно уснуть в бассейне? "Нет..." - говорят мысли, в которых проносится Минхо, встряхивающий бутылку. "Да" - говорят ослабевающие руки, безнадёжно отцепляющиеся от последней надежды и тяжесть тела, тянущая на дно.

Чонин любил воду. Это была его стихия, его талант, его судьба. И как же несправедливо и иронично то, что она действительно стала его судьбой, только совсем не в том ключе, в котором он изначально предполагал.

***

      Наступила долгожданная тишина и темнота. Не думал, что когда-то буду рад им, что открыв глаза, вздохну с облегчением, ничего не увидев. Я встал на четвереньки и некоторое время просто тяжело дышал, пытаясь привести рассудок в норму. Казалось, это невозможно после всего, что я узнал. Неизвестный тоже молчал, видимо ожидая, пока я сам настроюсь на предстоящий разговор, но я не то что бы был ему благодарен. Я вообще не понимал как к нему относиться, как к кому-то хорошему, кто помогает, или как к кому-то, кто не чист душой и просто развлекается, наблюдая за моими мучениями. В любом случае, не я всё это затеял, а значит ему просто придётся ответить на все мои вопросы, и если только попробует увильнуть...       Я в последний раз вздохнул, сжимая ладони и поднимаясь на ноги. В голове до сих пор была непонятная каша из мыслей, чувств и сожалений, но я был готов наконец разобраться во всём. Да, начнём.       Но перед этим-       — Как мне к тебе обращаться? — тон, не требующий возражений тут был ни к чему. Собеседник был далеко не глуп, потому сам понял, что игры пора прекращать, они уже стали неинтересными, но всё же я не ожидал того, что он сделает.       Сначала появилось свечение, ясно очерчивающее человеческую фигуру, а затем передо мной появился тот, с кем всё это время я вёл слепую беседу.       — Навряд ли тебе придётся ко мне обращаться, — губы скривились в фальшивой улыбке, и я уж подумал, что останусь без ответа, однако в следующую секунду услышал. — Но можешь звать меня Мар.       Мужчина около тридцати, с выбеленными короткими волосами и ясными, словно стеклянными глазами. Примерно моего роста, среднего телосложения - ничего необычного, подумал я сперва, а затем смекнул, что скорее всего это всего лишь оболочка, скрывающая настоящего обладателя голоса, который тоже мог быть ненастоящим. Но на данный момент его личность волновала меня в последнюю очередь, я лишь был благодарен за то, что могу смотреть на того, с кем говорю и видеть его реакцию, не пытаясь угадать её вслепую. Теперь можно было действительно начинать. Я расправил плечи, пытаясь выглядеть увереннее, чем есть на самом деле, и спросил.       — Почему он всё это делал? — если внешне можно было сохранять спокойствие, то голос выдавал тебя с потрохами. Он дрожал и вообще был тише обычного.       — Потому что решил, что это будет единственным выходом.       — Я не понимаю...       — Что ж, давай с самого начала, — Мар прокашлялся, будто готовясь к очень длинному монологу - хотя, почему будто? - и произнёс. — Что для тебя значит слово судьба? Наверное совокупность предопределённых событий и обстоятельств, через которые ты обязательно должен пройти, но стоит узнать о них - и вся власть в твоих руках? Или же философский термин, созданный для того, чтобы вызывать у людей недовольство и желание идти против правил, тем самым доказывая, что он никак на них не влияет? — мужчина задавал вопрос, но лицо его было серьёзно, а глаза пронзительно смотрели на меня. Я отвечать не собирался, да и если бы хотел, не стал бы, ведь вопрос был риторическим, и спустя мгновение молчания Мар продолжил. — На самом деле всё намного проще. Судьба - лишь результат, который будет достигнут в любом, абсолютно любом случае. Даже если ты думаешь, что от знания "конца", сможешь совершить другие действия и избежать его - ничего не изменится. Это как дом, в который ведут все дороги, просто одна длиннее, а другая извилистей. Понимаешь?       — Д-да..? — тупо протянул я, осознавая, что мне пытаются доказать, но не понимая, для чего.       — Так вот, у твоих друзей судьба была умереть в начале осени.       У меня словно земля из под ног уходит. А погодите, её ведь и так там не было. Но почему-то стоять становится ещё труднее и я делаю шаг назад, полагая, что так опора будет устойчивее.       — Верно, из-за Минхо... Потому что он их...       — А вот и нет, — весело, явно забавляясь от происходящего, прерывает мужчина. — Минхо лишь стал главным героем на одной из дорожек, ведущих к одному финалу.       — Что? — и я замолчал, теряя фокус, теперь смотря не на собеседника, а в пустоту. Я никогда не считал себя глупым, но прямо сейчас именно таким и являлся. По ощущениям передо мной положили две железки и сказали собрать мотоцикл. Судьба, один финал, Минхо... какое это имело смысл? Какую связь? Минхо не причина, а следствие? Следствие чего? Как он может быть не причиной, если из-за него они и погибли?       — Да у тебя сейчас мозг вскипит, — хмыкнул Мар, то ли удивлённо, то ли снисходительно. — Хорошо, я не буду мучать тебя. Верю, ты бы и сам обо всё догадался, но у меня нет столько времени. — он дождался, пока я снова взгляну на него, прежде чем объяснить всё буквально одной фразой. — Ты проживаешь всё это не в первый раз.       Бум. Передо мной появилась ещё одна железка, только теперь они выглядели не так безнадёжно, как раньше, но и до мотоцикла было далеко. Я был очень шокирован всем этим. Временная петля? Сущность передо мной? Жизнь не такая простая, как мне казалось? Я не осознавал ничего из этого, казалось, что первостепенной задачей является лишь узнать, что происходит, происходило, и будет происходить.       — Всю свою жизнь или только их смерти? Если по твоим словам Минхо главный герой, то он осознавал происходящее?       — Ты быстро оклемался и начал задавать хорошие вопросы, — удовлетворённо произнёс мужчина, кивнув. — Только смерти. Да, осознавал. — опять играет. Собирается отвечать односложно и сухо, лишь на заданные вопросы. Хочет, чтобы я сам дошёл до истины?       — Все разы?       — Да.       — То есть он был причиной, из-за которой появилась петля?       — Верно мыслишь.       — Но... — свёл брови к переносице, практически зайдя в тупик. Наводящие вопросы на ум больше не приходили, и пока запутанные мысли пытались выдать хоть одну версию, раздался голос Мара.       — Как всё началось? Ну, ваши друзья начали умирать с завидной периодичностью, и я заинтересовался данной историей, проследил до самого конца, и когда вы вдвоём сидели на том побережье, почувствовал смирение и отчаяние, исходящее от одного, и яростное неприятие, ненависть к миру и злость от другого. — он рассказывал, а я не верил, пытаясь заставить свою память сделать невозможное - вспомнить это. — Тогда мне стало ещё любопытнее, и я решился на весьма неожиданный шаг - встретился с ним и дал выбор: попробовать изменить всё, или же смириться, как его друг. Он настолько не хотел принимать неизбежность судьбы, настолько верил в возможность спасения, что согласился и переиграл начало осени. Один раз, потом второй, третий... Как думаешь, сколько всего было попыток? Даже я сбился со счёту.       Мар вновь замолчал, давая возможность переварить полученную информацию. Мои чувства смешались. Всё, о чём я думал, что предполагал раньше - оказалось лишь пустым звуком, стёклышком, теперь разбившимся вдребезги. Однако картинка наконец стала складываться воедино, понемногу, по чуть-чуть. А потом я осознал.       — Я был тем, кто смирился? — удивлённо, неверяще вскинул брови я, встречая спокойный кивок. Как я мог? Как посмел вот так просто отпустить, принять?       — С каждым разом ты менялся, — окликнул мужчина. — Твои убеждения немного менялись и ты всё больше и больше становился против судьбы. А Минхо тем временем продолжал, безмерное количество раз, но ему удавалось лишь продлить жизни друзей на время, но никак не сохранить их. И тогда он сдался, приняв самое тяжёлое, и самое, как ему казалось, правильное решение, — пауза. — Он посчитал, что если не может спасти их жизни, то спасёт хотя бы души. — тень сомнения промелькнула на моём лице, и Мар, заметив её, усмехнулся. — Да, Ли Минхо решил взять чужие грехи на себя, убив их.       В голове наступила ясность. Словно солнце наконец выглянуло из-за серых туч. Моё отношение к Хо резко поменялось, и из негодования и злости переросло в грусть, сожаление и некоторое понимание. Но я всё равно не мог простить его за это, даже если знал причину. Потому что я не хотел верить в то, что Ли сдался, в то, что не существует другого решения, кроме как убить собственными руками, в то, что мы оказались во временной петле, и именно этот, наихудший раз, я запомню, потому что он будет последним.       — Теперь я понимаю, — отстранённо проговорил я, — Моё восприятие мира до сих пор очень шатко, и я не до конца принял происходящее сейчас, но я понял суть, понял то, что ты пытаешься мне донести. — поднял глаза на светловолосого, встречая там спокойствие и некоторое уважение. Подвёл итоги всего, о чём говорили. — Минхо не смог смириться с судьбой и ты дал ему шанс, загнав нас в петлю, но после множества попыток ему просто пришлось сдаться и тогда он решил взять грехи на себя. Получается, что изначально это были несчастные случаи? Сынмин упал, Феликс не учуял газ, Чонин... утонул по стечению обстоятельств... — стал перечислять я, но вдруг остановился, с замешательством нахмурив брови. — Что же случилось с Джисоном? Нарвался на маньяка? Но тогда Минхо не нужно было бы вмешиваться, как и в случае с Хваном... — последнее заставило поморщиться. Хёнджина похитили какие-то твари, следившие за ним долгое время, и я даже не знаю, останутся ли они безнаказанными. Неужели Ли не смог спасти и его? Кто же эти изверги такие...       — Хах, — из мыслей вырвал насмешливый голос. А я уже стал забывать, как меня раздражает этот "всевышний". — Твой дружок был прав, — выдал он, после чего мой слух прорезал до боли знакомый, но ненастоящий голос Сынмина.

«Иногда мне кажется, что совсем ничего не замечаешь.»

      Ладони невольно сжались в кулаки. Я разозлился, сам не понимая, на что. На Мара, потому что бьёт по слабым местам? Нет, на себя, потому что и вправду ничего не замечал, не видел намёков там, где они были, не мог уберечь друзей, даже если сейчас знаю, что и не смог бы.       — Затянувшаяся депрессия, тревожность, подростковая паника от предстоящей ночи с объектом воздыхания, — тем временем отвечал на ранее заданный вопрос мужчина, и я не сразу понял, о чём он. — Кто знает, что из этого подтолкнуло мальчика к такому ужасному шагу?

Flashback

      Ключи, оказавшиеся в руках Хвана по неизвестному стечению обстоятельств, провернулись в замочной скважине, ровно два раза, в левую сторону, после чего послышался щелчок, заглушаемый резким толчком. Хёнджин ворвался внутрь, в темноту и тишину одинокого, абсолютно пустого, дома. Мне захотелось кричать. Зачем он делает это всё? Почему сейчас скрывается в глубине, повторяя одно и то же имя? А главное, почему я сам поднимаюсь по лестнице в его комнату, в которой был несколько раз, почему открываю дверь и прохожу в личную ванную комнату, включая яркий свет? Не знаю также, как не знаю, почему губы трогает грустная улыбка, когда замечаю парочку лезвий на раковине.

End of flashback

      Желудок скрутило, тошнота поднялась в горле, ноги стали ватными. Джисон покончил с собой. Где-то там, в самой первой, в самой "правильной" реальности Джисон - самый весёлый, самый оптимистичный и болтливый из нас, покончил с собой. Джисон, о котором я знал всё и ничего одновременно. Какой же я отвратительный друг. Какой ужасный человек. Как мог не заметить... как мог не узнать... как мог допустить... как мог...       — Знаешь, что ещё отличает тебя от Минхо? — не давая погрузиться в пучину ненависти к себе и сожаления, сказал Мар. — Он винил во всём жизнь, судьбу, даже меня в какой-то момент, — раздражающий смешок. — В то время как ты винишь себя.       — И что из этого лучше? — безнадёжно хмыкнул я.       — Кто знает, — неопределённо пожал плечами светловолосый.       — Твои игры у меня в печёнках сидят, в курсе?       — А вот это вас наоборот, объединяет. — весело, даже не обидевшись, отозвался собеседник, и тогда я силой заставил себя вернуться к "сборке мотоцикла". Всё лучше, чем выслушивать его издёвки. А может, мне просто не хотелось думать о Ли и наших "схожестях".       — Он убил всех, кроме Хёнджина, потому что тот в своей смерти и так не виноват, — слова давались с трудом, но я старался делать вид, что говорю не о друзьях, а о незнакомых личностях. — Но Чанбин-то виноват, именно поэтому Ли говорил о последнем разе, именно поэтому петля пока не закончилась. Почему же он его не убил, ведь наверняка знал о намерениях?       — Потому что Чанбин единственный, на кого петля не действует, — спокойно ответил Мар, и я удивлённо раскрыл глаза. — Но это объяснимо и вполне нормально. Дело в том, что его финалом не была "смерть в конкретный день", а просто "смерть".       — Как это понимать?       — Ему повезло, как тебе или Минхо, — пояснил мужчина. — Можно сказать, его жизнь ничем не ограничена и не предопределена, однако чтобы он ни делал, в конечном счёте, через сто, двадцать, или один год смерть настигнет. Как и всех вас когда-то...       — То есть у всех людей один и тот же конец, отличающийся лишь возможными уточнениями? — невпечатлённо протянул я, на что собеседник развёл руками. С одной стороны это было логично, ну а с другой я ожидал большего, особенно после всего, что узнал.       Наступила тишина. Мар смотрел на меня, пока я размышлял. Наконец всё встало на свои места, и я понимал, если не полностью /почему-то ощущение подводных камней не покидало/, то большую часть. Мотивы Хо ясны, но недопустимы для меня, смерти парней раскрыты и возможны, но весьма странны. Я до сих пор не верю, что столько случайностей могли пересечься именно в нашей маленькой компании, но если не они, то какое ещё объяснение этому найти? Никакого, а если всё же и можно откопать одно, то я не смогу, также как и не смог распознать в близком друге чудовище. Чудовище ли? Не знаю... Ничего уже не знаю.       Я оглядел "собранный мотоцикл" со всех сторон, несколько раз, просто чтобы убедиться, что все части на месте, и что он на ходу. Так я решил, что все вопросы к Мару закончились, растворившись в тяжёлой голове, оставив после себя лишь один, тот, что я задал в самом начале.       — Что я здесь делаю? — но просто на нём не дал остановиться язык. Он двигался и двигался, позволяя словам вылетать из моего рта долгим потоком. — Зачем рассказал мне всё? Что будет теперь? Петля продолжится? Я забуду обо всём? Или, быть может, умру?       — Как я и сказал, с каждой новой попыткой вы менялись изначальными мнениями и чувствами, — голос собеседника показался громче обычного, видимо для того, что пресечь словесный понос. — В конечном итоге Ли осознал неизбежность судьбы и даже решил помочь ей. Ты же, напротив, выпустил иголки и стал повторять, словно убеждая меня, что был бы у тебя второй шанс, ты бы всё исправил. — на бледном, фарфоровом и ненастоящем лице расцвела улыбка, ехидная и может даже уставшая. — Ну и как же я, такое справедливое и честное создание, могло дать шанс одному, и не дать его другому?       — Ты хочешь предложить мне начать собственную петлю? — внутри зародилось что-то непонятное и тёплое.       — Скорее продолжить начатую, но, грубо говоря, ты прав. — кивнул мужчина.       — А что с Минхо? Он будет осознавать всё так же, как и я? — сердце бешено колотится от услышанного, и тело пробивает мелкая дрожь страха и предвкушения.       — Нет, его память будет остановлена на моменте последней встречи со мной, — светловолосый помедлил, думая, нужно ли ему объяснять, и в конечном итоге решил, что нужно. — То есть для него ещё только должен будет наступить момент исполнения придуманного плана. — смешок. — А что, сложно?       — Значительно сложнее, нежели иметь дело с Минхо-не-убийцей, — выдохнул я, замолкая.       — Тогда, может откажешься? — произнёс он так, будто это было самым благоразумным решением для меня, но не так, словно пытался отговорить.       Руки слегка тряслись, пока я делал самый важный в своей, и не только своей, жизни выбор. Готов ли я вновь встретиться со своими друзьями, встретиться с Минхо, после всего, что узнал? Смогу ли не выдавать тайны, делать вид, что всё хорошо, что не знаю дату смерти каждого из них? Готов ли пережить их вновь в случае неудачи? Готов ли к поражению? Кто знает, может в конце я также стану убийцей, может это тоже покажется мне самым лучшим финалом, а может сойду с ума, из раза в раз переживая один и тот же отрезок, не имея возможности увидеть следующего дня.       Может, может, может... Как много сомнений и переживаний, сковывающих все действия. Вместо того, чтобы думать о будущем, стоит взглянуть на прошлое. Если я откажусь, то вернусь в реальность, в которой Ли Минхо - серийный убийца, что может в скором сесть в тюрьму на пожизненное, и в которой я останусь абсолютно один, наедине со своими сожалениями и знаниями.       Да, теперь всё кажется немного легче.       Теперь выбор менее страшен и сложен.       И я его делаю.       — С самого начала, — на одном дыхании, твёрдым и уверенным голосом произношу, смело глядя вперёд. — Давай попробуем.

И мир снова меркнет.

***

      Я открыл глаза, оказываясь в своей до боли знакомой, маленькой и уютной общажной комнате. Взглянул на будильник, понимая, что пора вставать, и потянулся, приняв сидячее положение. На секунду мне показалось, что всё это уже происходило, именно в таком порядке. Будто я оказался в дне сурка. Такое явление вроде называют дежавю. Но на самом деле это просто первый день учёбы, который всегда проходит абсолютно одинаково, как бы тебе не хотелось что-то изменить.