Холодно и мокро

      Просторная ванная комната. Поздний вечер, поэтому в ней темно. Белая мраморная плитка, металлические смесители, акриловая ванна и прочие наполнения помещения поблёскивают на лунном свете, что пробивается через большое, хоть и непанорамное, окно.       Босыми ногами Мария ступает по холодному полу, направляясь к раковине. Она не включает свет, ведь так сказала Лаура. Она очень сильно волнуется, потому что такого с ней раньше не было. Женщина опускает взгляд на свои руки, что перекрещены и связаны впереди тонким ремешком. На ней простое белое бельё из хлопковой ткани, минимум кружев, она не подготовилась, всё случилось так неожиданно.       Вслед за ней заходит Лукина. На ней бежевый строгий костюм и чёрная рубашка, ничего необычного. Она останавливается сзади той, поправляет свои волосы и присаживается на коленки, мигом доставая из кармана второй ремешок. Тут же Третьякова чувствует, как её ноги тоже оказываются связанными, она не может теперь разъединить их. Ей становится страшно, по телу пробегают мурашки и она поворачивает голову, чтобы взглянуть на шатенку.       Встречи глазами не происходит и она тихо спрашивает:       — Зачем ты это делаешь?       Лаура в ответ молчит и поднимается, медленно проводя ладонями по ногам кареглазой, по бёдрам и останавливаясь на талии. Лицом она приближается к её шее и томно шепчет:       — Я тебя предупреждала, Маша, — она прикусывает мочку её уха и, отпустив, продолжает. — Сейчас тебе лучше помолчать.       Мария сглатывает, она ещё боится, но понимание, что её точно не убьют, помогает ей хоть как-то успокоиться. Она делает глубокий вдох и выдох, после чего чувствует поцелуи на своём плече и шее. Она улыбается каким-то своим мыслям и выгибается на встречу губам любимой, запрокинув голову назад. Но долго это не продолжается, резко отстранившись, светлоглазая сажает её на колени и выходит из помещения.       Женщина удивлена, её охватывает непонимание. Она осматривается вокруг и прижимает руки к груди в надежде собраться с мыслями. Поняв, что стоит что-то предпринять, она пытается подвинуться передвигая коленями. Конечно, у неё не особо получается, и она прекращает, уставившись в стену.       Темнота и холод нагнетают и очень сильно. Третьякова не выдерживает и зовёт шатенку:       — Лаура, мне страшно! — восклицает она.       Услышав эту фразу, та скорее заканчивает переодевания в чёрный костюм на другом конце квартиры. Она уже направляется в сторону ванной, но внутри неё всё сжимается. Она понимает, что для блондинки подобный опыт первый и надо было бы быть с ней по-внимательнее, по-мягче, но, кажется, не может иначе. Уже смирившись с этой мыслью, Лукина заходит в «комнату личной гигиены» и видит поникшую, практически сжатую в комочек Марию.       — Прошу тебя, включи свет, — тихо говорит та. — пожалуйста.       Она выполняет просьбу, стараясь заглушить голос совести, и подходит к кареглазой. Взявшись за её нежные плечи, она выпрямляет её, после чего запрокидывает её голову, всматривается в глаза, наполненные некой мольбой, и возвращает в прежнее положение, тяжело вздохнув.       — Не стоит бояться, — лишь отрезает она.       Но эти слова не облегчают состояние той, тревога не отпускает. Ещё немного и она заплачет.       Лаура видит, как дрожат плечи светловолосой, но стоит на месте, всё обдумывая и обдумывая свои действия. Неожиданно она слышит всхлип, и все планы в её голове меняются. Она обходит её и садится перед ней на колени, протягивая руки к её лицу, приподнимает его и видет глаза, наполненные слезами.       — Зачем ты так со мной? — шепчет Третьякова, искренне не понимая причин такого обращения.       Шатенка в ответ молчит и просто одаривает её нежным поцелуем, стараясь высказать все свои чувства через него. Связанная отвечает, но не углубляет. Простые касания губ и лёгкие облизывания — это то, что сейчас нужнее «огня». Она машинально поднимает руки, чтобы дотронуться до шеи возлюбленной, но не может этого сделать так, как хочет. Неожиданно для самой себя она спокойно принимает это, обрывая свою же попытку. Лукина отстраняется и понимает, что Мария наконец-то успокоилась. От этого ей легче на душе.       У неё есть составленный план, и она не хочет от него отходить, поэтому сразу встаёт. Поправив свою одежду и ловя на себе внимательный взгляд, она улыбается и говорит:       — Привстань на колени.       После того, как та выполняет вышесказанное, светлоглазая, взяв её за талию, поднимает на ноги. Приобняв, она берёт её на руки, что даётся ей не просто, ведь не каждый день она на руках женщин таскает. Не показывая этого, она как жених невесту подносит к нужному месту, а точнее к душевой кабине, но не ставит её туда, а усаживает прямо у стеклянной дверцы. Та снова в непонимании озирается по сторонам, на что Лаура таинственно спрашивает:       — Холодную или горячую?       Она приоткрывает дверцу, берёт в руки душевой шланг и тянется к смесителю.       Третьякова не знает на сколько холодной или горячей будет вода, но понимает, что время не ждёт, и ей приходится дать скорый ответ:       — Горячую.       Не медля ни секунды, светлоглазая включает воду, и к счастью той, крутит краник не только с красным кружочком, но из синим. Наплевав на то, что весь пол ванной комнаты может превратиться в водную гладь, она смело напрявляет поток воды на блондинку. Бельё и волосы той тут же намокают, по телу стекают нескончаемые «ручьи», прокладывая всё новые и новые пути, а на светлом мраморе растекается огромная лужа. Привыкнув к резким струям Мария выгибается, но Лукина буквально через несколько секунд останавливает подачу воды и вешает душ на место. Оборачиваясь, она останавливает свой взгляд на прозрачном от влаги бельё и на просвечивающие черёз тонкий бюстгальтер соски той и непроизвольно закусыват нижнюю губу. Кареглазая замечает это и чувствует приятную дрожь по всему телу, слегка шевелит бёдрами и видит, как шатенка, не разрывая зрительного контакта, опускается на колени на мокрый пол прямо напротив неё.       Лаура приближается к её шее, запустив пальцы в светлые локоны, и оставляет на ней поцелуи, после чего толкает на пол, однако придерживая за спину. Мария чувствует, как голова касается воды, что остывает всё быстрее с каждой секундой. Она резко выдыхает, когда та проводит рукой по животу вниз. Однако голубоглазая просто берёт связанные руки и заводит их над головой любимой, сказав:       — Не двигай руками, сейчас они тебе не понадобятся.       Отпуская ладони, она проводит пальцами по рукам женщины, а переходя на бока, начинает царапать ногтями и чем дальше — тем сильнее она вдавливает их в хрупкое тело, заставляя Третьякову вскрикнуть. Не обращая внимание на боль партнёрши она царапает бёдра, а после поднимает связанные ноги и запрокидывает их так, что носки касаются холодной плитки. Той совершенно некомфортно, болит спина и вода на полу кажется вездесущей. Ещё чуть чуть и она бы стала активно сопротивляться, но терпит, хоть и чувствует медленно подкрадывающуюся боль в голове.       Это ужасное положение блондинки очень сильно заводит Лукину, ведь она смотрит на это всё с самого прекрасного ракурса. Она ударяет её по пятой точке, слышит крик и произносит:       — Как же мне это нравится.       Эти слова еле доносятся до ушей утомившейся Марии. Боль в висках становиться всё сильнее, и, осмелев, она говорит:       — Мне плохо.       Шатенка чувствует укор в её голосе и некую жёсткость. Она снова осознаёт свою ошибку и боится продолжать, ведь может сделать ещё хуже. Руки начинают дрожать, а глаза бегать по комнате, но когда останавливаются на любимой к ней приходит осознание. Как на автомате она возвращает ту в простое положение лёжа. Лицо кареглазой раскраснелось от крови, что приливала в столь некомфортной позе. Она тяжело дышала и дрожала, было очевидно, что она ужасно замёрзла.       Непроизвольно Лаура накрыла собой Третьякову, приобнимая, но стараясь не давить, и почувствовала как тонкие руки легонько обнимают её по бокам. Слёзы наворачиваются на глаза от такой нежности, и она шепчет:       — Прости.       После чего сразу начинает целовать её лицо, шею, переходит к ключицам и продолжает оставлять дорожку поцелуев по всему телу, не выпуская её из своих рук. Она снова поднимается к губам блондинки и вовлекает ту в продолжительный поцелуй. Ответ последовал незамедлительно, а связанные руки коснулись чёрной рубашки. Лукина почувствовала это и отстранилась, всматриваясь в глаза Марии, но так и ничего не смогла по ним понять.       Решив, что пора действовать, она задрала бюстгальтер и начала массировать грудь женщины, а после прильнула к ней губами посасывая соски и проводя по ним языком. Темноглазая не сдерживала своих стонов и часто закусывала губу, что не укрылось от внимательного взгляда директора «Школы леди», однако она не стала ничего предпринимать, сделав для себя вывод, что это ей нравиться больше чем то, что она видела раньше.       Её ладонь стала неспеша опускаться вниз, забираясь под ещё не высохшее бельё. Третьякова затаила дыхание и, как только пальцы шатенки коснулись заветной точки, шумно выдохнула. Та не стала медлить и начала активно водить по клитору, заставляя её стонать и хотеть ещё и ещё всё сильнее.       Поняв, что светловолосая готова, Лаура провела по важным складкам и медленно, расстягивая момент, вошла в неё двумя пальцами, но тут же поняв, что этого не достаточно, добавила ещё один. Мария прогнулась, стараясь ещё сильнее погрузить пальцы в себя, однако светлоглазая вышла из неё, чтобы развязать её ноги. Отложив ремешок, она сняла с неё трусы и, приподняв за бёдра, снова вошла в неё пальцами, но теперь очень резко. После этого стоны той практически не прекращались. Лукина начала совершать круговые движения внутри неё двумя пальцами, а после её сильно сгибать их, заставляя ту испытывать ранее невиданные ласки, подкрепляя это стимуляцией клитора. Третьякова была очень поддатлива, отвечая на каждое действие ответным, хоть иногда почти не заметным. Сдавленные вскрики то и дело вылетали из её уст, когда старшая перегибала с экспериментами в фингеринге.       Вскоре шатенке самой надоело это действо, и она ввела третий палец, возвращаясь к простым движениям. Она заметила, что блондинка стала цепляться за свою же кожу и глотать ртом воздух, и ускорила свои действия, не отрывая глаз от вспотевшей партнёрши, чьи губы уже почти не смыкались и так манили её. Её рука уже очень устала, но она завершила этот процесс, доведя возлюбленную до оргазма. Мария издала протяжный стон, впадая в оцепинение, после чего по всему телу стало распространяться тепло. Она, будто ослабнув, перестала контролировать себя, ноги сами улеглись на прохладную плитку, а спина, шея и плечи наконец расслабились.       Лаура в это время наблюдала за тем, как та восстанавливает дыхание, одновременно стоя у ванны и включая воду. Отрегулировав температуру, она вернулась к кареглазой, развязала её руки и сняла с неё задранную над грудью оставшуюся часть нижнего белья. Не без усилий, она снова подняла на руки её, опуская в тёплую, даже немного горячеватую, воду, что ещё не полностью заполнила покрытую белым акрилом ванную. Присев рядом на колени, шатенка поцеловала натёртые места на запястье той.       Они в очередной раз встретились взглядами и Третьякова улыбнулась ей своей самой искренней улыбкой, на что Лукина ответила тем же, продолжая оставлять поцелуи на её ладонях и пальцах.       А пол всё ещё не высох, точно также, как и строгий, но уже весьма помятый костюм темноволосой.