Яндере х Читатель. Короткие рассказы

ВНИМАНИЕ: в рассказе присутствуют возможные триггеры и взрослые темы (упоминание физического, домашнего насилия). Если вы слишком восприимчивый человек, пожалуйста, не читайте дальше данного предупреждения.

___

Развод наконец-таки состоялся. Вы с мамой сразу же съехали из дома отца. Удачно совпало то, что сейчас было время каникул, так что ты располагала достаточным количеством свободного времени для того, чтобы начать привыкать к своей новой жизни. Не то чтобы кто-то из них изменил другому или что-то в этом роде: просто так случилось, что со временем любовь угасла. Они больше не были счастливы друг с другом, и ты уважала и понимала это. Оба родителя любили тебя, но было решено, что ты останешься с матерью, а брат — с отцом. Конечно, это не означает, что вы четверо никогда больше не увидите друг друга — на этот счёт ты не беспокоилась, ведь вы все равно есть и будете одной семьёй. Твой отец влюбился в другую женщину, а мама — в другого мужчину. Итак, готовилась почва к тому, чтобы отношения между всеми наладились, и ты помогала им с этим. Отец решил остаться в старом доме, а мама решила переехать в дом к своему новому мужчине — после диалога с тобой и твоим братом всё было решено. Была даже организована небольшая встреча с самыми близкими членами вашей семьи, на которой вы поделились новостями о разводе и новых партнёрах, на что, к твоему удивлению, все отреагировали понимающе. Женщина, на которой собирался жениться твой отец, не имела детей, но у будущего мужа твоей матери был сын того же возраста, что и ты. Он не посетил встречу, потому что был занят школьной работой, так что у тебя не выпало шанса встретиться с ним. Ты познакомилась с его отцом — или твоим будущим отцом — и нашла его невероятно милым. Ты заметила, что твоя мама выглядела намного счастливее с ним, нежели с твоим биологическим отцом. Ты узнала, что его зовут Стивен, а его сына — Алек. Ты была уверена, что сумеешь поладить с Алеком, так как уже нашла общий язык со Стивеном. Вы приготовились к переезду в их дом на следующий день. Ты собрала свои вещи и попрощалась со своим отцом и его новоиспечённой женой Сильвией, которая тоже тебе очень понравилась. Ты обняла брата и пообещала оставаться на связи, и, после того, как мама сделала то же самое, вы сели в машину, готовые уезжать в дом Стивена. Было немного грустно покидать дом, в котором ты выросла, но в то же время ты чувствовала небольшое волнение из-за нового начала. Вы довольно быстро добрались до дома Стивена. Водитель помог вам с багажом, за что ты поблагодарила его и направилась к дому, оставляя маму разбираться с транзакцией. Дом был огромным, с небольшим садом перед ним. Пройдя по каменной дорожке к двери, ты постучалась. К твоему удивлению, дверь открыла горничная и спросила, кто вы. Сразу же после того, как ты представилась, её глаза расширились и она позвала Стивена. Он был занят в офисе, разбираясь с чем-то, связанным с его работой, и поэтому не услышал дверного звонка. Вскоре твоя мама подошла к вам и Стивен тепло обнял вас обеих. Комната, в которую тебя привели, была большой и обставленной как раз на твой вкус. У неё была искусная отделка. Здесь был высокий балкон, украшенный французскими окнами, а рядом с подоконником располагался матрац. Двуспальная кровать была огромной и такой же красивой, как и всё здесь. Комната была выкрашена в пастельные тона, что придавало ей тёплую, домашнюю атмосферу. Рядом располагалась ванная комната, с красивой и большой ванной и полками во всех необходимых местах. Также здесь стоял красивый рабочий стол из красного дерева, идеальный для всех твоих книг и аксессуаров. Здесь даже был туалетный столик с мягким сиденьем и большим зеркалом. Всё выглядело так, будто кто-то воссоздал комнату твоей мечты в реальность — ты не могла стать ещё счастливее. Взгляд зацепился за гардеробную с зеркалом. — Ну, что думаешь? — мягкий голос Стивена раздался на пороге. Он обнимал твою крайне довольную маму. — Это просто идеально, Стивен. Здесь всё, что я всегда хотела. Как ты узнал? — ошеломлённо спросила ты. — Ну... мне немного помогли, — ответил он, взглянув на твою мать, на что та тихонько хихикнула. — Но вам не стоило так переживать за меня, — медленно произнесла ты, — Здесь действительно здорово, но— — Ох, да брось... Это было совсем не трудно, клянусь... Даже более того: я крайне рад, что сделал это для тебя, так что не нужно чувствовать себя виноватой ни в чём, — сказал он, улыбаясь. — Кстати, а где Алек? У меня до сих пор не было возможности встретиться с ним, — спросила ты. — Ох, мне очень жаль. Он всё время занят какой-то школьной работой. Я специально уточнил, чтобы он освободился к полудню, но он, кажется, слишком увлечён школой. Он проводит субботний день в библиотеке, представляешь? — сказал Стивен, закатив глаза, — Но вы познакомитесь вечером. Я строго-настрого велел ему вернуться к обеду. К вечеру ты уже полностью обследовала свой новый дом. Спальня, принадлежащая матери и Стивену невероятно точно соответствовала её предпочтениям, и было видно невооружённым глазом, насколько мама была счастлива. Ты даже заглянула в комнату Алека: помещение в чёрно-белой стилистике отличалось от остального дома, но в хорошем смысле. Комната казалась немного беспорядочной, но не слишком. Ты была в своей комнате, распаковывая и раскладывая вещи, когда мама снизу позвала тебя на ранний ужин. Спустившись, ты увидела её и Стивена в фартуках. — Не хочешь помочь? Мы делаем пиццу, — спросила твоя мама, смахивая с лица следы муки. Твоё лицо просветлело. — С удовольствием, — ответила ты и сразу же вооружилась фартуком. Это было самое весёлое времяпровождение, которое у тебя когда-либо было. Пицца, несмотря на нечёткую форму, получилась невероятно вкусной — вы все были крайне горды проделанной работой. Пока вы втроём стояли на кухне, любуясь своим шедевром, раздался громкий звонок в дверь. Ты, не снимая фартука, пошла её открывать. Перед тобой предстал мальчик с растрёпанными, покрашенными в фиолетовый цвет волосами. Лицо казалось настолько бледным, словно оно никогда не видело солнечного света. Он надел очки и посмотрел на тебя и, прежде чем ты успела что-то сказать, заметила, что он смотрит на тебя, словно на лакомую конфету. Его встрёпанный вид определённо не вязался с тем портретом, который дал ему отец: интеллектуал, часами проводящий время в библиотеке с одноклассниками в учебных целях. — Привет, с возвращением. Меня зовут Т/И, твоя новая сестра. Ты, должно быть, Алек, верно? — ты вежливо поприветствовала его, чувствуя себя неловко под его хищным взглядом. — Ты — моя сестра? — это было первое и последнее, что он сказал, прежде чем грубо оттолкнул тебя и зашёл в дом. Ты уловила ясный шлейф алкоголя, но лишь молча закатила глаза, закрывая дверь. — Здравствуй, отец. Я уже встретился со своей очаровательной сестрой на пороге. Я спущусь сразу же после того, как немного освежусь, и встречусь с мамой, — Алек окликнул Стивена, который всё ещё был на кухне с твоей матерью. Ты заметила внезапную перемену в его тоне. Несложно было понять, что причина, по которой Алек сразу не пошёл к отцу, заключалась в его перегаре и растрёпанном виде — картине, крайне отличавшейся от того, каким Стивен всегда описывал его. — Всё в порядке, сынок, но поторапливайся, — жизнерадостный голос Стивена раздался Алеку в ответ. Ты решила вернуться на кухню, натянув фальшивую улыбку. — Где он был всё это время? — хоть он уже и говорил тебе, ты решила спросить ещё раз, стараясь не казаться подозрительной. — О, со своей учебной группой, — ответил Стивен, когда твоя мама трепетно закивала. Ты не могла поверить, насколько доверчивым оказался твой отчим. Неужели он никогда не замечал яркий запах алкоголя изо рта Алека и пустого взгляда. Он в самом деле был таким... глупым? — Доставай скорей, Т/И? — Ох? Стивен махал ладонью перед твоим лицом, пока наконец не привлёк внимание. — Очнись... Можешь, пожалуйста, достать вилки и ложки из ящика? — Да... извините. Вы разложили всё на столе, когда четвёртый член семьи спустился вниз, выглядя уже свежее. Он принял душ, аккуратно причесался и надел очки, принимая вид типичного "хорошего мальчика". Теперь он стопроцентно соответствовал тому, каким его описывал Стивен, но тебе прекрасно было известно его настоящее "я". — Привет, мама... эм, я ведь могу называть тебя так? — спросил он её, отвешивая джентльменский поклон. Мама незамедлительно растаяла и ответила, что тот может называть её так, как ему только заблагорассудится. Но у тебя, с другой стороны, были совершенно иные мысли касательно этого спектакля. Поклон? У него в самом деле какие-то проблемы или он на полном серьёзе уже собрался начать называть твою мать "своей"? Он, конечно, твой сводный брат, но всё же... так быстро? Ты до сих пор не могла заставить себя называть Стивена "папой" или "отцом", и не была уверена, сможешь ли когда-нибудь вообще. Насколько тебе было известно, биологическая мать Алека изменила Стивену и сбежала со своим любовником, но, по твоему мнению, это все равно не являлось причиной называть твою маму "его" так рано. Возможно, на самом деле эта ситуация была чем-то нормальным, но у тебя было иное мнение. — Привет, Т/И... Мы уже сталкивались в прихожей, но я был слишком взвинчен, чтобы поприветствовать тебя достойно. Прошу прощения, если задел твои чувства, — сказал он джентльменским тоном, кланяясь тебе точно так же, как и маме. Ты знала, что это притворство. У него был определённый фасад. Даже забавляло то, как быстро ты лицезрела его истинную форму. Встрёпанный вид в дверном проёме было его настоящим нутром — ты уверена в этом. Увидев его таким, ты сразу поняла, что образ, который он старался проецировать перед всеми вами — включая его собственного отца — был фальшивым. Ты вежливо улыбнулась и посмотрела на него, говоря всем своим видом: "Я знаю, кто ты на самом деле". На удивление, он ухмыльнулся в ответ, как бы подтверждая твоё немое сообщение: "Я знаю, что ты знаешь". Ваш диалог остался незамеченным другими двумя людьми в комнате: они продолжали болтать о том, что баклажаны никогда не предназначались для еды. Ты пристально смотрела на него, пока: — Ну, что ж, теперь, когда мы знакомы друг с другом, давайте приступим к нашим вкусным блюдам, — воскликнула твоя мать, хлопнув в ладоши. Ты сняла фартук, сложив его на полку. — Позвольте мне сегодня обслужить вас. В конце концов, вы так усердно работали над ужином, а я совсем ничего не сделал, — "вежливо" воскликнул Алек. Ты не могла не закатить глаза от его фальшивого голоса. Ты знала, что истинный облик людей проявляется именно в нетрезвом состоянии. Родители одобрительно кивнули на его слова, когда он ушёл на кухню за свежеиспечённой пиццей. Сначала он обслужил Стивена и маму. Они сразу же завели увлечённую дискуссию. Ты не могла не улыбнуться тому, как искренне твоя мама наслаждалась обществом Стивена — это выглядело так, словно они с детства были влюблены друг в друга. Мысли были прерваны ласковым касанием по плечу. Ты увидела, что это была рука Алека. Он встал прямо за твоим стулом и обхватил обеими руками по обе стороны так, будто прижимая тебя к нему. Одной рукой он поглаживал тебя, а другой подавал пиццу. У него хватило наглости сделать это на глазах у родителей. Ты посмотрела на них снизу вверх, но они, кажется, совершенно ничего не замечали: они были погружены в свой собственный маленький мир оживлённых разговоров. Ты оттолкнула его руку, но стоило тебе это сделать, как он быстро шагнул вперёд и схватил твой стакан с водой. Тот слетел со стола и разбился вдребезги о деревянный пол. — Ох, что же ты наделала? Неважно, главное, что никто не поранился. Позволь, я уберу, — мягко сказал Алек. С какого перепуга это было твоей виной? Вот змеёныш! Этот сукин с— — Т/И, что случилось? — спросила мама немного обеспокоенно. — Э-э, видишь ли... — ты не знала, что сказать. Как ты могла прямо сказать о том, что касания твоего сводного брата заставляли тебя чувствовать себя неловко? Он уже произвёл хорошее впечатление на твою маму. У тебя было ноль мыслей о том, что говорить. — Я слегка облокотился на неё для поддержки, так как подумал, что могу поскользнуться, пока буду обслуживать её. Видимо, это было слишком неожиданно. Она попыталась оттолкнуть меня и случайно задела стакан. Ничего страшного, всё в порядке, — сказал Алек, вставая с осколками стекла на подносе. — Я убрал настолько чисто, насколько смог. Пожалуйста, будьте осторожны, если будете проходить там, — сказал Алек и слащаво улыбнулся. Тебе захотелось врезать ему, и для того, чтобы этого не сделать, потребовалась железная сила воли. Всё было идеально до его появления. Ты должна была догадаться. Всё было слишком хорошо, чтобы быть правдой: конечно, должен был быть какой-то подвох. Он вернулся обратно, и атмосфера за ужином вернулась в привычное русло... по крайней мере, так было по мнению остальных. Он сел рядом с тобой и всё это время ласкал твою ногу своей. Ты продолжала отодвигаться, пока не столкнулась с креслом матери. Она бросила на тебя растерянный взгляд, и тебе пришлось вернуться на исходное место. Так хотелось пожаловаться, но ты не знала, что сказать. Ты понимала, что он дразнит тебя не как старший брат — он выходил за рамки дозволенного. Иногда он касался своей ногой твоего колена, кладя другую руку на бедро, и ты понимала, что его намерения были далеко не невинными. Из-за него ты даже не могла заставить себя насладиться едой. Но всё пошло наперекосяк, когда он уронил вилку. Он полез под стол, чтобы достать её, и в этот момент поцеловал твою ногу. Какого чёрта? Да ему нужен психиатр! — Что ты, чёрт возьми, делаешь? — вскрикнула ты, соскочив со своего места и убежала к себе в комнату, оставив недоеденную пиццу. Ты никогда не оставляла пиццу недоеденной. Тот факт, что ты сделала это сейчас, заставил тебя осознать, насколько Алек выбил тебя из колеи ещё с того момента, как ты встретила его. Не прошло и трёх часов, как ты уже сильно невзлюбила его. Ты не понимала, почему он поступает так с тобой. — Извините, возможно, я немного переборщил, — Алек извинился перед Стивеном и твоей мамой, — Я сделал вид, будто вилка — это паук, ползущий по её ноге. Хоть мы и почти одного возраста, мне нравится относиться к ней, как к младшей сестре, так как я старше на пару месяцев. Я просто пытался расшевелить её, чтобы она начала чувствовать себя комфортно. Я и не знал, что она так боится пауков. Взяв в руку недоеденную тарелку с пиццей, он добавил: — Пойду отнесу это к ней и извинюсь, — он ушёл, когда Стивен и мама захихикали при виде "братской любви" Алека к тебе. Они испытали чувство облегчения от того, что Алек уже начал относиться к тебе, как к своей младшей сестре, не подозревая о его истинных намерениях и чувств по отношению к тебе. Когда Алек услышал новости о том, что Стивен снова женится, он не был особо рад, потому что боялся, что каким-то образом его истинную личность разоблачат перед его слишком доверчивым отцом. Настоящая причина ухода его матери заключалась в том, что она больше не могла справляться с Алеком. Пока Стивен был на работе, Алек возвращался домой пьяный и под кайфом и приставал к собственной матери. Она даже не могла попросить Стивена о помощи из-за его слабого сердца: она знала, что если расскажет о том, в кого превратился Алек, это сильно повлияет на его состояние, как уже случалось в прошлом. Алек никогда не был примерным ребёнком. Уже в юном возрасте он научился в совершенстве манипулировать людьми. Он связался с плохой компанией. Пьянство, азартные игры и всё в таком духе. Он даже посещал стрип-клубы время от времени, когда был младше. Но Стивен и его жена были в блаженном неведении обо всём этом. Они даже не догадывались. Каждый месяц Стивен давал ему определённую сумму карманных денег. Алеку даже не нужно было объясняться, куда он успел всё потратить, настолько избалованным ребёнком тот являлся. Несмотря на пропажи Алека и его поздние возвращения домой после школы, Стивен верил, что тот не может быть замешан ни в чём плохом и думал, что сын просто веселится со своими безобидными друзьями. Однажды его мать, наконец, узнала обо всём и рассказала Стивену, что Алек делал всё это время за его спиной — тот день стал худшим для неё. Стивен рухнул; позже выяснилось, что у него слабое сердце. Доктор предупредил её, чтобы она ни в коем случае не говорила мужу ничего шокирующего, так как лишние волнения могут оказаться опасными для его жизни. В больнице мать заставила сына пообещать отцу и ей, что тот больше никогда не встанет на кривую дорожку. Но всё это было притворством, лишь для того, чтобы поверхностно заверить Стивена, будто Алек изменился к лучшему. Это сильно улучшило состояние здоровья Стивена, и он вновь стал безоговорочно доверять Алеку. Касательно Алека: он остался точно таким же за исключением небольших изменений. Он купил самые обычные очки, чтобы придать себе слегка занудный вид, который убедил бы его отца в том, что сын действительно прилежно учится. Он завязал с наркотиками, так как знал, что в противном случае Стивен легко узнает об этом. Он часто уходил, заявляя, что собирается к своей учебной группе и возвращался поздними вечерами, истощённый. В такие моменты мать провожала его до ванной, чтобы он принял душ и освежился. Каким-то образом каждый раз ей удавалось избегать встреч Алека с отцом. Данная договорённость работала до того момента, пока Алек не начал иначе относиться к своей матери. Он начал находить её привлекательной и начались приставания. Она пыталась остановить его, но тот не поддавался. Она не могла поверить, что её собственный сын влюбился в неё... безумно. Он был невероятно испорченным ребёнком. Больше всего её ранило то, что Стивен был в абсолютном неведении относительно действий Алека. Он думал, что сын изменился к лучшему и жил в собственном маленьком счастливом мирке. Справляться с подобным оказалось слишком для его жены. Один день определил её судьбу. Алек вернулся домой в нетрезвом виде, как обычно. На этот раз он, казалось, выпил что-то очень крепкое — в следующую секунду она поняла это, когда Алек оказался на ней, пытаясь раздеть. Она боролась изо всех сил, но Стивен крепко спал в другом углу их большого дома. Алек вырос очень крепким, сильным юношей, несмотря на его пристрастие к алкоголю и всему плохому. Та ночь была худшей ночью в её жизни, настолько ужасной, что на следующий же день она сбежала, оставив Стивену записку о том, что изменила ему. Она надеялась, что это не так сильно скажется на слабом сердце Стивена, что будет стоить ему здоровья, и, к счастью, её надежда — или скорее желание — были исполнены никем иным, как самим Алеком. Он понял, почему мать сбежала, и неохотно сообщил об этом отцу, но, конечно, изменив множество деталей: некоторые из них касались того, как она постоянно изменяла ему с другими мужчинами. Несмотря на то, что он был убит горем, вся эта ситуация повлияла на него не так сильно из-за того, как Алек справлялся с ней. Он заставил Стивена думать, что её уход из их жизней был к лучшему и являлся хорошим избавлением. Но уровень здравомыслия Алека значительно снизился. Были девушки, что желали заполучить его, но он не мог заставить любовь всей своей жизни, свою мать, любить его в ответ. Да, это были бы запретные отношения, но кого бы это волновало, будь они влюблены? Вместо того, чтобы ответить на его любовь своей, она сбежала. Да, он навязывался ей, но это было лишь для того, чтобы показать, как сильно он её любит. Он не пожалел ни об одном моменте той ночи и решил, что в следующий раз уже никогда никого не отпустит. Он не хотел проходить через боль разлуки с той, кого выбрало его сердце. Это была та боль, с которой он не мог справиться. Медленно, в отличие от Алека, Стивен преодолел воспоминания о ней и нашёл любовь в другой очаровательной женщине, той, которая, как он думал, никогда не будет бесчестной с ним — в твоей матери. На этот раз Алек искренне не хотел, чтобы кто-то рушил эйфорический, безмятежный мир, который они создали со своим невинным отцом. Тем не менее, вещи не были под его контролем, поэтому он выжидал, обдумывая, что можно сделать, чтобы сохранить свой фасад перед отцом. С этими мыслями он позвонил в дверь, ожидая, что её откроет его будущая мать, но за дверью оказалась ты. Глаза того же цвета, те же волосы, те же схожие, но более юные черты лица. В этот момент к нему вернулась забытая и подавленная боль разлуки с любимой. Та боль, которую он ощущал, когда она оставила его после той ночи, ночи, когда он излил ей свои эмоции и чувства, ночи, когда показал ей, что действительно любит. Однако сейчас перед ним стояла более лучшая её версия. К сожалению, она оказалась его сводной сестрой, но ничто не могло помешать ему заявить на неё свои права. Он никогда не отпустит её, как отпустил свою мать. Он никогда бы не допустил такой ошибки вновь, если бы ему дали второй шанс. С этим он решил показать ей свой истинный образ, а не фальшивую личность, созданную для его отца. Он просто начнёт играть в ту же игру, в которую играл со своей матерью... в игру "Не говори Стивену, что я с тобой делаю, потому что у него слабое сердце, которое может оказаться опасным для жизни". Только на этот раз будет дополнительный игрок — твоя мама. Ему просто нужно было решить, раскрывать ли твоей матери свою истинную сущность или держать её в неведении, как своего отца, и, подумав об этом, во время ужина он решил, что последнее будет лучшим вариантом. Он видел, как Стивен был счастлив с ней, и знал, что его отец заслуживает, по крайней мере, такого счастья. В конце концов, его первая жена сбежала от него из-за того, что её собственный сын издевался над ней. С недоеденной пиццей и мыслями о том, как именно вести эту игру, Алек поднялся наверх к тебе и постучался в дверь. Ты услышала стук и сразу же поднялась с кровати. — Кто это? — спросила ты, когда человек снаружи отпер дверь и вошёл, хотя ты не давала на то разрешения. Стоящий перед тобой человек был последним, кого ты хотела видеть сейчас в собственной комнате. Ты схватила подушку и выставила её перед собой, словно защищаясь от его похотливого взгляда, — Чего ты хочешь? Пристально глядя на Алека, ты не заметила, как он запер дверь. — Эй, расслабься... Я не укушу... конечно, только если ты не захочешь, — ответил он, ухмыляясь, — Расточительное отношение к еде — наказуемое преступление. — Отдай. Я съем её здесь. Ты можешь уйти, — сказала ты, протягивая руки, чтобы он быстро отдал тебе тарелку и оставил наконец в покое. — Вот, держи, — сказал он, подходя всё ближе и ближе к твоей кровати. Он подошёл к самому краю и протянул руку. Ты подняла взгляд и попыталась взять пиццу, но как раз в тот момент, когда ты собиралась схватить её, он уронил тарелку. Керамическая тарелка разбилась о пол, разбросав повсюду кусочки пиццы. — Расточительное отношение к еде — наказуемое преступление, — повторил он, пристально глядя на тебя. Можно было разглядеть, как злобно блеснули его глаза, — Стивену, каким бы дружелюбным он ни казался, не понравится, что ты разбила целых две посуды в первый же день, и, что ещё хуже, впустую потратила еду, которую вы трое так усердно готовили. — Да в чём дело? Почему ты так со мной поступаешь? Что я вообще тебе сделала? — спрашивала ты, изо всех сил стараясь сохранить хладнокровие, пока ярость медленно наполняла тебя. — Ты мне нравишься больше, чем сестра, — сказал он, пожимая плечами, — А теперь помоги мне убрать это. — Как я могу тебе нравиться, если до этого мы даже ни разу не встречались? И что, чёрт возьми, ты имеешь в виду под "больше, чем сестра"? И почему ты ведёшь себя так? Я не понимаю. Я сделала что-то не так? — ты заваливала его вопросами, пытаясь узнать истинные мотивы. — Помоги мне убраться или я позову отца. "Может быть, он просто пытается запугать меня", подумала ты. Ты вздохнула и поднялась с кровати. В наличии было всё необходимое для уборки остатков еды и осколков. Пока ты убиралась с Алеком, стараясь сохранить как можно большее расстояние между вами, рука порезалась о край острого керамического осколка. Заметив это, Алек незамедлительно взял твою руку, изучая её перед своим лицом. Ты попыталась вывернуться, но рука была крепко сжата в его хватке. В следующее мгновение он поднёс её ко рту и слизнул выступившую кровь. Этого было достаточно, чтобы довести итак накалённые нервы до предела. Ты беспрерывно кричала, пока он продолжал облизывать твою руку. Ты пыталась оттолкнуть его другой свободной рукой, но он успел перехватить её. Ты продолжала кричать, задаваясь вопросом, почему Стивен или мама не слышали шума, но потом вспомнила слова отчима о том, что ради большей приватности он сделал все комнаты звуконепроницаемыми, плюс, учитывая размеры дома, они попросту не услышат вас, неважно, где они будут: на кухне, в холле или в их спальне. Пока ты отчаянно думала о способах сбежать от Алека, ты почувствовала странный привкус во рту. После того, как тот "обработал" твою рану, словно жаждущий крови вампир, он начал целовать тебя. Вот и ситуация: ты, целующаяся со своим братом, может быть, не родным, но всё же братом. Невероятное чувство отвращения достигло тебя; все попытки оттолкнуть его оказались безрезультатными. На его языке ты могла ощутить вкус собственной крови. Всё это смешалось с солью собственных слёз, которые уже довольно давно текли из твоих глаз. Он продолжал терзать твои губы, прижимая тебя к полу, полностью доминируя над тобой. Он создал идеальную клетку: кровать была позади тебя, пока он сам был спереди. Как только начал задыхаться от нехватки воздуха, он оторвался от твоих губ и встал. — Это было твоим наказанием за растраченную впустую еду, — сказал он, пока убирал всё перед ошеломлённой тобой. Перед уходом он ехидно добавил, — О, прежде чем ты попытаешься что-либо сказать кому-либо из родителей, просто знай, что у моего отца ужасно слабое сердце и он не сможет вынести ничего негативного касательно меня. Более того, я вижу, какой счастливой с ним была твоя мать, как и он с ней. Если хочешь разрушить семейное счастье и идиллию — пожалуйста. Но жалобы в любом случае ни к чему тебя не приведут, так как мой отец не поверит тебе, и тебе стоит довериться моим словам. Я гораздо умнее, чем ты думаешь. Твоя мать, конечно, может поверить тебе и, вполне возможно, попытается отругать меня или противостоять мне, что приведёт к серии ссор, и, прежде чем ты поймёшь, у тебя не останется ни дома, в который ты могла бы вернуться, ни собственной семьи, в которой можно было бы искать утешения. И, плюс ко всему, в процессе ты можешь убить моего отца. Даже в своём ошеломленном состоянии ты понимала, что рассказывать обо всём — не вариант. Ты знала, что он говорил правду о сердце Стивена, потому что мама уже упоминала это. По какой причине он делал всё это с тобой — было выше твоего понимания. Было ли это потому, что ты знала его истинное "я"? Что было бы, открой дверь твоя мать? Что тогда? Стал бы он притворяться трезвым? Или он поступил бы с ней так же, как с тобой? — Н-но зачем ты это делаешь? — спросила ты растерянно и испуганно одновременно. Ты должна была знать, почему он так с тобой обращался. — Ты похожа на мою мать, — был его простой ответ. — Неужели ты так сильно её ненавидел? — Нет, я любил её. С этими словами он ушёл. После того случая ты заболела. Сильная головная боль из-за стресса, вызванного Алеком, не давала тебе спать всю ночь. На следующий день из-за того, что ты практически не спала, у тебя поднялась температура. В этот день ты должна была совершить вылазку на холмы на окраине города, но план сорвался из-за лихорадки. Алек предложил родителям все равно отправиться на холмы, чтобы те могли сблизиться друг с другом, пока он в это время присмотрит за тобой. Он также добавил, что это хорошая возможность сблизиться с тобой, и после долгих уговоров они наконец-таки согласились. Ты спала в своей комнате, совершенно не подозревая, что вы с Алеком остались совсем одни. Ты очнулась ото сна и поняла, что самочувствие стало намного лучше. Судя по солнечному свету за окнами, уже был полдень. Ты поднялась и приняла душ, чтобы освежиться, и сразу же почувствовала себя ещё лучше. Выйдя, ты увидела на столе блины и апельсиновый сок. Видимо, твоя мама поняла, что ты уже проснулась. Ты улыбнулась и прошла глубже в комнату, заметив ещё и сироп для блинчиков. Стоп! Сироп? Она знала, что ты ненавидишь блинчики с сиропом. Ты ешь их либо со взбитыми сливками, либо без ничего. Это определённо была не твоя мама. — Я ничего не подмешивал туда, — голос Алека эхом разнёсся по твоей комнате. Ты посмотрела на него снизу вверх. Он объяснил, что Стивен и мама ушли, оставив тебя на его "попечение". После этого, — Позволь мне покормить тебя, — сказал он, делая шаг вперёд. — Нет! — ты закричала, пятясь, но он приближался с каждым шагом. Рукой ты схватила вазу, готовая напасть на него, если он подойдет ещё ближе. — Разве папа и мама не найдут подозрительным то, что я ранен? Неужели ты нападёшь и разрушишь нашу семью, Т/И? Разве ты не помнишь ничего из того, что я сказал тебе прошлой ночью? У тебя даже не будет правдоподобного оправдания тому, почему ты меня ранила: твоё поведение в последнее время уже убедило их в том, что я тебе не нравлюсь. Не думаешь, что создаёшь плохое впечатление? — спросил он, ухмыляясь тебе. Ты знала, что у тебя связаны руки. Ты уже успела убедить родителей в том, что Алек тебе не нравится без всякой на то причины. Они, конечно, не знали подробностей твоей стороны этой истории. Побеждённая, ты всё ещё держала вазу в оборонительной позиции, если он соберётся что-то предпринять. Прежде чем ты успела опомниться, он прижал тебя к стене, подставив к горлу нож, тот, что достал из кармана. Угрожая, он заставил тебя подойти к кровати. С тебя было достаточно. — Зарежь меня, хотела бы я посмотреть на то, как ты попытаешься, — ты бросила ему вызов, отказываясь делать то, что он хотел. В следующее мгновение тебя повалили на пол. Обхватив твою голову по обе стороны, он сказал: "Сейчас выключится свет", прежде чем ударить тебя затылком об пол. Очнувшись, ты обнаружила себя привязанной к кровати за руки, пока ноги были связаны вместе. — Печально, что это — единственный способ, которым я могу заставить тебя слушать меня, — сказал он с притворной грустью. Он взял тарелку, на которой были блины с сиропом и сел к тебе на кровать. Сейчас тебя не волновал сироп. Ты просто хотела, чтобы всё это закончилось как можно скорее. Ты подумала, что если начнёшь прислушиваться к нему, то всё может стать менее сложным. Ты позволила ему покормить себя за неимением других вариантов, боясь его следующего шага. Он нарочно нанёс сироп на твои губы только для того, чтобы чувственно снять его своими пальцами. В этот момент тебе всерьёз захотелось убить его, но ты вспомнила о том, как добр был Стивен к тебе и твоей матери. Мысли о них заставляли тебя воздержаться от желания отрубить ему голову, хотя даже при всём своём рвении ты все равно не смогла бы этого сделать. Блинчики наконец были съедены. Когда ты, связанная, постаралась приподняться, чтобы отодвинуться от него подальше, он схватил тебя за ноги и притянул обратно к себе. — И что теперь? — раздражённо спросила ты. — Ты забыла сок, Т/И, — невинно сказал Алек. Ты сидела, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, лишь бы не дать ему почувствовать удовлетворение от того, как сильно он действовал тебе на нервы. Затем он взял стакан с соком, но вместо того, чтобы подать тебе, выпил его сам. Ты смотрела на него в замешательстве, и в следующий момент он схватил твоё лицо и поцеловал, переливая сок из своего рта в твой. Это было последней каплей. Ты ощутила такое отвращение к нему и его прикосновениям, что тело больше не могло с этим справляться. Весь твой завтрак вышел наружу. К счастью, ты лежала на краю кровати, иначе всё вокруг было бы испачкано. Всё, что ты съела, оказалось на полу. До такой степени он был тебе противен. Даже тело отказывалось принимать что-либо от него — произошедшее было тому прекрасным доказательством. — Ну, что ж, — раздался голос Алека, в котором не было ничего, кроме веселья. Развязывая тебя, он продолжил, — Убери этот беспорядок, снова прими душ, и мы повторим всё ещё раз. — Ч-что, если я не хочу? — тихо спросила ты, начиная медленно плакать. — Тогда я сам без колебаний уберу этот беспорядок, а затем заставлю тебя принять душ, — холодно ответил он. — Что я такого сделала, чтобы заслужить всё это? — ты чувствовала себя жалко из-за того, что ничего не могла поделать с его поимкой из-за его чрезмерно доверчивого отца. — Ты сбежала от меня... мама, — сказал он, развязывая тебя. Затем он захлопнул дверь, проигнорировав твою сгорбленную фигуру, прежде чем добавить: "Тебе 10 минут на уборку этого беспорядка." У тебя было два варианта. Либо подчиняться всему, что он говорит, и остаться несчастной в маленькой счастливой семье, либо попытаться сообщить о нём и рискнуть потерять не только счастье собственной матери, но и жизнь Стивена. Размышляя об этом во время уборки, ты поняла одну вещь: ты никогда не сможешь простить себе смерть Стивена или утрату счастья мамы.