Смертельная тупость

— Так, Пинки, давай еще раз… Кто главный герой твоей истории? — в который раз прикладывая лапку к большой голове, недоумевает Брейн. — История! Брейн старается держаться из последних сил. Понять то, что говорит Пинки — это еще та задачка, когда на нее нападает желание быть креативной. — Ага, — тяжело вздыхает Брейн. — А кто она? — Нарф! — так же беспечно отвечает Пинки. Брейн чувствует конвульсии в мозгу, понимая, что зря предложила подруге в этот свободный вечер посвятить выдуманным… историям… а не подготовке к захвату мира. Рискованное предприятие. Брейн в самом начале кляла себя на чем свет стоит за это, но только одного взгляда миленькой и глупенькой Пинки хватало для того, чтобы все летело к чертям. Хотелось хоть раз отвлечь глупую мышь от телевизора. Казалось, зря. — Хорошо… — так же тяжело кивает головастая мышь. — Кто за ней охотится? — Скрант! Брейн, я… — Так, хорошо. Скрант. Он выглядит как волк, я поняла, — выставляет лапки Брейн. — Нет, Брейн, как большая обезьяна! — беспечно поправляет ее Пинки. — Хорошо, хорошо… Кого боятся скранты? — Тартютиков! — Ага, — пытаясь хоть немного вникнуть в логику подруги, повторяет сказанное пять минут назад ей же Пинки, а после задает еще один главный вопрос: — Чего должна добиться История, проникнув в дом главного героя? — Того, чтобы найти писателя, чья книга поможет человечеству в будущем… Брейн, тебе не понравилась моя сказка? — немного грустнеет глупая мышка. — Нет, вовсе нет, Пинки, что ты, — стараясь сделать взгляд осмысленным после всего услышанного, говорит Брейн. — Просто я подумала вот о чем… Брейн испытывает в этот момент смешанные чувства — удивления и непонимания. «Господи, дурочка, ты не умеешь этого, совсем». — Что же? — Это же может стать твоим очередным планом по захвату мира! Брейн чувствует, что еще чуть-чуть и она свалится в обморок от перегрузки, но Пинки подскакивает к ней и размещает лапки на ее плечах, потому сделать этого точно не получится в ближайшие секунды. — Каким же образом? — глухо спрашивает Брейн. — О! — восклицает Пинки. — Ну, ты же умная… придумаешь. Они смотрят молча в глаза друг другу какие-то минуты. Во взгляде Брейн проскальзывают разные эмоции, Пинки их воспринимает по-своему, потому в следующую минуту вдруг касается губами ее лба. Только это действие имеет на Брейн подобие электрошока. Она, смущаясь, быстро отскакивает от подруги, что-то невнятно бормоча. «Тартютики, скраты… Нарф! Даже для меня это слишком», — краснеет Брейн, потом еще ощущая как глупая мышь прижимает ее к себе, ничуть не обижаясь. «Для сегодняшнего вечера достаточно впечатлений».