Свидетельница

И снова прошу прощения за задержку, технические неполадки, неизвестно, когда интернет будет нормально работать. - Когда мы были крошечными детьми, то мир вокруг нас казался нам совершенно другим. Светлым, добрым, чистым. Чистота – это было естественно. Счастье встречалось нам на каждом шагу, лишь приложи немного усилий. Мы восхищались взрослыми, мечтали вырасти и стать такими же, как они. Ведь взрослые в нашем понимании были такими же чистыми, как и наши мечты, такими же светлыми, как и утро, такими же добрыми, как наши игрушки, умеющие разговаривать и даже как-то помогать нам, давать ценные советы. И не было нигде ничего плохого, только свет. Тьма наступала лишь с ночью и уходила с приходом первых солнечных лучей. Мы любили жизнь со всей искренностью, на какую способны. Но шло время, а вокруг всё неузнаваемо менялось. Это было похоже на чистое стекло, которое перестали мыть. И тогда оно начало постепенно покрываться пылью, разводами, грязью. Чистоты не стало. Мы были в отчаянии. Как могло всё в один миг исчезнуть? Как мог вместо этого появиться мрак? Как? Всё изменилось. Мы изменились. Солнечный свет меркнет в наших глазах. Мечты становятся глупыми и наивными. А игрушки, которые ещё недавно были для нас лучшими друзьями, стали просто игрушками, просто вещью. Мёртвыми. Неживыми. Мы ждали момента взросления, но мы не осознавали, что следующий этап в жизни будет концом всего и началом пустоты. Пустота и равнодушие. Они везде. И даже любовь, которая была для нас самым волшебным чувством, не сможет нас спасти. У нас нет шансов. Мы погрязли в грехах. Грязь везде. Грехи везде. Мёртвые везде. *** Ноябрь начался как-то внезапно. После празднества все и думать забыли, что следующий день будет принадлежать другому месяцу. С рассветом воздух резко стал влажнее – это чувствовали все. Едва заметные крошечные капли падали вниз, иногда изменяя направление под давлением слабого ветра. Они кружились в воздухе, отражая в себе всё вокруг: и деревья, и камни, и пасмурное небо, и замок. Их прозрачность поражала глаз. И не было нигде ничего прозрачнее, чем капли дождя, которые постепенно начали набирать силу, и уже через несколько минут глухой звук, похожий на стук, был слышен в помещениях замка. Высохшая трава, похожая на сено, блестела и переливалась, а окна покрылись множеством следов тонких полосок от воды и стали предметом для рисунков школьников. И не было никаких звуков, кроме звука дождя. Поблизости нельзя было заметить ни одного животного, словно все попрятались в свои норы или ушли в самую чащу леса. К полудню дождь прекратился, оставив за собой множество луж и грязи. С крыши мелкими ручьями лилась вода, но и это было ненадолго. Когда, казалось, все закончилось, дождь снова принялся заливать мокрую землю. И если ученики не хотели промокнуть насквозь за несколько секунд, то они непременно раскрывали зонты. Временами порывы ветра, которые были уже реже, уносили зонт или два из рук его обладателя высоко вверх, туда, где всё иначе, где холоднее и суровее погода, где есть неизведанное. Такая антука могла долгое время попутешествовать в небесах, в совершенно разных уголках их. И одному Богу известно, что увидел зонт. Возможно, если бы он был бы живым, то смог бы рассказать все свои впечатления от увиденного людям. Люди. Они, узнав о каком-то явлении, тут же хотят подстроить всё под себя, погубить, хотя сами этого даже не осознают. Не хотят осознавать. И лишь некоторые пытаются предотвратить это. Но как жаль, что таких людей очень мало для достижения цели… слишком. Погода, конечно, оставляла желать лучшего, но только не для профессора Стипульберга – опытного учителя травологии и по совместительству заслуженного ученого, который решил провести свою старость в стенах Хогвартса, ведь только здесь по-настоящему безопасно, особенно, в такое время. Ему хоть и было уже далеко за семьдесят, но выглядел он гораздо моложе своего возраста. Чего только стоили его тёмно-рыжие густые волосы, до сих пор доходившие до плеч. Никогда в них не проблескивала седина. Учитель сохранил не только свои волосы, но и белоснежные зубы, сверкающие на солнце, из-за чего у окружающих тут же начинали болеть глаза. И выдавал его старость лишь голос, охрипший от перегара и громких криков во время защиты его работы. Но, к счастью, мужчина чаще молчал, чем говорил на уроках. Его зоркие глаза могли сразу дать понять другим, что он хочет и чем недоволен, и не нужно было никаких лишних слов. И именно сегодня профессор Стипульберг захотел всё-таки не отменять урок, а провести его в одной из самых холодных теплиц, где, между прочим, в углу была дыра, которая для нынешней ситуации не очень положительна. Огромное количество дождя попадало внутрь, скапливаясь в одну большую лужу, ограждённую вокруг старыми тряпками, чтобы ученики не зашли внутрь. Вдруг кто-то захочет ступить в лужу? Странное мышление было у профессора, но это никто не озвучил вслух, когда все студенты седьмого курса из Пуффендуя и Когтеврана осторожно прошли внутрь. Кто-то, недовольно ворча, прятал руки в карманы мантии, кто-то стряхивал капельки воды с волос, а иные же просто ждали распоряжений учителя. А сам учитель не торопился проходить в теплицу. Он стоял долгое время на одном месте, глядя в небо, при этом между бровей залегла довольно глубокая складка, затем хмуро покачал головой и, быстро вытащив пару стеклянных колб, начал подносить их вверх, ожидая, пока капли дождя не скопятся до нужного уровня. Что-то пробормотав непонятное, мужчина спрятал эти «ценные» колбы во внутренний карман своей грязно-оранжевой мантии, которая сейчас была больше цвета шоколада из-за обильного количества грязи. Профессор повернулся к дверям теплицы и, наконец, вошёл внутрь. - Дождались… - пробормотал один из учеников, но так тихо, что учитель не услышал его. Профессор Стипульберг принял обычное выражение лица, а именно: хитрую коварную улыбку с прищуренными глазами. Он как следует вскинул руки вверх и, издав непозволительный звук потягивания, зажмурился от удовольствия. Никто не осмелился издать смешок, ибо все знали, что с учителем шутки плохи, ведь он сам кого хочешь замучает своим глубоким взглядом. - Ох, что ж, начинаем, - до сих пор потягиваясь, прохрипел мужчина, губы его изогнулись в улыбке блаженства. В спине у него что-то громко хрустнуло. И в этот раз кое-кто не смог сдержать смех, но, к счастью, в этот момент профессор оглушительно чихнул, не прикрываясь руками, и все бациллы разлетелись по теплице. - Пардон, дорогие, - учитель улыбнулся во все свои тридцать два белоснежных зуба и оглушительно расхохотался, правда, его смех был хоть и громким, но хриплым, отрывистым. Один когтевранец слабо усмехнулся, но больше никто не последовал его примеру. Все ждали уже начала урока, чтобы скорее закончить все эти мучение, потому что, во-первых, холод заставлял всех уже дрожать, а, во-вторых, капли, падающие в теплицу, порой отлетали в сторону и попадали на одного из студентов. А в таком холоде это было не одно из самых приятных ощущений. Плюс ко всему, в теплице именно сейчас было крайне мало место в связи ограждения, сооруженного из тряпок. Подростки частенько случайно толкали друг друга, переступали с места на места, надеясь найти уголок лучше. Белокурый пуффендуец с круглым лицом именно так и поступил, пытаясь протолкнуться сквозь толпу студентов, но, увы, он больше доставил беспокойство другим, чем достиг пункта назначения. - Можно осторожнее? – резко воскликнула девушка из Когтеврана, походившая сейчас на некое мифическое существо и-за её ярких зелёных глаз. - Уж извини! – неохотно отозвался парень, даже не взглянув на неё, видимо, посчитал, что и этим достаточно, но он немного ошибся. - Извини? Ты хотя бы можешь ко мне повернуться лицом, а не бормотать стене? – она начинала ещё больше злиться на этого идиота. Профессор Стипульберг уже закончил своё потягивание, и с весёлым любопытством глядел на развернувшуюся ссору, поджав руки под грудь и оперившись на одну ногу. - Отстань по-хорошему, а? – пуффендуец наконец-то соизволил повернуться к когтевранке, но в то же мгновение вообще пожалел, что толкнул именно её. Немного растерявшись, он сразу сбавил тон: - Ой… Ева? Я не думал, что это ты… Доводы его выглядели не слишком убедительно, и Ева не могла не посмеяться мысленно над этим недотёпой. Очередной трус, который боится, что его могут наказать за то, что он её оскорбил. Ну да, как же… Глупый. - Послушай, - ей становилось его уже даже жаль, потому что лицо пуффендуйца начало бледнеть , и сам он, хотя и был гораздо выше её, начинал как-то необычно сжиматься, врастать в землю. Возможно, это было всего лишь её воображение, - просто будь аккуратнее, хорошо? Я не подушка, чтобы каждый меня бил и толкал. - Правда? Д-да… Я… Я не буду больше толкать тебя, Ева. Прости меня… - с этими словами юноша поспешил прошмыгнуть обратно на то место, где и стоял. Франк ухмыльнулась и осмотрела окружающих. Все студенты смотрели на неё, но, стоило ей посмотреть им в глаза, они тут же отводили взгляд, будто бы боялись чего-то. Это начинало немного напрягать. - Отлично! – профессор Стипульберг злорадно расхохотался и потёр ладони. – Теперь снимите плоды с тех ядовитых кусачек, а потом можете идти. Вздох досады прокатился по теплице, но ничего не оставалось делать, как послушаться учителя. Все знали, что нужно выполнить его задания, иначе он не отпустит их на следующий урок, пока они не доделают всё до мельчайших деталей. С профессором другие преподаватели по поводу этого никогда не спорили, но самим ученикам выказывали крайнее недовольство и даже иногда снимали баллы с факультетов. Печальнее всего то, что нельзя было ничего сделать. Ева злобно посмотрела на мужчину, пытаясь взглядом сказать ему всё, что она думает о нём. А профессор и не думал играть с девушкой в гляделки, он лишь коротко посмотрел на неё и сразу стал осматривать других. Но этого было достаточно, потому что Стипульберг сумел вложить в этот короткий миг одновременно и усмешку, и укор, и недовольство. И как ему только это удаётся? К сожалению, ответ на этот вопрос знал лишь он сам. - Меня раздражает он. Надоел уже! – справа Франк стоял один из бывших парней её мёртвой подруги Кристен – Ник Орнет. Похоже, смерть блондинки он с лёгкостью пережил или, может, и вовсе не интересовался этим. Юноша сейчас явно был расстроен той работой, что им поручил преподаватель. Надев резиновые перчатки, покрытые защитным слоем специальной ткани, он начал со всей злостью отрывать один из плодов ядовитого растения, которое лишь злилось и множество раз пыталось ужалить парнишку своими ядовитыми красными иглами вокруг, но Ник словно этого и не замечал. – Мало того, что он заставляет нас это делать, так ещё половину урока наблюдал за этим идиотским дождём и потом собрал образец зачем-то. Ну не глупец? Ева, ты что скажешь? А девушка молчала. Она привыкла, что с ней всегда делятся своими недовольствами, переживаниями. Нет, Ева не была против этого, пусть человек выговорится… Тем более, можно было даже и не слушать собеседника, а погрузиться в свои мысли. Но теперь Ник спрашивает её мнение, будто бы его оно интересует. На самом деле, он лишь хочет, чтобы та подтвердила его слова, поддержала его, только тогда парень вновь примется ругать профессора с ещё большей напыщенностью. Но если она не может согласиться с ним? Почему люди хотят, чтобы им угождали? - Знаешь, - решительно начала Ева, - я не думаю, что профессор глупец. Он получил за всю свою жизнь множество премий и наград. А то, что он собирает капли дождя… Старость несёт иногда свои последствия. Ник ошарашенно смотрел на неё никак не мог понять, серьёзно ли она это сказала. - Ты шутишь? - Нет, - она пожала плечами и перевела взгляд на злополучное растение. Сейчас уже Франк начинала жалеть, что сказала свою точку зрения. Сделав вид, будто бы ей сложно выдернуть плод, когтевранка могла не смотреть в сторону парня. Только бы он не продолжал… - Подожди! А ничего, что он почти каждый урок заставляет нас делать всю работу? Мы ведь из-за него получаем от других учителей! – Ник совершенно забыл о своей работе и теперь выжидательно сверлил девушке в спину. Девушка мысленно ругала себя за свой язык. Ну зачем вообще она ему это сказала? Какая ей разница, что он думает? Всё бы ничего, да Ник явно не собирался вот так просто оставлять этот разговор незаконченным. - Это не его вина. Он всё делает правильно, приучает нас к тяжёлому труду. И если мы не справляемся и опаздываем на уроки – это уже вина полностью наша. Ник открыл рот, чтобы возмутиться, но тут его взгляд метнулся куда-то в сторону. Ева непонимающе осмотрелась. Оказывается, половина студентов позабыли про свою работу и пытались подслушать их разговор, что было крайне глупо и низко. Правда, все тут же делали вид, что ничего не происходит, стоило им заметить, как когтевранка повернулась. - Я не хочу больше продолжать этот разговор. Считай, что ты прав. Мне нужно работать. Повернувшись к Орнету, Ева закатила глаза, давая ему понять, что он её уже начинает нервировать совместно с другими любопытными. - Как знаешь… - подозрительно легко согласился Ник, хотя ещё долго хмурился. Оставшаяся часть урока проскочила довольно быстро, и как всегда почти никто не успел вовремя в класс профессора Дамблдора. Но, к счастью, мужчина не сильно злился. - Можно войти, профессор? – Натали с Евой ступили в класс, где уже все слизеринцы давно сидели на своих местах. - А где остальны… Ах, уже вижу, - Дамблдор усмехнулся, увидев быстро приближающуюся толпу когтевранцев, которые выглядели уставшими, мокрыми и обозлёнными на жизнь, особенно Ник, лицо его хмурилось ещё больше, когда он прошёл за Франк в класс. - Можете садиться, - милостиво разрешил Альбус, осмотрев каждого идущего ученика так, будто бы кто-то из них пытался пронести взрывчатку. Но голубые глаза преподавателя с усиленной внимательностью изучали мисс Франк. Она на миг остановилась и, ни разу не моргнув, ответила ему тем же. Настроение сейчас было уж слишком непостоянным, она готова была в любую минуту нарваться на драку, скандал или дуэль. - Садитесь, мисс Франк, - вкрадчиво сказал Альбус, слегка улыбнувшись, он, не отрывая от неё взгляда, взял из специального пояса свою волшебную палочку. - Конечно, профессор Дамблдор, - никто этого не заметил, кроме учителя, но в её голосе прозвучали не очень добрые ноты, которые больше походили на некую угрозу, предупреждение. Под его прицелом она прошла в конец класса, где было одно единственное свободное место с каким-то парнем. Да не потрудившись посмотреть на него, Ева кинула свою тяжёлую сумку в угол, плюхнулась на своё сидение и, развалившись, как на лежаке, выпрямила ноги. Дамблдор больше на неё не смотрел. Но это никак не повлияло на её настроение, оно было всё ещё ужасным. Чёртов Ник Орнет! И как Кристен могла встречаться с этим придурком?! Он же лезет туда, куда его не просят, всё время ищет поддержки у других, жалуется всем на то, что никак нельзя исправить и просто… - Может, ты перестанешь злиться на него и послушаешь захватывающую лекцию глубокоуважаемого профессора Дамблдора? Ева сильно дёрнулась от неожиданности и чуть было не свалилась со стула. Но сосед по парте ловко успел схватить её за руку и потянуть на себя, чтобы она не опозорилась перед всем классом. - Зачем так пугать? Мог бы просто толкнуть меня… - она ещё не до конца оправилась от лёгкого шока. - Ну… - он сделал вид, будто бы думает. – Ты же прекрасно знаешь, что я люблю пугать людей. - Да, а ещё убивать, - не осталась в долгу когтевранка, но уже почти не злилась ни на него, ни на этого бездарного Ника. – Ты опять подслушал мои мысли? - Конечно, - Реддл тихо рассмеялся. Вот он… дьявол! Ева фыркнула: - Лучше бы слушал захватывающую лекцию глубокоуважаемого профессора Дамблдора! - Эй, это мои слова! - И они являются выдуманной ложью. Ты терпеть не можешь Дамблдора. Юноша не сдержал саркастической улыбки. В этом время Альбус рассказывал о том, какие бывают виды заклинаний для трансфигурации лишь нескольких частей тела животного. - Я мог себе это позволить. Между прочим, ты села ко мне, даже не поздоровавшись. Не слишком вежливо. Ты забыла, с кем имеешь дело? – последняя фраза заставила напрячься её, но, похоже, Том говорил это в шутку, а не серьёзно. Да и вообще, он вёл себя с ней не так, как обычно. В кои-то веки он смеялся с ней и даже шутил. Наверное, случилось действительно что-то такое, чего парень долго ждал. Должен же быть какой-то повод всему этому. Она просто не могла поверить, что слизеринец такой счастливый только из-за её общества. - Нет, Том, я прекрасно помню о том, кто ты есть на самом деле, - сейчас девушка стремилась узнать нужную ей информацию. – Что случилось? Парень и бровью не повёл, лишь так же весело спросил: - О чём ты? Что должно было случиться? - Ты знаешь. Пожалуйста, скажи мне, что? – Ева широко распахнула свои зелёные глаза, которые сейчас казались ещё ярче, чем есть на самом деле. Она тихо придвинула стул к слизеринцу так, чтобы их плечи практически касались друг друга. Поверить только… неужели она пытается соблазнить его? Девушка быстро выбросила эту ненужную мысль из головы. Это не так важно сейчас. Но Том молчал. Лишь весёлые искорки плясали в его глазах, к счастью, не красных. Тогда она повторила свой вопрос: - Ты знаешь, что я умею хранить тайны… Ведь я перед тобой – раскрытая книга. Так пойди же мне на встречу хотя бы раз, Том. Для пущей убедительности она слегка наклонила голову, и несколько прядей упали ей на лицо, что, по её мнению, придавало ей больше убедительности. - Многие известные учёные говорили, что нельзя абсолютно любую часть тела видоизменить, - профессор окинул всех зорким взглядом. – Но в тысяча семьсот шестьдесят шестом году эту теорию опровергнул русский маг - Виталий Краснов. Он экспериментально доказал, что можно трансфигурировать любую часть тела. После этого открытия люди… - Простите, сэр, - один из стайки Реддла, сидевший с Малфоем, прыснул, но продолжил свою мысль. – А что про половые органы у животных? Тут и весь класс не сдержал смешки. Альбус пристально посмотрел на этого ученика, посмевшего прервать лекцию. - Я же сказал, мистер Миллер, что абсолютно любую часть тела. Впрочем, я не думаю, что вам это пригодится в практике, - Дамблдор покачал головой и продолжил свою речь. Тем временем Том наконец начал тихо говорить, когда все отвлеклись: - Я всё ещё не понимаю, что ты хочешь услышать от меня. И кстати, ты права о сравнение с раскрытой книгой, учти на будущее: старайся более правдоподобнее флиртовать. Сейчас это уж слишком очевидно, - парень усмехнулся, увидев выражение лица когтевранки. - Я не… Что ты выдумал? Ничего я не флиртовала! – она насупилась и отвела от юноши взгляд. Было очевидно, что ничего из него не вытянешь. Временами их руки ненароком касались друг друга, и тогда когтевранка демонстративно отодвинулась от него. Если так будет весь урок, то она не сможет запомнить информацию, которую рассказывает Дамблдор. Сама того не замечая, она постепенно начала скучать, даже не трудясь вслушаться в речь Альбуса. И тогда Ева начала погружаться в свои мысли. Она перебирала в голове всё, что только можно. И разговор с Ником, и процесс переделки её шоколадного платья, которое теперь давно уже на свалке, разорванное в клочья любезным Абрахасом… Хэллоуин. Выручай-комната. Вино. Танец Тома с Друэллой, после которого она решилась на тот поступок, цена которого была слишком велика… Малфой… После упоминания одной его фамилии уже по телу пробегали неприятные мурашки, а перед глазами вставали те сцены. Он много раз пытался найти повод и извиниться перед ней. После вечеринки блондин пытался прорваться в гостиную её факультета, утром в Большом зале, на переменах. Везде. Все не одобряли его действия и старались избегать общения с ним. Во время обеда, Том, явно злой, вышел с блондином в коридор. Никто не знал, что они там делали, но Абрахас стал вести себя более скромнее, практически не пытался поговорить с Евой. Была бы её воля, Абрахас вообще ушёл бы не только из её жизни, но из школы, чтобы она не смогла больше видеть его. Он думает, что она сможет его простить, и тогда всё будет вновь по-старому. Всё забудется...Но она никогда не сможет это забыть. Ей противно смотреть на него, а что уж говорить про общение? Ничего не будет как прежде. По его же вине. - Тебе приятнее думать о Малфое, чем общаться со мной? – Том наклонился к ней, прошептав эти слова. Но он не ждал от неё ответа, а потому продолжил: - Полагаю, ты заметила, как теперь тебя… гм-м… побаиваются студенты? - Да. Ты причастен к этому? – девушка нахмурилась, позабыв об обиде и снова пододвинувшись к парню. - Частично, - спокойно ответил слизеринец, криво улыбнувшись. – Тебя так легко отвлечь от твоих детских обид. В этом ты похожа с другими девушками. - А ты вообще уникальный, доволен? – она недовольно сжала кулаки. - Это был комплимент вообще-то. Я имел в виду, что, кроме этой мелочи, ты сильно отличаешь от всех. Возможно, в этом есть твоё счастье и одновременно гибель. Сказал слизеринец это без особых эмоций, в его обычной манере. Но девушке его философские размышления порядком надоели, ей не терпелось узнать, как причастен Реддл к тому, как теперь к ней относятся большинство школьников. - Не тяни кота за хвост! Говори же, каким образом ты к этому «частично» причастен? Дамблдор косо поглядел на них, но продолжал объяснять урок. Не нравилось ему всё происходящее. Странные вещи творятся ныне. И до учителей доходят слухи о каком-то страшном случае, который чудом удалось предотвратить. Нередко упоминали имя Тома. И Альбус знал, что все эти слухи – правда. Он пытался разузнать больше, но никак нельзя было вызвать подозрений, иначе тогда истина и вовсе исчезнет на его пути. - Что ж, хорошо. Лично я думаю, что люди боятся тебя из-за меня. Слухи, как ты знаешь, гораздо серьёзнее, чем на самом деле. Типичные сплетницы любят всё преувеличивать. Наверное, думают, что я почти что убил Абрахаса. - Но ты и так его почти что убил… если бы не я, - девушка зарделась. - Ты права. Только все всё равно боятся. Боятся тебя как-то задеть, обидеть, иначе могу прийти я и прикончить их. В этом дело. Они видят, что я могу многое, чтобы защитить тебя, - он сказал это таким обыденным тоном, словно рассказывал новость из газеты. - Но это глупо! Это уже слишком… Должен же кто-то понимать, что ты не будешь из-за какой-то моей ссоры с кем-то идти драться с ним и пускать Круцио! - Я же говорю, люди просто не хотят лезть на рожон. Не рисковать, не злить даром, не… - Да поняла я! – Ева легонько толкнула парня в плечо. – И без тебя понимаю, не нужно мне все синонимы вспоминать. Слизеринец поправил свой зелёный галстук и расправил складки на мантии. Наконец, он обратил своё внимание на неё: - Я просто подумал, что тебе всё нужно объяснять, включая значения слов. - Смешно. Я просто давлюсь от смеха, - с каменным выражением лица пробубнила Франк. Том равнодушно пожал плечами, пропустив слова когтевранки мимо ушей. Хоть он и много разговаривал с ней почти весь урок, но юноша каким-то образом умудрился записать большой конспект по новой теме своим каллиграфическим почерком. У Евы же даже не было принадлежностей на парте, кроме волшебной палочки. Что ж, ничего страшного, потом просто прочитает эту лекцию в учебнике, хоть там бывает и не слишком понятно написано. Внезапно Еву посетила одна мысль, которая давно не давала ей покоя. Но из-за всего, что случилось за эти дни, она не вспоминала о ней до этого момента. И ключевым для этого момента стал Дамблдор. Раз сотый он буравил их с Томом своими пронзительными глазами, словно надеялся таким образом выведать нужную ему информацию, которая ему срочно нужна. И именно тогда она вспомнила, как Альбус пригласил её к себе, а в конце неудавшегося разговора проник в её голову. Всё бы ничего, но она… она смогла защитить свой разум от него. Ведь Дамблдор, наверное, достаточно сильный легиллимент! Хотя с Томом, может, они уже наравне. Возникает лишь один вопрос: как она смогла это сделать? Ведь с Томом у неё ничего не вышло! В голове было множество предположений, но ни одно из них не казалось более-менее правдоподобным, увы. В груди быстро нарастало отчаяние. Она не знала, сосредотачивалась ли во время проникновения в её разум на чём-то конкретном или нет. Как же действовать дальше? Рано или поздно настанет момент, который должен решить всё, который полностью подчиняет себе её тайны и часть Тома. Если Дамблдор победит, то всё будет кончено. Он всё узнает про Тома, про его пожирателей смерти, про тайную комнату и… он узнает, что и она теперь убийца… которая сама временами осуждает другого убийцу. Забавно. - Что тебя беспокоит? Ева удивлённо посмотрела на юношу сквозь опущенные веки. - А разве ты не читаешь мои мысли каждую секунду? - Нет. Уж извини, но у меня есть и другие дела, дорогая моя когтевранка. Значит, ему всё-таки придётся всё рассказать. А она так надеялась, что Реддл уже всё знает… Не пришлось бы переживать все эмоции заново. - Всё хорошо, - она произнесла это со всей беспечностью, на которую была только способна. Не хотелось обсуждать это в классе, где находится человек, который много раз будет упоминаться в её разговоре. Кто знает, может, Дамблдор умеет не только проникать в чужие разумы, но и слышать на огромном расстоянии? - Ладно, - парень не стал больше расспрашивать её, наверное, тоже осознав риск их разговора. *** На следующий день дождь только усилился. Часто к нему прибавлялся град со снегом. Вся земля покрывалась хлопьями снега, а через минуту всё таяло и превращалось в грязные лужи из-за дождя. Множество ручейков, мелких и крупных, стекали с крыши замка и, пролетая некоторое расстояние, сталкивались с мокрой землей и исчезали в других лужах. Уровень воды в озере медленно, но верно увеличивался. Когда первые струйки прорвались за границу озера, никто уже больше не бывал на улице. Все как-то старались пройти к какому-то кабинету через обходные пути внутри, тайные проходы. Мало кто хотел с полными туфлями воды прийти в класс. Почти вся земля превратилась в болото. Из-за обилия влажности и холода почти половина школы простудилась, многие весьма сильно. И теперь больничное крыло всегда было набито людьми, а о свободной постели даже и думать нельзя было. Кроме этих небольших проблем, казалось, всё было достаточно хорошо в Хогвартсе. Точнее, так думала Ева. После того ужасного случая в выручай-комнате ничего не происходило. Были лишь уроки, вечера в библиотеке, домашние задания. Правда, Ева возобновила попытки найти что-нибудь по-настоящему нужное о диадеме Кандиды Когтевран. Хотя в душе она сомневалась, что её усилия не пройдут даром. Да, можно почти со стопроцентной уверенностью сказать, что всё было хорошо. В конце концов, она должна радоваться, ведь Том спас её в тот вечер, учителя не знают, Дамблдор пока не смог проникнуть в её разум, с друзьями прекрасные отношения. Если бы не эта чёртова диадема. Зачем всё-таки она понадобилась Тому? Это же просто безделушка, которая даже и для украшения не подойдёт, ведь она для девушек, а не для мужчин. Её свойство давать ума тем, кто наденет диадему… нет, это точно отпадает. Но что тогда? На ум абсолютно ничего не приходит! Должна быть какая-то причина, по которой ему так нужна эта диадема. Скорее всего, Ева просто не видит эту причину, хотя она должна быть на поверхности… В конце концов, когтевранка она или нет? А не ошиблась ли с выбором Распределяющая шляпа, если девушка не может разгадать эту загадку? Но сколько бы Франк не ругала себя, не обзывала, результатов было ноль. Она не смогла узнать ничего, кроме того, что и так знали все. После того урока трансфигурации Ева почти не встречалась с наследником Слизерина. У них не попадалось совместных уроков. Лишь через два дня, когда наступила такая долгожданная суббота, судьба свела их вместе весьма оригинально. Вся началось ещё в пятницу. Был последний урок – зельеварение. Профессору Слизнорту пришлось провести урок не в подземельях, а на третьем этаже, в одном из пустующих классов. И мужчине было крайне неуютно всё это время. В этом классе было гораздо светлее, не было привычного интерьера, холода. Яркий огонь полыхал в камине, распространяя своё тепло. К тому же здесь не было достаточно ингредиентов, потому что трудновато перенести из одного класса в другой абсолютно всё на большое количество человек, хоть и помогала магия. Таким образом, спустя пятнадцать минут недовольного бормотания преподавателя о том, что в не очень нужное время подземелья затопило, урок наконец-то начался. Ева сидела на второй парте с Натали и Сарой, позади разместилась Джанетт. Все девушки временами не могли упустить момента и переговаривались, обмениваясь новостями. Даже Натали, которая ценила свои знания и старалась узнать как можно больше, подалась искушению услышать очередную сплетню от Сары. Еве это было малоинтересно, а объяснить причину она не могла. Просто не интересно. Разве это не является очевидным ответом? Хоть девушка и старалась не подавать виду, но после пятой попытки их разговора она сдалась. Что здесь можно сделать? Нельзя притворяться, изображать из себя ту, кем ты не являешься. Всё равно ты не выдержишь и снова станешь настоящей. На уроке присутствовали факультеты Когтеврана и Гриффиндора. Слизнорт начинал свой рассказ весьма скудно, но потом он оттаял и оживился. Тема о зелье, которое помогает быстрее расти волосам, сама собой как-то ушла на второй план. Сейчас профессора больше интересовал очередной случай, произошедший с ним недавно. - Знаете, дорогие, это было довольно забавно. Хотя тогда я жутко испугался, - мужчина погладил свой внушающих размеров живот. – Однажды ночью мне приснился странный сон. Всё бы ничего, если бы в моём сне я не проснулся и не услышал в коридоре чей-то голос. И, признаюсь вам, голос был мне очень знакомым. Как вы думаете, кто бы это мог быть? Никто не осмелился высказать предположение, но Гораций ничуть не смутился, продолжив: - Это наш Том Реддл! Да-да, я тоже сначала не поверил, тем более, говорил он весьма странные вещи. Вот что значит сны! В них всё не так, как в реальности… - Что? – Ева вздрогнула, когда тот произнёс имя слизеринца. Она тут же забыла обо всём на свете. – Том? Но… что он говорил? - О… - учитель обрадовался тому, что кто-то всерьёз этим заинтересовался. – На самом деле, кое-чего я не разобрал, пока не приоткрыл дверь. Что же, сначала я услышал что-то типа «Я скоро найду её. Но нельзя рассчитывать лишь на один предмет. Нужно узнать подробности у Слизнорта. Помалкивай об этом». Ох, ну точно сон! А уже сквозь щель я понял, что с ним стоит Друэлла Розье, которая тоже не особо понимала, о чём он. Что же, и вид Тома меня жутко перепугал. Он был сам не свой. Счастливый, но… счастливый как-то по-иному. Профессор поёжился. - Ладно, приступим к… - Профессор Слизнорт, подождите! – все удивлённо покосились на Франк. Никто и не понимал, что у неё на уме. – Больше он ничего не сказал? - Нет, мисс Франк, - улыбнулся учитель. Его немного забавлял встревоженный вид ученицы. – Не волнуйтесь, всё в порядке с Томом. Так... Это зелье лучше всего варить в… - Профессор, почему вы уверены, что это был сон? – задала самый важный вопрос Франк и нисколько не смутилась, когда все уже с явным нетерпением смотрели на неё. Даже подруги уже были насторожены этими вопросами о черноволосом слизеринце. Мужчина удивлённо глядел на когтевранку и инстинктивно взял со стола один кусочек засахаренного ананаса. - Что? Мисс Франк, я… - Гораций немного растерялся. – Это же очевидно! Том не стал бы вести себя так и говорить такие вещи. Тем более, что перед сном я, кхм, немного переел сладкого. На этой почве и приснился такой странный сон. Он отправил ананас в рот и, жуя, блаженно улыбнулся, когда сладковатый сок брызнул из фрукта. - Да, вы правы… - тихо пробормотала Ева. Неужели он?... Нет, если только… - Сэр, а когда вам приснился этот сон? - Хотите заняться порицанием? – приподнял брови преподаватель. - Ну… что-то типа того. - Ох, ладно… Если я не ошибаюсь, то этот сон приснился мне около двух дней назад. - В среду?.. – её голос стал хриплым. Слизнорт неопределённо кивнул и взглядом дал понять, что на этом разговор закончен. Он уже и сам жалел, что вообще начал рассказывать ученикам эту историю. Кто же знал, что Ева так серьёзно заинтересуется этим? Оно и понятно – любовь и все дела… Но не любил профессор отвечать на такие ненужные вопросы, это заставляло его испытывать неловкость. А Еве было уже и не до учителя. Сердце учащённо забилось от всевозможных догадок, разум затуманивался. Она не слушала больше Слизнорта, впрочем, остальных тоже. Сейчас для неё существовал только рассказ о Томе и Друэлле. Нет, это не могло быть сном. Ведь Гораций сам сказал, что проснулся, услышав голоса. Но он посчитал это тоже сном. Да, такое бывает, но не в этом случае. Всё это должно быть реальным. Хотя в глубине души она отчаянно желала, чтобы убеждения Слизнорта были правдивыми. Девушка глубоко вдохнула нагретый воздух и, осознав, что всё это время она смотрела пустым взглядом на доску, опустила глаза. Руки машинально взяли первую попавшуюся вещь – перо. Лихорадочными движениями она начала его крутить во все стороны и думать, думать. Нужно разложить всё по местам. Когтевранка знает, что именно в среду Том был слишком радостным, слишком счастливым. В нём практически не было той холодной отчужденности, равнодушия. Тогда она не могла понять, в чём причина перемены его настроение. А если судить по рассказу, то юноша уже близко к какой-то цели. Но он намерен что-то выяснить у ничего не подозревающего Горация. Учитель настолько уверен в нереальности всего произошедшего, что рассказывает это ученикам, которые могут в любую минуту распространить эту информации по всей школе. Вот только им это незачем, никто из них не сможет понять всю важность слов слизеринца. Кроме неё. Хотя и она не может до конца докопаться до истины. Кажется, что всё просто, но… Но в то же время сложно. Она не имеет никаких доказательств, но знает, что всё это как-то связано с диадемой Когтеврана. Но только как? Девушка всё ещё не знает, зачем она ему нужна… Но Том сказал, что собирается допросить Слизнорта. Значит, это может быть её шанс. В любом случае, почему просто взять и не спросить всё у самого слизеринца? Кто знает, может, он скажет? "Я расскажу тебе. Но не сейчас. Когда я пойму, что ты готова, то узнаешь всё". Именно это сказал он в тот день, тогда, в начале учебного года. А вдруг уже настал этот час – всё узнать? Вдруг ей не нужно мучиться в поисках и догадках? Вдруг… Но вероятность этого слишком мала, чтобы полагаться лишь на Реддла. Нельзя быть такой глупой. Если она станет расспрашивать его, а он ничего не скажет, то всё пропало. Ведь, в таком случае, парень попытается сделать всё возможное, чтобы Франк никогда ничего не узнала. Он перестанет… доверять ей? Хотя о каком доверии может идти речь? Между ними нет никакого доверия, только договор. И как она могла об этом забыть? Ева рассчитывает на его чувства к ней, но… верит ли она в его чувства? Что если это всё притворство? Если всё это нужно только для забавы? Вполне вероятно, что даже сейчас Том её использует. Он умеет превосходно лгать и убеждать людей. Почему она никогда не думала об этом раньше? Да, спасение от изнасилования заставило изменить окончательно мнение о юноше. Но ведь и этот его поступок мог быть только для необходимости? «Но ты же помнишь, КАК он повёл тогда себя, чуть не убив Малфоя», - прошептал внутренний голос. Она помнит. Вот только Том мог разозлиться настолько по другой причине. Предположим, что Абрахас влез туда, куда не просят, возомнил о себе невесть что. Поэтому. Ведь могло быть и такое? Дверь класса распахнулась, и без всяких стуков вошёл сам директор Диппет. Выглядел он ещё хуже, старее и морщинистее. Все ученики тут же встали, пусть и без особой охоты. Ева была не исключением, хоть она всё ещё витала где-то в своих мыслях и печальных раздумьях. - Прошу прощения, что прерываю урок, но… - директор зашёлся ужасным хриплым кашлем, который ничего хорошего не предвещал. – Простите… - Да-да, ничего страшного… - пролепетал спохватившейся Слизнорт. – Что-то случилось? - Случилось… - он снова кашлянул. – К сожалению, эти ливни не без последствий. Мы думали, что затопит не всё подземелье. Но… Видимо, ошиблись. Гостиная Слизерина заполнена водой, и ученики не могут там жить. - Но как это произошло? - Один из студентов факультета собирался войти в гостиную, сказав пароль. Но вода, которая была во всём подземелье, теперь переместилась в комнату. - А… - Слизнорт хотел что-то спросить. - О, Гораций… Хорошая новость в том, что теперь ваш класс не заполнен водой. - Правда? – Гораций не сдержал победного возгласа. Настолько обрадовавшись этому, он сделал танцевальные движения, выражая свои чувства. – Это чудесно! Просто чудесно! Послышались смешки. - М-да… Не спорю, правда, теперь слизе… - директор не закончил свою мысль и оглушительно чихнул в сторону преподавателя зельеварения, который сморщил свои пышные моржовые усы. – Простите, Гораций… - Ни… Ничего страшного, - толстячок отвернулся ото всех и не мог сдержать недовольной физиономии. - Так вот, нашим слизеринцам временно нужно место для ночлега. На один день. Думаю, учителя справятся за утро с водой. - И где они будут ночевать? – спросил Ник. Все тут же навострили уши. Ева же снова забылась и не слушала. -Ну, думаю, всех можно уместить в другие гостиные факультетов. Гриффиндорцев я уже оповестил, к ним мы разместим учеников первых, вторых и третьих курсов. А к вам, думаю… Пуффендуй пусть возьмёт четвёртый с пятым, а Когтевранцы шестой курс с седьмым. Надеюсь, никто не будет против? Вот и отлично! Никто ничего даже не успел сказать, но директора, видимо, это мало волновало. - Тогда я пойду, потому что слизеринцы уже ждут в коридоре меня. - Постойте! – опять Ник. – А где они будут спать, интересно знать? Диппет удивлённо покосился на наглого ученика: - Как? Юноши в спальне мальчиков, и наоборот. - Что?! – Джанетт ахнула. – Но в наших спальнях нет свободных постелей! - Вот именно! – подхватил снова Ник, а следом за ним и другие ученики. - Почему они должны спать в одной с нами комнате? - Я не хочу! - Слизеринцы – не самая лучшая компания! - ТИХО! Успокойтесь, - это сказал уже не директор, который точно был не в состоянии сделать подобное. В класс медленной походкой зашёл Альбус, внимательно оглядывая каждого ученика, но, к удивлению Франк, её он пропустил. -Давайте же подумаем, дорогие, - Дамблдор развёл руки в стороны. – Полагаю, что вы можете на одну ночь согласится уступить им вашу постель. - А мы?! Мы будем на полу что ли спать??? Ева заинтересованно наблюдала, как недовольства всех учеников сливались в один шум, где невозможно было различить чьи-то слова. - Успокойтесь! – пропищал Слизнорт, тут же хватаясь зачем-то за живот, словно он боялся, что студенты оторвут его у него. – Сохраняйте тишину! - Ребята, это всего на один день! – прохрипел директор сквозь кашель. - Вы должны понять нашу нынешнюю ситуацию. И научиться находить компромисс. Вы будете спать на полу, да. Но это говорит о том, что вы умеете преодолевать свою гордость. Войдите в их положение. Хотя бы постарайтесь. Повисло долгое молчание, сопровождаемое перешёптыванием. Кто-то был смущён, что так громко возмущался, кто-то напрочь не желал признавать поражение. Франк лишь вздохнула. Что ещё они могут сделать? Хотят они этого или нет, а слизеринцев к ним заселят. - Я надеюсь, вы усвоили это, - прервал тишину Альбус. – Кстати, Армандо, а к кому вы хотите подселить седьмой курс? Ева нахмурилась. Почему это его так интересует? - А… К Когтеврану, Альбус. - Можно нам поговорить? – Дамблдор прямо посмотрел наконец на Еву каким-то хмурым взглядом. - Э… Конечно. И оба мужчины вышли из класса, оставив в лёгком недоумении студентов. *** Сомнения сгущались, словно туман в лесу. Она нетвёрдой походкой шла по направлению к гостиной и, не осознавая этого, стремилась идти как можно медленнее. Причиной этому был лишь один из слизеринцев, точнее, два. Первый – это, конечно, Том. Казалось бы, вот, наконец выпал шанс разузнать всё у него, где меньше вероятность того, что он попытается каким-то образом скрыться. Но… это и отталкивало её. Ведь, как думала Ева ранее, слизеринец запросто может принять это, как угрозу и попытаться помешать ей узнать хоть малую крупицу информации. Тем более, разговор с Томом был для неё самым крайним планом, к которому, чтобы приступить, потребуется некоторое время для подготовки нужных, но осторожных вопросов, контроля её поведения, мыслей. Что касается мыслей, то Ева так и не нашла подходящего момента, чтобы рассказать всё Реддлу. Да и тот особенно не стремился выпытать всю информацию. Очевидно, Том просто умел ждать, если это принесёт результаты. Возможно, парень понимает её чувства и даёт время самой открыться тогда, когда она посчитает нужным. Хотя это всего лишь её догадки. Второй причиной её нежелания направляться в гостиную был Абрахас. Ох, как же не хотелось, просто дико не хотелось, видеть его. Наверняка он найдёт подходящий момент и вновь предпримет попытки извиниться, начнёт оправдываться. Каждый их такой разговор заканчивается одинаково. Ева делала вид, что очень куда-то спешит и нарочито громко произносила это, чтобы все вокруг знали о её присутствии… На всякий случай. Спасибо Тому, что эти «милые» разговоры с блондином теперь стали редкими. И если в этот раз Абрахас решит, что её реакция будет иной, то он глубоко ошибается. Франк замедлила шаг (куда уж медленнее) и вытащила волшебную палочку из сумки. С голыми руками идти в гостиную нельзя. И хоть другие слизеринцы вряд ли будут посылать в неё заклинания, предосторожность не помешает. Из-за того же Малфоя. Когтевранка решила спрятать палочку в рукав мантии. Сумерки сгущались сейчас гораздо быстрее. Оно ясно, ведь солнце практически не видно днями. И уже многие соскучились по его тёплым лучам. - Где находится счастье? - В нас. - Интересный ответ… Но есть иное рассуждение. И дверь открылась. Девушка не стала придавать этим словам особое значение. Ева в отчаянии пожалела, что не задержалась в библиотеке до комендантского часа. Впрочем, мадам Минлет всё равно бы её выгнала, посчитав девушку слишком утомлённой даже для получения знаний. Только она сделала шаг, как поняла, что гостиная была битком набита учениками, слышались и возмущённые крики, и радостный смех. Обстановка гостиной была почти едва различима. Повсюду была толпа слизеринцев и когтевранцев. Зелёное и синее. - Прошу внимание! – откуда-то из глубины комнаты послышался кашляющий знакомый голос директора. – Прекратить разговоры! Воздух казался слишком горячим, душным. Руки машинально толкали окружающих, она не смотрела, кто это был, ни разу не извинилась. Ей сейчас было абсолютно безразлична реакция однокурсников, пусть это и были одни из самых вредных слизеринцев. - Я знаю, что сейчас многие слишком возбуждены, чтобы воспринимать информацию, но… - Ева, иди сюда! – на миг Франк заметила среди людей Натали, которая старательно взмахнула руками, чтобы привлечь к себе внимание. - Сейчас! – крикнула в ответ девушка. Хотя больше это было похоже на жалкий писк среди гула голосов. Постепенно она приближалась к заданной цели. Директор же всё ещё пытался перекричать остальных, но у него это пока что получалось плохо. - Что встал, как столб?! – не выдержала Ева и толкнула одну из спин, но тут же ойкнула. – Том? - Забыла, как я выгляжу? – его ровный голос прозвучал достаточно громко в отличие от юной особы. Парень криво улыбнулся, спрятав руки в карманы мантии. Сейчас он казался ещё выше, что навеяло Еву на мысль о её слишком маленьком росте. - Нет, - смущённо буркнула та. – Я не видела, что это ты. А чтобы увидеть, мне нужно как следует запрокинуть голову. - Умно, но недостаточно, - Реддл с ног до головы осмотрел когтевранку. Его взгляд переметнулся куда-то в сторону, в самой глубине синих глаз заблестели недобрые огоньки. – Кажется, тебя там ждут. - Что? – растерянно переспросила Франк. Она и позабыла про Натали, которая терпеливо её ждала. На Тома Остин теперь смотрела без всякого презрения, неодобрения и холода. После его «героического» поступка девушка резко поменяла о нём мнение. Недавно даже она извинилась перед Евой за тот случай, когда по её вине между Томом и Остин произошла стычка. – Да, пожалуй, я пойду. Наследник Слизерина лишь безразлично кивнул, что немного задело девушку. Ему безразлично, с ним она или нет? Впрочем, нельзя сейчас отвлекаться на такие глупые женские обиды. В последнее время Франк только и находила во всём подвох. - Ты в порядке? – с участием поинтересовалась Натали. - Вполне. После того, как директор наконец-то смог всё подробно объяснить студентам, все отправились по своим отведённым спальням. Интересный факт: Дамблдор хотел седьмой курс Слизерина перевести ночевать в другую гостиную. Было ли это из-за Евы с Томом или нет – можно лишь гадать. Возможно, учитель догадывается о том, что парень ещё не знает многого. - Я не собираюсь спать на полу! – спорила Ева с одной из тех тупоголовых полуголых слизеринок. Почему-то именно на её место попалась такая… дура! - Мне плевать! Я не буду тоже там спать. Директор сказал, что вы должны потакать нам, - девушка противно выпятила губы и стала похожа на рыбу. - Мне ТОЖЕ плевать. И я ставлю свои интересы выше твоих, понятно?! – Франк нахмурилась, поджав зубы. Крики были не только в этой спальне. На самом деле, скандалы были слышны в каждой комнате девушек. Но в мужской спальне всё было абсолютно тихо. Возможно, юношам безразлично, где они будут спать. Главное же спать. Для них сон на первом месте. У женского пола же понятия обо всём совершенно другие. В конце концов, когтевранка махнула рукой и уступила место слизеринке, которая восприняла это как должное и даже не кивнула Еве в знак благодарности. Но она и не ждала ничего подобного. Все уже привыкли к «вежливости» студентов из этого факультета. Но пол казался слишком твёрдым, жёстким, неудобным. Шея затекла от непривычного положения. И пусть она лежала на постеленном матрасе, всё равно было что-то не так, иначе. Подумать только, она сейчас покорно валяется рядом со спящей слизеринкой по имени Гвен, будто бы стала её рабыней. Ночь длилась уж слишком долго. Сколько бы Ева не пыталась считать баранов, постараться ни о чём не думать, даже поворачивалась на другой бок – сон никак не хотел приходить. И хотя в спальне было очень тихо, ей всё время что-то мешало. То это был кашель одной из слизеринок, то бормотание во сне когтевранок, которым тоже пришлось спать на полу, то удар капель дождя в стекло в окне. Она не знала, сколько прошло времени. Может быть, всего час. А может, и два-три. Как же медленно… - Чёрт… - она не удержалась и тихо выругалась. Злость на саму себя, на этих дур из Слизерина и на Дамблдора накатила волной, затем отступила и снова накатила. Ну почему она не может заснуть, как все остальные? Ведь сейчас ей как раз не мешает поспать! Ещё этот дождь… Это всё Его вина. Она не особо верила в Бога, но сейчас начала обвинять его во всём, что произошло. В спальне обычно всегда было тепло, но сейчас становилось только холоднее. Девушка всем телом ощущала сквозняк изо всех окон, сквозь которые светила неполная луна. И было неизвестно, по причине ли того это, что она пытается заснуть на холодном полу. Возможно, той, кто сейчас нежится в ЕЁ постели, очень тепло и удобно. Нет. Она больше не в силах ждать, когда очутится в объятиях сна. Ева быстро встала, слегка поёжившись от холода. На ней была лишь тонкая сорочка, пришлось во тьме, где единственным источником света была луна, найти потёртую куртку, её она очень любила. Надев, она сразу почувствовала себя теплее. Вокруг все так же крепко спали, как и прежде. Стараясь не наступить на однокурсниц на полу, она тихо прошмыгнула к двери. Возможно, в гостиной удастся уснуть. Лестница вниз немного скрипела от старости, но Франк решила не пытаться пройти тихо, вряд ли через двери всё так хорошо слышно. Когда она достигла самого конца ступеней, то заметила слабую тень света, исходившую из камина. Здесь уже кто-то есть. На этот раз Ева замедлила шаг, напряглась всем телом, пытаясь что-нибудь услышать, но тот, кто находился в гостиной, не думал привлекать к себе внимание. Ступени кончились, и когтевранка на миг остановилась, как следует оглядевшись. Нигде не было ничего примечательного. Если не считать беспорядок после такой толпы, что собралась вечером. Только потом она заметила человека, сидевшего спиной к ней в кресле напротив камина. Но из-за света огня было очень трудно разглядеть по волосам, кто это мог быть. Точно девушка лишь знала, что это был юноша. В сердце нарастала паника. Ей не хотелось сейчас с кем-то разговаривать, но и идти обратно туда, где точно нельзя уснуть… Всё равно этот человек уже слышал её, когда скрипели ступени. Вздохнув, Ева прошла мимо того кресла, устроившись в самом углу, глаза её не смотрели по сторонам. - Ева? А она так надеялась, что её присутствие проигнорируют! Франк поджала губы, но удостоила взглядом человека. Недовольство тут же сменилось гневом и испугом одновременно. - Ты?! Что ты здесь делаешь? – она машинально вскочила. Абрахас улыбнулся в первый раз после прекращения их общения. Улыбнулся так, как раньше, когда ещё никто ничего не испортил. Улыбнулся так, будто бы всё снова хорошо. Ева ощутила те эмоции, которые пытался ей он передать. Утрату, грусть и счастье… ностальгию. Она чувствовала себя слишком странно сейчас. Сердце учащённо забилось, и не ясно было, от волнения это или от какого-то иного чувства, более сильного. На миг все мысли о том, что он сделал, исчезли из головы. Хотелось сейчас поприветствовать Абрахаса, пообщаться… как было раньше. Но тьма неожиданно снова вернулась. И вместе с ней вся боль, и обида, и предательство, и некая горечь. Она только сейчас осознала, что не в состоянии смириться с этим. Просто не могла. Не хотела. В глубине души Ева готова была простить его. Сейчас, именно сейчас нужен был тот, кому можно высказаться. А Том… нет, он не сможет понять все её, как он говорил, детские мысли. - Не подходи ко мне. Собственный голос показался чужим. Холодным, резким. - Я и не думал, Ева, - слизеринец вновь улыбнулся, но уже через силу. – Лучше сядь. - А то что? – с вызовом воскликнула Франк, прищурившись. – Вновь попытаешься меня… меня… Она не могла произнести это слово. Хотела, но голос словно пропал вовсе. Ева решила предпринять ещё одну попытку, и уже было открыла рот, но Абрахас сказал: - Не нужно. Я понял твою мысль. Серые его глаза стали мрачными, хоть в них и отражалось пламя. Парень некоторое время смотрел на Еву, а затем, опомнившись, перевёл взгляд на камин. - Тебе не следовало сюда приходить. В его голосе не было никакой угрозы, как она ожидала. Лишь неодобрение. - Я не могла заснуть, - решила ему ответить. Абрахас напрягся, но старался не подавать виду, упорно вглядываясь в языки пламени. Внутри него шла какая-то борьба. Наконец, идея продолжить разговор победила: - Вот и я тоже не сплю. А ты всё же сядь. Ева до сих пор стояла, но уже без напряжения. Хотелось сказать ему что-то обидное, но язык не подвернулся. Вместо этого она села. Малфой удовлетворённо кивнул и едва слышно начал говорить: - Даже и не вспомню, сколько раз я извинялся… Только зря всё это. Ты была права. Во всём. Я несколько дней думал о многом и решил, что заслужил всё это. А лишения общения с тобой для меня – сущая мука. Это и будет моим наказанием…. Заслуженным. - Но я же сейчас разговариваю с тобой, не так ли? – этот разговор начинал ей не нравиться. - Да. Лишь из-за сложившейся ситуации. - А что по-твоему я должна делать? Общаться с тобой, будто бы ничего не случилось? – Ева вновь начала подниматься, намереваясь, закончив речь, гордо уйти. – Поверь мне, я хочу это так же, как и ты! Но это невозможно! Увидев тебя, у меня тут же портится настроение, я снова вспоминаю всё, каждую мелочь, и кажется, будто бы всё повторяется! Ты прав, ты всё это заслужил. Именно своим поступком ты всё разрушил, все твои надежды по поводу меня превратятся лишь в неисполненные мечты. Понимаешь? И лучше не общаться нам вовсе, потому что я не смогу воспринимать тебя, как своего друга или кого-то ещё. Ты для меня теперь враг. - Вижу, вы уже всё выяснили, - раздался со спины чей-то голос, а затем скрип двери. Девушка дёрнулась от неожиданности. Абрахас посмотрел на него и не смог сдержать презрения в лице и голосе. - Это тебя не касается. - Всё, что связано с Евой, меня как-то касается. И это в том числе, Малфой, - Реддл обошёл Еву, одет он был по-дорожному. На неё он даже не взглянул. - Ты собственник, Реддл, - сквозь зубы прошипел Абрахас, сверкнув глазами. - Именно, - наследник Слизерина улыбнулся. – Поэтому я не хочу, чтобы ты проводил время с Евой. Тебе лучше уйти. Малфой не двинулся с места. - Я сам решу, когда мне уходить, - между бровями появилась глубокая складка. - Нет, - вмешалась Ева и встала между юношами. Сцена повторялась. – Малфой, уходи. - Что? – блондин с болью и удивлением посмотрел на девушку. Он почти никогда не слышал, чтобы она называла его по фамилии. Значит, всё хуже некуда. – Но… - Уходи. Я всё уже сказала, что нужно было тебе знать. Уходи. Ева долго смотрела на парня, а он на неё. Только Абрахас пытался в очередной раз передать какое-то послание, но девушка и не думала каким-то образом ответить ему. Лишь дарила ему взгляд, последний взгляд, наполненный грустью, смирением, холодом, а затем равнодушием. Абрахас в ужасе понимал, что Франк всё больше становиться похожей на Реддла. Ведь это из-за его влияния она прикрывала его, лгала подругам, затем мстила с помощью убийства. Ева настолько вжилась в роль, что привыкла к этому. Иное поведение, другой взгляд. И ему больше ничего не оставалось, как уйти. Дойдя до самой двери в спальню, он резко обернулся и едва слышно промолвил: - Ты для меня тоже. Так будет лучше. А затем тихо прикрыл за собой дверь. Его последние слова эхом повторялись в голове с той же пугающей интонацией. Она не понимала, что конкретно он имеет в виду. Но в любом случае, ничего хорошего быть точно не могло. Том, когда Абрахас скрылся в спальне, не изменил своим эмоциям, держался спокойно. Казалось, для него слова Малфоя ничего и не значили. Если бы только его скулы не напряглись. - Ты в порядке? – Франк подошла к юноше, пытаясь заглянуть ему в глаза. - Да. Она вздохнула. Что же, неужели можно верить, будто бы он будет делиться с ней своими переживаниями? За всё это время Реддл так и не посмотрел на девушку. Вот и сейчас слизеринец был в очередной раз в себе, возможно, строил очередной план, как уничтожить грязнокровок. - Ясно, - буркнула девушка, закатив глаза. Каждый раз, когда парень так делал, настроение сразу ухудшалось. А этой ночью оно и так было ужасным, а теперь ещё хуже. Хотя, что может быть хуже? - Смерть, - спокойно сказал Том и, ну наконец-то, взглянул на неё своими синими глазами. - Ты забрался ко мне в голову? Но, я думала, что ты пытаешься решить в уме задачу по нумерологии, - попыталась пошутить Ева, но парень не особо оценил юмора. - Почти угадала. Только я умею, к счастью, делать несколько дел одновременно. - Как Юлий Цезарь? - Возможно, даже лучше. - Не льсти себе! – усмехнулась Ева и, обхватив себя руками, чтобы согреться, прошла к дивану у камина. Почему, когда ты захвачен эмоциями, то физические ощущения уходят на второй план? Она не знала ответа на этот вопрос. И с каждой секундой Франк сильнее начинала дрожать. Диван был кожаным и передавал весь нынешний холод. На плечи легли мужские руки. Пальцы слегка сжали девушку так, что Том ощущал её ключицу. - Тебе не мешало бы побольше есть. Я могу одним движениям разломать тебе все кости. - На себя посмотри, - Ева коснулась руки парня и с удивлением обнаружила, что он перестал быть таким худым, как раньше. Теперь слизеринец был более… сильнее. – Ты что, поднимаешь штангу? - С чего ты так решила? – Том явно удивился её предположению. – Нет. - Гм-м… Ясно. Некоторое время он ещё держал девушку за плечи в полном молчании. Она слышала свой равномерный стук сердца и его дыхание. Взгляд остановился на часах, висящих рядом с камином. Ровно два часа ночи. Да уж, она и не ожидала, что время быстро пролетит. - Зачем ты спустилась вниз? –вкрадчивый голос прозвучал прямо у неё в голове, разрушив все представления о тишине. - Что ты делаешь?! – когтевранка тут же отскочила от юноши, споткнулась о край немного потёртого ковра и едва не угодила головой в горящий камин. Спасло её неизвестно что, может быть, чудо. Ева успела схватиться за оба края ограды камина. Перетерпев боль в пальцах от грубого камня, Франк повисла над огнём, который по странной случайности начал гореть сильнее. Спиной она чувствовала весь жар, исходивший от него. Через мгновение до ушей её донёсся смех. - Идиот! – дрожащим голосом пролепетала та. Том с искорками в глазах наблюдал за сией картиной, явно наслаждаясь этим. Со стороны могло показаться, будто бы слизеринец пришёл в театр и начал смеяться над неловкостью актёра, который, даже если бы и угодил в огонь, то никак бы не пострадал, потому что пламя являлось искусственным. Но ведь оно настоящее! - С каждым разом ты поражаешь меня всё больше, Ева, - сквозь смех проговорил он. – Мой голос тебя так пугает, что ты готова бросаться в камин на верную смерть, лишь бы меня не слышать? - Каждый человек бы так поступил! По твоей вине я могла сгореть заживо! – хотя силы её держаться за край были на исходе, это не мешало ей придумывать оскорбления для него. – Я бы посмотрела на тебя, если бы ты угодил в камин и не смог ни за что уцепиться! - Не думаю, что каждый человек споткнулся бы об обычный ковёр. - Не смешно! – пальцы начинали соскальзывать, голос сорвался на испуганный крик: - Вытащи меня! Слизеринец улыбнулся и не тронулся с места. - Но ты же сама туда кинулась, вот и сама исправляй свою ошибку. Не всю же жизнь мне нянчиться с тобой, милая моя. - Ты… - в груди нарастал страх, а перед глазами всё поплыло, но она смогла выдавить из себя несколько слов. – Ты просто… ненавижу… В носу защипало. Кончики пальцев едва могли удержать её. Неожиданно Реддл быстро очутился рядом с ней и, крепко обхватив её за талию, потянул на себя. Жар в спину тут же прекратился, переместившись куда-то в центр сердца. Его лицо было в миллиметре от её, благо, она успела препятствовать дальнейшему приближения, положив руки ему на грудь. - Ненавидишь меня значит? – Том выжидающе смотрел на когтевранку, дыхание его стало тяжёлым. - Да… - она всем телом ощущала биение сердца слизеринца, а он, вероятно, её. Том не ответил. Его руки лишь сильнее обхватили её талию, по причине чего дышать становилось труднее. В синих глазах заблестели странные огни, но не красные. В её груди нарастало предчувствие. - Что ты делаешь? - Пока что ничего, - тут же ответил Том, а затем, наклонившись, коснулся её губами. Ева никак не ожидала такого поворота событий, а после Малфоя одна мысль о поцелуях заставляла её вздрогнуть. Тем не менее, она не прервала поцелуй, но и не отвечала, пытаясь угадать его намерения. Слизеринец с первого вида целовал её весьма мягко, не настойчиво. Но то, как он с ещё большей силой сжал её тело, а затем плавно опустился к бёдрам, говорило совершенно о другом. Он вроде и контролировал себя, а вроде и едва сдерживался. Два человека сейчас боролись в нём, и Ева страшилась того, кто может победить. В конце концов, юноша углубил поцелуй, требуя от неё взаимности. - Том… - она попыталась остановить его. - Молчи, - сквозь поцелуй пробормотал тот. - Нет, я… Но он не слушал её, не хотел слушать. Было страшно даже подумать, что может произойти дальше. И тогда в голове возникла единственная мысль, которая являлась практически единственным способом отвлечь его. Она не хотела этого делать, но выхода не было. - Том… - он не давал ей внятно сказать, воздуха не хватало. – Зачем тебе диадема Когтеврана? Ева жадно глотнула воздуха, когда Том ошарашенно глядел на неё. Он даже перестал держать её за бёдра, что послужило для девушки знаком удачного выполнения её хода. - Я ослышался? – Реддл заговорил спокойным тоном, умело справившись с удивлением. Только отголоски страсти всё ещё крылись в его душе. - Нет, ты всё правильно услышал, - Франк смущённо спрятала курткой своё ночное одеяние. - Зачем тебе это? - Ты сказал, что когда-нибудь всё расскажешь мне, когда я буду готова, поэтому… - Но ты ещё не готова, - грубо оборвал её молодой человек. – А до нужного момента тебе ждать ещё придётся довольно долго. Она через силу сдержалась от очередного закатывания глаз. Неужели он считает её всё ещё ребёнком? Чем она не заслужила узнать хотя бы часть того, что с ним происходит? Часть правды? - Я сама могу решать, готова я или нет. Том усмехнулся и косо глянул на её куртку. Ощущения было такое, словно он может видеть сквозь одежду. Хотя сейчас от него можно ожидать чего угодно и когда угодно. - Не уверен в этом, - задумчиво ответил парень и подошёл к камину, чтобы подбросить дров для усиления пламени, которое и так казалось слишком большим. – Тебе что-то нужно от меня. Дело ведь не только в диадеме, верно? По телу пробежали мурашки, вызванные и холодной температурой, и его вопросом. - Эм-м… Ну, возможно, ты частично прав. - Тогда я слушаю. Реддл сел на диван, спина была прямая. Ева, на самом деле, вообще не ожидала, что всё-таки заведёт с ним этот разговор. В тайне она рассчитывала, что он сам ей всё расскажет, но… парень решил делать шаги в другом направлении. А сейчас, когда она смогла остановить его, он ждёт от неё правды. Вот только стоит ли чего-то эта правда? Она начинала сомневаться. - Я просто хочу знать хоть что-то о тебе, Том. По сути, я мало что конкретного знаю о тебе. Я не знаю твою семью, хотя в этом я тебя не виню, - юноша немного напрягся, - я не знаю твои настоящие увлечения, кроме пожирателей смерти, я не знаю твои мотивы… Я ничего о тебе не знаю, и это очень меня угнетает. Она старалась говорить как можно искреннее, вкладывая нужные чувства в каждое произнесённое слово. Девушка настолько усердствовала, что даже голос слегка охрип. Юноша долго смотрел на неё, временами улыбаясь. Не было ясно, чему причина его такого настроения, впрочем, как и всегда. Слизеринец перевёл взгляд на огонь и произнёс: - Сядь. - Это обязательно? – уже второй человек за ночь приказывает ей сесть. С Абрахасом разговор не удался. - Твоё право, - он равнодушно пожал плечами. Взвесив все за и против, она всё-таки решилась сесть на диван к Тому, но старалась держать дистанцию, подвинувшись ближе к краю. Парень усмехнулся её действиям. - Знаешь, ты права во всём, что сейчас сказала мне, - Том протянул к ней руку, заставив её испытать удивление, но положить свою ладонь в него. – Я вижу, что ты долго держала это в себе. Парень мягко провёл по её запястью, не отрывая от когтевранки своего необычно мягкого взгляда. - И это была отличная ложь, милая моя Ева. Синие глаза налились яростью, вновь на миг почудились красные отблески где-то внутри у него в душе. Том со всей силой сжал её руку, и она почувствовала, как что-то хрустнуло, а затем последовала резкая боль. В глазах потемнело. - О чём ты… го-говоришь? – Ева использовала всю свою волю, чтобы не закричать от боли и обиды. - Ты врёшь мне. Да так уверенно, так нагло, так правдоподобно. Думаешь, что если умело подобрала интонацию, то я тебе тут же поверю? Наивность так и плещет через край в тебе. Когда ты уже начнёшь понимать, что я – не твои подруги, которые глотают всю ложь. Я ненавижу ложь, и, думаю, ты об этом догадываешься, но всё равно пытаешься попытать удачу, да вот только напрасно. - Пусти… - слёзы уже грозились выйти за пределы глаз. Рука безумно болела, а тот лишь сильнее сжимал её и нисколько не замечал содеянного. Сверкающие глаза юноши с безразличием посмотрели на опухшую руку. - У тебя перелом. Удивительно, что ты ещё не рыдаешь как девчонка от боли. Рука начинала синеть, когда он отпустил её. Попыталась шевельнуть – боль хуже прежней, от чего перед глазами появились искры. Ева, пытаясь до последнего сдержать слёзы, прошептала: - Я ведь и есть девчонка. Том нахмурился. - Ты права. На миг я позабыл об этом. Правда, ты всё же несколько отличаешься от других тебе подобных… - Рада это слышать. Но она была совсем не рада. Сейчас ей было просто всё равно. Девушку волновал лишь перелом в запястье, который навеял мысль о том, что если с такой лёгкостью он сломал ей руку, тогда что он может сделать с ней в ещё более сложных вспышках злости? - Позволь мне исправить ситуацию, - Реддл вытащил волшебную палочку. Он всё ещё был зол на неё, но старался не показывать это. - Нет. Ева встала, одной рукой придерживая покалеченную. Хотелось исчезнуть, побыть одной, она уже даже хотела идти обратно в холодную спальню. Франк понимала, что на утро будут расспросы, ведь так просто не скроешь опухшую руку, но и это можно как-нибудь пережить. - Я настаиваю, - и, не дожидаясь от неё ответа, Том подошёл к ней и произнёс какое-то своё по обыкновению заклинание. - Твоя помощь мне и даром не нужна, - ядовито заметила та. - Твои слова для меня мало что значат. Рука медленно начала заживать. Ева ощущала как внутри кости немного болезненно срастаются, а острая боль угасает. - Через пару минут всё окончательно пройдёт, - Реддл нахмурился. Ему было немного неловко из-за случившегося, но он ничего не сказал, а только подошёл к окну, за которым творилась чертовщина. Ева не знала, куда ей деться. Кажется, она планировала уйти, но… не хотелось в очередной раз ссориться из-за её же вины. И придётся махнуть рукой на то, что он ей причинил боль… много боли. И моральную, и физическую. По сути, на протяжении всего их общения он только и делал, что разрушал её жизнь. Особенно в самом начале. Не он, так другие ради юноши... -Мне жаль, - Том начал первым. – Я был груб с тобою и сделал тебе больно. - Ничего… я ведь тоже виновата. Нужно было сразу сказать тебе правду. Реддл повернулся к ней, убрав руки за спину. - Можешь попробовать ещё раз. - Хорошо, - Ева вздохнула. Интуиция подсказывала ей, что лучше начать осторожно. – Профессор Слизнорт рассказывал нам на уроке свой сон… Там был ты с Друэллой. И ты был близок к какой-то цели, но для окончательного вывода… тебе нужно узнать какую-то информацию у профессора. Слизеринец и бровью не повёл. - И ты хотела поговорить об этом? О снах Слизнорта? – он холодно рассмеялся. В самом деле, Том слишком самоуверенно себя вёл, будто бы и правда не было такого и в помине. Ева растерялась. - Нет… Нет, это не сон. Он лишь так думает. Но я знаю, что это всё реально, - Франк посмотрела ему в глаза, пытаясь найти там любой намёк. – Пожалуйста, скажи мне! Я больше не могу оставаться в неведении… Я постараюсь… всё понять, правда! - Ты не сможешь это понять, - резко ответил Том, ему явно не понравилось, в какое русло пошёл разговор. – Почему бы тебе не заморачивать голову тем, что касается лично меня и никого больше? Никого больше?! А как же эта Розье, которая вряд ли понимала смысл его слов. Почему она, а не Ева? Чем Друэлла лучше? Франк кипела от злости. Почему, почему, почему?! Это просто глупо! Разве когтевранка не заслужила узнать хотя бы что-то? В конце концов, она не резиновая и долго терпеть не собирается. - Друэлла немного отличается от тебя, - задумчиво начал Реддл, наверняка прочитавший её яростные мысли. – Она воспитывалась во всех традициях чистокровных, но не часто использовала фирменное поведение аристократов. Друэлла стремится понимать людей, а не унижать. А вот ты в этом направлении – совершенная противоположность ей. - Что за чушь? – Ева подошла вплотную к парню и глядела на него, словно разъярённая кошка. Она едва сдерживалась от выпускания всех своих эмоций наружу. - О, это вовсе не чушь, и ты это знаешь, - юноша наслаждался её реакцией. – В глубине души… ты полна эгоизма и других качеств, помогающих выживать. Звон от пощёчины, казалось, эхом разнёсся по всей гостиной и спальням. Ева, сверкая яркими глазами, едва сдерживалась от того, чтобы не влепить ему ещё одну. А он лишь в очередной раз улыбнулся, даже не пошатнувшись от силы удара. Может быть, Том даже ничего и не почувствовал. - Именно поэтому я и говорил, что все качества, которые близки мне, глубоко в тебе кроются. Ты пытаешься их подавить в себе, не хочешь признавать себя настоящую. - Ты издеваешься надо мной?! Какой эгоизм?! Я потеряла семью, подругу, нормальную жизнь, смогла убить, а затем чуть ли не невинность! И всё это благодаря тебе, Реддл! Именно тебе и плевать на всех, кроме себя! - Хватит мне напоминать то, что ты потеряла! – уже на повышенном тоне сказал наследник Слизерина. – Потерянное не вернёшь, но ты лишь пытаешься вызвать у людей жалость этим. На твоём бы месте я бы жил дальше. Ева не понимала поначалу смысла его слов по причине того, что была слишком зла на него, слишком сейчас она его ненавидела, чтобы пытаться послушать. - Успокойся. Не позволяй поддаваться эмоциям, - Реддл осторожно приобнял девушку, но на миг перед этим замешкался, ожидая очередной бури. Одна рука машинально гладила её волосы, а другая обнимала. – Забудь о моих словах, если тебе станет легче. - Как? - хотелось и оттолкнуть его, лишь бы он не прикасался к ней, и прижаться как можно ближе, почувствовать биение его сердца. Она нехотя освободилась из его объятий. - Хватит. Я устала. Так и знала, что ничего не выясню, а сделаю только хуже. Девушка опустила глаза. - А ты не думай об этом, переключись на что-нибудь иное. - На что? – Ева фыркнула. - Можно наконец попытаться поспать. - Что? – когтевранка непонимающе уставилась на слизеринца. Том взял её за руку и повёл к дивану у камина, огонь в нём немного ослаб, но всё ещё грел воздух. - Уже почти четыре утра. Ты можешь лечь, а я, если хочешь, сяду рядом. - Постой… - взгляд метнулся к его дорожной одежде. Только сейчас она всё поняла. – Ты куда-то уходил? - Возможно. - Зачем? - Всего лишь по кое-каким делам, Ева, - он взглянул на неё так, что девушка решила не продолжать эту тему. - Слишком много произошло сегодня, чтобы пытаться выяснить что-нибудь ещё, - ей ничего не оставалось, как смириться… хотя бы пока. Возможно, Том прав. Стоит ждать, когда он сам примет решения всё ей рассказать. Ведь правда не во все случаях нужна. – Хорошо, думаю, стоит и правда поспать. Хотя сон постепенно подкрадывался к ней, но Том заставлял её лишь бодрствовать. Она неохотно свернулась калачиком на диване, немного поёрзав. - Постарайся заснуть. - А ты? - Я не настолько нуждаюсь во сне, как ты. В конце концов, девушка смогла воспользоваться его советом и теперь погрузилась в забытье. Том сидел совсем рядом, он молча наблюдал за её мерным дыханием. И не знала она, что во сне из-за кошмара положила голову ему на колени и вцепилась в его руку так, словно от этого зависела её жизнь.