Король Драконов

на Драконьем крае — Да, но при чём тут корабли Олуха? — Иккинг с трудом сдерживал злость. — Ладно, ты топила корабли мошенников и разбойников... но ведь среди них были и торговцы. Люди, которые не сделали ничего плохого! — Прости, — пожала плечами Хедер, на удивление спокойно. — Я ошиблась. Долгое время я следила за своими врагами. И заметила, что некоторые торговцы слишком часто швартуются в портах берсерков. Мне это показалось подозрительным. — Они торгуют со всеми подряд. Это… их работа, — вставил Йоргенсон. — Не совсем, — отозвалась Хедер, её голос стал жёстче. — Я внимательно проследила их маршруты. Несколько судов стабильно появлялись на островах, на которые буквально через пару дней нападали берсерки. А потом — внимание — те же корабли снова приплывали: или на этот остров, или прямо к берсеркам, чтобы выкупить у них награбленное. И это было не случайно. Наездники переглянулись. Обстановка становилась тревожной. — Дагур разорил множество островов ещё до того, как попал в тюрьму. После его исчезновения часть торговцев начала работать с другими бандитами. А теперь они снова ищут пути к старым связям. К нему. — Ты хочешь сказать… — медленно начала Астрид, — что среди торговцев есть разведчики? Те, кто помогают Дагуру выбирать цели для нападений? — Именно. — Хедер кивнула. — Они передают информацию, и, если нужно, делают первый шаг — устанавливают контакт с местными. Иногда просто платят, чтобы никто не мешал. Иногда — чтобы не защищались. А после грабежа сами же скупают добычу. — Я слышала о таких случаях, — сказала Астрид. — Целые острова исчезали с карты. Торговцы заходили туда спустя недели — и находили только пепел. — Богатые острова, или слабозащищённые. Главное — чтобы легко было взять. У берсерков сам остров небогат, они живут за счёт грабежа. Многие острова в архипелаге начали платить им дань — золотом, рудой, древесиной, едой. Некоторые даже отправляют людей — их обучают в лагерях, делают из них бойцов. Говорят, у Дагура настоящая система: наставники, дисциплина, идеология.       Даже самого мирного рыбака можно превратить в воина. — Некоторым бы не помешала такая школа! — усмехнулся Сморкала, глянув на Иккинга. Хофферсон тут же дала ему лёгкую затрещину. — Ай! За что?! Иккинг тем временем молчал. Его взгляд был устремлён в пустоту. Мысли бежали быстрее ветра. Теперь всё складывалось: Дагур каждый раз терял флот — и каждый раз его восстанавливал за считанные недели. У него никогда не было дефицита оружия, дерева или людей. Каждый его «провал» оборачивался новым набегом. И каждый новый флот строился на страданиях тех, кого он успел ограбить после очередного поражения. Иккингу стало не по себе. Частично — из-за того, что эти зверства происходили в ответ на действия их команды. Но он тут же отогнал эти мысли. Если бы они не вмешивались — Олух давно стёрли бы с лица земли. А с ним и пол архипелага. — Больше ничего не хочешь нам рассказать? — вдруг спросил Рыбьеног, нарушая тишину. — Что ты здесь делаешь, чем занималась всё это время? Где ты была все эти годы?       Хедер на мгновение опустила взгляд. В её глазах мелькнула тень — усталость, гнев, но поверх всего этого — решимость. — Всё это время… — начала она медленно, — я искала человека, который убил моего отца. Его зовут Дагур. Воздух будто сгустился. Наездники обменялись встревоженными взглядами. — Он убил моих родителей, — продолжила она. — Мои приёмные родители рассказали мне, что и мой родной остров он сравнял с землёй. С тех пор я преследовала тех, кто занимается тем же: грабежами, разорением, уничтожением. Топила их корабли. Забирала награбленное и возвращала тем, кто выжил, чтобы хоть немного облегчить их боль. Хоть чуть-чуть. Наступила тишина.       Каждый переваривал услышанное. Имя Дагура снова всплыло — и снова окутано трагедией. — Я знал, что у неё доброе сердце, — выдохнул Ингерман, не в силах сдержать эмоции. — Мы и не сомневались, — сдержанно, но тепло добавил Сморкала.       Хедер едва заметно кивнула. В её взгляде читалась благодарность, но не показная — глубокая, сдержанная, настоящая. — А ещё… — Хедер подняла взгляд, в её голосе звучала решимость, — мне нужно встретиться с одним человеком. Он ждёт меня на острове в трёх переходах отсюда. Этот человек знает, где сейчас находится Дагур… и, что самое важное, что он собирается делать дальше.       Иккинг уже хотел кивнуть — мол, ясно, понятно — как вдруг его взгляд зацепился за один странный предмет на её поясе. Он прищурился, шагнул ближе. — Подожди… — нахмурился он. — Хедер, это… что у тебя висит на поясе? — Это? — она машинально коснулась предмета. — Рог. Мне его подарил мой отец… мой настоящий отец. Он отдал его мне, когда мне исполнился год. Почему спрашиваешь? — Покажи, — Иккинг протянул руку.       Хедер, чуть нахмурившись, расстегнула застёжку и передала рог в руки парню. Иккинг внимательно осмотрел его, провёл пальцем по резьбе… и замер. — Это герб моего отца. Герб рода Хаддоков. Я точно это знаю. У нас дома на Олухе висит такой же — на стене большого зала. Все в комнате притихли. Даже драконы будто уловили перемену в настроении. — Что? — Хедер недоверчиво заморгала. — Ты уверен? — Без сомнений, — кивнул он. — Надо срочно спросить у отца. Возможно… возможно, он знает, кому мог подарить этот рог. Или... Он осёкся, будто боялся озвучить догадку. — Или? — тихо спросила Астрид. — Или мы с Хедер… брат и сестра, — выдохнул он. — И тогда Дагур не убивал её родителей. Тогда вся история… — ...была ложью, — закончила за него Хедер. В её голосе смешались растерянность, страх и... крохотная надежда.       На миг повисла гнетущая тишина. Беззубик, почувствовав напряжение, подошёл к Иккингу и мягко толкнул его в плечо. — Идём, друг. Мы летим на Олух, — усмехнулся Иккинг.       Он хотел было уже направиться к дракону, но Хедер вдруг остановила его: — Подожди. Я не могу полететь с тобой. Встреча с моим информатором — через час. Он может не ждать. А сейчас он — единственный, кто знает, где Дагур и что он планирует. Если я не приду — мы потеряем этот след.       Воительница подошла к шатену, взяла рог обратно и, на секунду поколебавшись, снова протянула его Иккингу. — Возьми. Полети с ним к Стоику. Узнай правду. А я пойду по другому пути — в поисках ответа, кто сейчас направляет армию берсерков. — Я узнаю. И вернусь. Обязательно вернусь. — Он уже вскакивал на Беззубика, но, обернувшись на полпути, добавил: — Береги себя. — Ты тоже, — тихо ответила Хедер, едва заметно улыбнувшись.       Ночная Фурия сорвалась в небо и быстро исчезла в облаках. Остальные смотрели ему вслед, пока чёрное пятно не растворилось в небе. — Я отправляюсь на встречу с информатором, — сказала Хедер, поворачиваясь к выходу. — Я с тобой, — раздалось сзади. Астрид уже сидела на Громгильде. Хедер удивлённо вскинула брови. — Спасибо, Астрид. Это многое значит. — Ты не одна, — коротко ответила та.       Громгильда и Шипорез взмыли в небо следом за Ночной Фурией, но свернули в другую сторону — к островам, где их уже мог ждать человек, знающий о Дагуре больше, чем кто-либо.       Остальные остались на Драконьем Крае. Сморкала отправился чинить седло, Йоргенсон — проверять припасы. Рыбьеног же вернулся в библиотеку: он собирался перечитать старые свитки, которые не успел изучить перед последним вылетом. Что-то подсказывало ему — ответы могут быть и там

***

      Змеевик и Шипорез мягко приземлились на каменный утёс, омываемый морским ветром. Внизу слышался шум прибоя, а где-то неподалёку лениво каркала одинокая чайка. Место было пустынным, но явно использовалось — свежие следы на песке, обломки костра, потёртая тропа к скале. — Ну и где твой информатор? — Астрид сощурилась, окидывая взглядом округу. — Он никогда не опаздывает, — спокойно ответила Хедер, спрыгивая со Шипореза. — Скорее всего, мы его вспугнули. Йохан — осторожный. Он где-то здесь, просто... наблюдает. — Например, тут? — спокойно проговорила Астрид и в следующее мгновение с молниеносной точностью нырнула в кусты. Раздался глухой вскрик, и через секунду она уже швырнула кого-то через бедро, прижимая к земле. Топор мягко упёрся в горло пленника. — Йохан?! — изумлённо воскликнула Хедер. — Добрый день, мисс Астрид, — прохрипел бородатый торговец, не двигаясь. — Будьте добры, уберите топор с моего горла, дабы моя душа могла вернуться в это бренное, но пока ещё живое тело. — Простите, Йохан, — виновато сказала Астрид, убирая оружие. — Не думала, что это вы. У вас просто… ну, вы не похожи на информатора. — Я привык, — вздохнул Йохан, поднимаясь и отряхивая одежду. — В наше время доверие — товар редкий. Особенно у девушек с топорами.       Он с важным видом достал из-за пазухи свёрток, развернул карту и протянул её Хедер. — Вот маршрут кораблей Дагура. Завтра утром он проплывёт через этот район, — он ткнул пальцем в поставленный крест на карте. — Мне понадобилось немало времени, усилий, и, признаюсь, взяток, но я нашёл человека, который знает, где сейчас ошивается наш остервенелый приятель. — Йохан, вы — сокровище, — Хедер взяла карту с почтением, словно это был ключ к кладу. — С вами всегда приятно иметь дело. — О, мисс Хедер… — Йохан приложил руку к сердцу, кокетливо склонив голову. — Я бесконечно наслаждаюсь каждой нашей сделкой. Хоть они и несут мне массу травм — физических и душевных. Хедер едва заметно улыбнулась. Астрид лишь покачала головой с усталой полуулыбкой. — До встречи, Йохан. И… берегите горло. — Вы тоже, мисс Астрид. Особенно — топоры.       Они сели на своих драконов. Шипорез и Громгильда одним взмахом крыльев поднялись в небо, оставив за собой лишь ветер и шорох карты, медленно опустившейся на камень. Путь снова лежал на Драконий Край.

***

      Иккинг мчался по улицам Олуха, петляя между лавками, тележками и носящимися туда-сюда викингами. Беззубик скакал рядом, стараясь не сбить ни одного прохожего хвостом — что получалось у него с переменным успехом. Парень сжимал в руке знакомый рог с гербом своего отца, и сердце у него колотилось, как сумасшедшее. «Если кто-то и знает, что это, так это отец... или хотя бы Плевака», — пронеслось у него в голове. На подходе к залу его остановила невозмутимая фигура помощника вождя. — Привет. К Стоику? Он в главном зале. Только… придётся подождать. Сегодня день жалоб. Очередь тянется через пол острова, — флегматично сообщил Плевака, указывая в сторону площади, где действительно стояла цепочка недовольных, и каждый держал в руках либо повозку, либо овцу, либо пострадавшего родственника. — Спасибо. Но мне придётся без очереди. Это важно, — бросил Иккинг на ходу и юркнул в зал, не дожидаясь разрешения.       Стоик сидел на своём троне, вид у него был измученный. Перед ним стоял уже знакомый викинг с вечно хмурым лицом — Молчун Свен. И, несмотря на прозвище, говорил он не переставая. — …и когда я вернулся, вся комната была... в шерсти. А одна из овец пыталась выломать дверь, чтобы попасть в кладовую. Вы представляете, вождь, мои запасы соли! А потолок! Вы видели потолок после овечьих рогов?.. — Свен, ты… — тяжело выдохнул Стоик, сдерживая раздражение. — Ты снова оставил овец внутри дома? — Ну, им там уютно, — вздохнул викинг. — И одиноко в стойле… — Да потому что они — овцы! Их нужно держать в стойле, а не в гостиной! — рявкнул Стоик, наконец сорвавшись. — Мы уже проходили это семь жалоб назад! В этот момент в дверь буквально влетел Иккинг. Он остановился посреди зала, запыхавшийся, но с горящими глазами. — Отец. Нужно срочно поговорить. Это важно.       Взгляд Стоика тут же перешёл с Свена на предмет в руке сына — рог, украшенный гербом рода Хаддоков. Его лицо изменилось. Он поднялся с трона, не сказав ни слова, и шагнул вперёд. Толпа в зале мгновенно стихла, а Молчун Свен, похоже, впервые за день потерял дар речи. — Где ты это взял? — тихо, но с неожиданной серьёзностью спросил Стоик. Иккинг взглянул на отца. — У Хедер. Она сказала, что этот рог ей подарил её настоящий отец, когда ей был всего год.       Стоик взял рог в руки. Его пальцы скользнули по вырезанному гербу, и он будто на мгновение застыл — где-то между прошлым и настоящим.