Любовь живет три года.

      — У меня останешься, постелю тебе в гостинной, — убираешь синий тазик и уходишь, возвращаясь с таблеткой в руке. Попутно наливаешь воду в стакан и даешь мне.       — Спасибо.       Выпиваю таблетку и жду чудесного преображения до первичного состояния, но оно не происходит. Садишься рядом и пристально смотришь на меня. Это все мне кажется таким новым. Вся эта головная боль, стоящий привкус алкоголя и прошедшей рвоты.       — Ну и чего ты так нажрался? — спрашиваешь ты, а я наклоняю голову вниз. Кажется, меня снова тошнит.       — Не знаю, — тошнит, но не от алкоголя. Тошнит от тупого вопроса, от его слепоты и немоты. Ты догадываешься, но почему не даёшь знаки, что знаешь? Зачем строишь из себя дурачка и мучаешь меня? Зачем?       Оказывается, мы были не одни. Остались еще два человека.       — Данечка, еще раз с днем рождения, ну я пошла, — притоптывая, говорит Лера, зашедшая на кухню.       — Давай я тебя провожу? — тут же подскакивает Даня, чуть не наступив на мою ногу.       — Ой, Дань, спасибо, но меня проводит Саша. Правда, милый? — она притягивает его за воротник и впивается в губы, а после они уходят, хлопнув дверью.       Лицо Дани искажено в гримасе разочарования. Он берет какую-то бутылку за горлышко и отпивает глоток, после чего стирает рукавом остатки на губах и садится рядом со мной.       — Вот что со мной не так?       Он что-то лепетал про привязанность и любовь к Лере, но я не особо четко его слышал. Иногда в ушах гудело настолько, что давило на виски.       — Вот ты вроде умный, интересный. Где мне такую девушку найти?       Иногда его логика просто зашкаливала, но ему простительно. Оборачиваюсь к нему и сходу выдаю:       — Дань, я тебя люблю.       Я не знаю, сколько уже мы сидим в мертвой тишине, но это отвратительно. Чувствую себя уже отвергнутым.       — Чувак, я не знаю даже что сказать, — ты говоришь это с каким-то раздумием.       Ладно, сейчас или никогда.       Притягиваю тебя за первое, что ухватилась рука — воротник футболки. И наши губы касаются, от чего у меня мгновенная дрожь по всему телу. А когда ты мне отвечаешь, то я просто плавлюсь в твоих руках, будто лед в объятии пламени.       Моя рука перебирается к тебе на щеку, а твоя в это время притягивает все ближе за талию. Этого я точно не ожидал. Когда наши языки касаются, я чуть было не отстранился, но твоя рука на затылке не давала этого сделать. На вкус ты все так же сладок, как и на вид. Легкий привкус текилы и мятной жвачки дает сокрушительный урон по моему сердцу. Это слишком идеально. Я чувствую, как ты нагло просовываешь свой язык мне в рот, изучая, кажется, все. Начиная от изгиба языка, заканчивая деснами. Страсть будоражит тело, и мне хочется, чтобы это никогда не заканчивалось. Я на мгновение разрываю поцелуй, чтобы вдохнуть запах твоего парфюма, смешанный с шампунем, а после ты вновь нетерпеливо и жадно припадаешь к губам, покусывая и сминая. Просовываешь руку мне под худи и без разбора исследуешь мой живот с грудью. И это все пиздец как возбуждает.       Не понимаю, но каким-то образом мы появляемся в спальне, где ты нависаешь сверху, пьяно целуя шею, переходя на ключицы. Чувствуешь, что худи здорово мешает, снимаешь его с меня, и я чувствую жар вместе с холодом. Оно летит в куда-то в сторону. Проводишь дорожку из поцелуев все ниже, прямо к низу живота. Расстегиваешь ширинку моих черных джинс и приспускаешь их вместе с бельем. Моя организм требует разрядки, от чего я ерзаю по кровати, сминая простынь, пока ты накрываешь ладонью вставший член. Сжимаю зубы, когда ты все быстрее начинаешь водить холодной рукой по всей длине ствола, кажется, даже с определенным ритмом. Кусаю губу и, возможно, даже до крови. Когда ты замедляешься на головке, я кончаю тебе в руку.       — Понравилось? — шепчешь мне, ложась рядом.       — Очень.       Буквально пары минут мне хватило, чтобы перевести инициативу на себя. Сажусь сверху и провожу тонкими пальцами по твоей гладкой коже. Сдергиваю футболку, и она летит влево, приземляясь прямо на стул. Я ерзаю на тебе, чтобы подогреть интерес, самое интересное еще впереди. Вдыхаю этот сексуальный запах алкоголя и клубничного шампуня твоих волос. Сейчас, передо мной, ты такой желанный, сильный и идеальный, что кажется, будто я сейчас же снова кончу. Расстегиваю ремень, медленно опуская змейку вниз. Снимаю с тебя джинсы, и тут же я вновь оказываюсь снизу. Я лишь успел вздохнуть. Разводишь ноги, а сам снимаешь боксеры, подлазишь между моих разведенных ног.       Это все, что я помню.       Солнечные лучи смотрят прямо мне в лицо, грея и обжигая одновременно своей теплотой. Открываю глаза и не могу понять, где нахожусь. Натяжной потолок отражает меня, словно зеркало. Поворачиваю голову. На мятой постели никого нет. Зато я бережно укрыт белым одеялом. Воспоминания ударяют по голове, и я чуть ли не вскакиваю, понимая, что произошло. На тумбочке рядом стоят часы.       11: 14.       Давно я не просыпался так поздно. На стуле бережно сложены мои вещи, деревянный шкаф стоит напротив двери, на ручке которого висит синяя вешалка. Голова болит не сильно, не так страшно. Только начинаю расслабляться, как слышу приближающиеся тяжёлые шаги. В комнату заходит Даня. Я приподнимаюсь на руках, принимаю сидячее положение и облокачиваюсь на спинку кровати. Ты молчишь.       Я решаю разрушить эту тишину, пока ты что-то ищешь в шкафу.       — Мы переспали? — кажется, это самый глупый вопрос в этой ситуации.       — Уходи, Руслан, — ты встаешь перед кроватью. На мгновение посмотрел мне в глаза, но после отвернулся.       — Я все помню до подробностей, — ты не унимаешься и продолжаешь, пока я прохожу к стулу с моими вещами и судорожно одеваюсь.       — Я могу помочь тебе прибраться, давай поговорим, — дотрагиваюсь до твоего плеча, от чего ты сбрасываешь мою руку.       — Проваливай.

***

Как только я переступаю порог своей квартиры, так сразу же сажусь на пол. Мне не верится. Столько лет я тщательно скрывал свои чувства, и в самый неподходящий момент они вылезли наружу. Ощущение, что это конец, стучалось в моем подсознании все чаще и громче, напоминая о себе. Больше не будет наших посиделок, разговоров по душам и того, что заставило меня влюбиться — твоей заботы.

***

      Выбегаю из подъезда в футболке и джинсах. Идет снег. Холодно. Ветер обдувает меня, будто обволакивая, подгоняя снежинки. На мгновение теряю тебя из виду, но после бегу, боясь упустить снова.       Дёргаю за плечо, разворачивая на себя. Снег шуршит под ногами от каждого шага, а фонарь светит чуть ли не в глаза, от чего жмурюсь.       — Ты куда?       — Домой, — наотрез говоришь ты, пытаясь уйти.       — Почему? Все же хорошо было.       — Почему ты без куртки? Тебе же холодно. Вон нос весь красный. Зайди в квартиру.       — Не переводи тему! — упорно говорю я, даже притоптывая ногой.       — Зайди в дом, завтра поговорим.       — Я не пойду без тебя.       — Заебал, пошли, — берешь меня под локоть и тащишь в подъезд, а я просто рад, что смог тебя остановить.

***

      Хлюпаю носом. То ли из-за перемены температуры, то ли из-за комка, подкатывающего к горлу. Жалко.       Не помню, как помылся и лег спать, как проснулся.       Понедельник, поэтому я топаю в потасканных белых кроссовках, которые я выиграл в каком-то паблике. Холодно. Снег шуршит под ногами, словно трескается, ломается. Прямо как я сейчас. Сама мысль о том, что мне придется сидеть рядом с Даней, теперь не приводила в такой восторг.       Захожу в класс. Ты сидишь за партой, втыкая в телефон. Разбираю учебники и сажусь рядом. Звенит звонок.       — Привет, — совсем неожиданно и как-то отстраненно говоришь ты, от чего меня бросает то в дрожь, то в холод.       — Привет, — совсем нелепо улыбнувшись, говорю я. Сердце стучит так, будто готово остановиться прямо на месте.       Проходит два урока, и за это время ловлю на себе осторожные взгляды Дани. Мы так и не поговорили.       Как только нужно собираться в столовку — сразу слышен гул пятиклашек, бежавших вниз с бешенными орами. Неприятная, полудохлая запеканка. Самое отвратительное, что можно увидеть и съесть. Отношу порцию, так и не притронувшись к ней. Возвращаюсь в класс и замечаю в пенале небрежно брошенную записку.