Рискнём?

В гримёрке Стэйси, находившаяся до сих пор под впечатлением, плюхнулась на черный кожаный диван. Чуть позже неё зашёл Майкл. — Тебе понравилось? — спокойно спросил парень. — Да! Было очень круто! Я представила, что там много людей! Много света, лазеров и громкая музыка! Это так офигенно! — начала эмоционально рассказывать девочка, что её позитивную энергию чувствовал даже уставший артист, которому на тот момент казалось, что он разучился что-либо чувствовать. Ему нравилось видеть горящие девичьи глаза, но неприятные ощущения тоже были в этот миг - прилипающая к телу белая мокрая футболка, казавшаяся уже холодной, порождала весомое желание - скорее переодеться. Он сравнивал эти два настроения: своё и девушки. И время от времени злился на себя из-за того, что не может быть таким же живым и счастливым в данный момент, не может разделить эту радость со Стэйси, которая была готова поделиться со всем миром, но никто не принимал даже малейшую частицу. Пока девушка продолжала восхищаться, задавать вопросы о концертах, о чувствах на сцене, но не дожидаясь ответа Майкла предполагать самостоятельно или просто фантазировать, артист развернул на 90 градусов штангу, на которой висело много вешалок с одеждой, создавая тем самым небольшой занавес, чтобы переодеться. Раздался телефонный звонок на смартфон девушки. Только он смог удержать её словестные восклицания и эмоции. Это была хозяйка квартиры, в которой сейчас проживала девчонка. — Странно, что в такой поздний час она звонит, — серьезно сказала девушка по-английски, а после переключилась на русский язык. — Здравствуй, Стэйси. Это Елизавета Аркадьевна. — Да, здравствуйте, — удивлённо ответила девчонка. — Я вот что звоню. Ты заплатила мне половину суммы, а вторую часть должна отдать перед отъездом. — Да... — Можешь не отдавать. Я понимаю, время сейчас сложное, с деньгами у многих проблемы, а тут ещё и столица дорогая... Но и ты должна понимать, что я не исключение. У меня тоже кризис, как и у многих в стране. Мне позвонили клиенты, которым срочно нужно местожительство на долгое время, въехать надо уже сегодня ночью. Они готовы заплатить в два раза больше. Поэтому у тебя есть 1,5 часа, чтобы собрать вещи и покинуть квартиру. Надеюсь на твоё понимание. — Подождите, но почему они не могут найти другую квартиру, раз могут больше заплатить? — Им нужен именно этот район. Я понимаю твоё удивление, и возможно, ты будешь злиться на меня... Но я уже объяснила свою позицию. — Куда я пойду...сейчас...ночью?... — глаза девушки блестели, но теперь буквально, от слез, которые держатся на грани. Бедняжка старалась не дать им упасть с помощью силы воли. — Я не знаю. Это уже решать тебе. Я лишь должна предупредить, если через полтора часа ты не соберёшь свои вещи, то они будут принадлежать новым хозяевам или просто отправятся в мусор. Поэтому ничего не забывай. Всё... До свидания. — Подождите, но... Но... Как... Хозяйка сбросила вызов. Майкл тем временем успел переодеть концертные штаны в обычные черные джинсы, белые и тяжёлые из-за стразов носки в лёгкие спортивные, но также белые, а лоферы, предназначавшиеся для концерта сменил на плотные кросовки, потому что в Москве всё-таки середина декабря. Белая футболка, заставляющая его мёрзнуть, не успела смениться на теплую толстовку, так как артист заметил дрожащий голос Стэйси во время последних слов. Теперь голосок и эмоции не излучают теплый позитив, который похож на яркое теплое солнышко, необходимое сырой зимой. Он выглянул из-за импровизационной примерочной и увидел глаза девушки, из которых вот-вот польются уже знакомые ему слёзы. И тогда сердце начало сживаться так сильно, что он готов был отдать всё, лишь бы не увидеть их снова. — Стэйси..., — постепенно и медленно подходя к девчонке обратился Майкл, — что случилось? Тебя расстроил звонок? Но девушка молчала. Всё её внимание было сфокусировано на том, чтобы не проронить слезинки, которые все равно ничего не изменят. Майкл присел на одно колено около диванчика перед ней и снова обратился, пытаясь понять хотя бы её чувства, понять насколько всё плохо. — Может, я смогу чем-то помочь? —... — Можешь не рассказывать. Просто скажи, что я могу сделать для тебя. Дрожащим, сдержанным и растерянным голосом Стэйси все же сказала: — Можешь отвести меня до... квартиры... — Домой? Да, конечно. Девушка оказалась всё-таки не настолько сильна... — Эй, не плачь, пожалуйста, — заволновался Майкл. Он не знал, что могло случиться такого, что так резко изменило настроение, но все же артист решил рискнуть и попробовать улучшить настрой, хотя бы немного. — Хэй, Стэйси, слышишь, не плачь, а то мне хочется тебя обнять прямо в мокрой футболке. Девушка слегка улыбнулась, однако за закрывающими лицо руками улыбка была почти не видна. Удивительно, её чувство юмора может проявляться даже в таких ужасных жизненных моментах. — Она тебе не мешала, когда ты лапал меня за кулисами, — ответила девушка Майклу сквозь слёзы слегка обиженным голосом, который должен был быть хитрым, но эмоции смешались и не получилось то, что планировалось. Майкл оценил ответ. Он тоже слегка улыбнулся, так как это было что-то типа шутки. Певец ничего не ответил, он быстро переодел футболку и принялся дарить объятия своему новому, но каким-то чудом уже успевшему стать лучшим другом, знакомому. Девушка обняла его в ответ, но объятия были очень мимолётными. Словно при встрече два друга быстро обнялись в знак приветствия. На самом деле Стэйси тоже считала его уже родным. Но не хотела так считать. Ведь ночью он улетает, а девочка становиться в прямом смысле бомжом. Она не хотела, чтобы Майкл знал об этом. Не хотела к нему привязываться и потом страдать. А пока у неё был шанс мирно разойтись без дальнейшей затяжной тоски. — Ты готов? Пойдём... — вырываясь из теплых объятий сказала Стэйси и направилась в сторону выхода. Майкл быстро убрал костюмы, висящие на вешалках, в один чемодан, а косметику со стола с подсвеченным зеркалом в другой, застегнул их и тоже был готов. Артист вышел вслед за девушкой. В коридоре находился Брэйн, который и повел их к нужному месту. Все быстро добрались до большого чёрного внедорожника, около которого уже стояла Донна, а чуть дальше этой машины находился спортивный белый BMW с тонированными окнами, котором управлял второй, отдаленный или запасной, телохранитель Майкла. Его Стэйси даже в лицо не видела, а если и заметила, то точно не запомнила. Донна как обычно была чем-то недовольна. Однако ничего не сказав, она села на переднее сиденье машины, Брэйн за руль, а Майкл и Стэйси сзади. Чемоданы отправились в другую машину под охрану запасного телохранителя.