Рискнём?

— Я тот самый Майкл, чьё лицо ты не видела. И если сейчас тебя отпущу, то ты упадёшь и окажешься на сцене. Там еще люди. Есть вероятность, что пойдут какие-то слухи. Девушка перестала вырываться. Но и выбраться из плена штор тоже уже не пыталась: — Реально? Так я тебя ждала? — Да... А сейчас нам лучше уйти отсюда. — Подожди... А как так? Стоп. А зачем? — неоформленные мыслями вопросы задавала Стэйси, на которые Майкл не мог дать ответа в таком положении. Но девушка не пыталась нормально встать. Она просто застыла. Тогда Майклу пришлось брать всё в свои руки. Он удобнее обнял её, прижал к своей мокрой белой футболке и в развороте приподнял. Теперь спиной к сцене находился он. Видя непонимающие и косые взгляды сотрудников, Майкл сделал решительный шаг к Стэйси, взял её за руку, и потянул к выходу. Выйдя в коридор, артист шёл быстро и молча, напрямик до своей гримёрной и крепко держал руку девушки, чтобы она точно никуда не убежала. Стэйси шла позади, не успевая за быстрым шагом Майкла. Залетев в гримёрку и захлопнув за собой дверь, певец отпустил руку девушки. Брэйн находился снаружи и охранял, чтобы никто не вошёл. Теперь молодые люди, наконец, оказались наедине. Майкл не сразу повернулся к девчонке, после того, как закрыл дверь. А Стэйси просто стояла напротив него, точнее, напротив его спины, и ждала дальнейших действий. Она вела себя обычно и расслабленно, понимая, что перед ней стоит тот самый Майкл, с которым она познакомилась днём раньше. Но сам артист чувствовал себя неспокойно. Ему очень хотелось поговорить с девочкой, хотя бы в последний раз, но он не знал с чего начать, о чём говорить. Как будто бы она уже не та девчонка, с которой вчера была, пусть недолгая, но милая беседа. Певец не понимал её реакции в момент, когда он не позволил запутанной в шторах девушке упасть. Тогда для Стэйси артист был совсем незнакомым человеком, но для Майкла это была та же самая девушка, которая в тот момент отталкивала его. Теперь всё наоборот. Стэйси поняла, что можно не переживать, а Майклу было обидно за такое недоверие от девочки, хотя внутри артист пытался себя убедить, что такая реакция нормальна и простительна, она же ничего не знала. — Почему мы так быстро убежали оттуда? — начала девчонка, когда парень всё еще стоял к ней спиной и испытывал вулкан чувств внутри. Ответ последовал не сразу, но Стэйси наконец увидела своего знакомого Майкла, без маски и при достаточном освещении. Он выглядел уставшим и по-прежнему мокрым, только казалось, что это уже не из-за концерта, а от волнения. — Потому что там были люди, которым я не доверяю, — дождалась затруднённого, с тчательным подбором каждого слова, ответа девушка. Чтобы вновь не оказаться в неловком положении и не возникла затянувшаяся пауза, Стэйси задавала банальные вопросы, ответ на которые можно было найти самостоятельно, но это было хоть что-то для поддержания диалога. Почему-то в этот момент девушка чувствовала себя спокойно, не было уже той зажатости, которая проскакивала вчера в её квартире. Возможно, это потому, что теперь она видит лицо и уверенна, что перед ней не какой-то там преступник с плохими намерениями. Или просто сегодня было такое приподнятое настроение. Однако она замечала, что Майклу теперь гораздо сложнее общаться. Хотя веских причин на это не было. Даже сам артист не понимал своей скованности и внутреннего страха. — Мне очень понравился концерт! — улыбнулась девчонка. — Я рад, — натянул уставшую улыбку певец, стараясь расслабиться, однако получалось плохо. — Мне всегда было интересно... Свет, который на сцене, не слепит глаза? — с огромным любопытством и улыбкой во все 32 спросила Стэйси. А Майкл начинал казался более раскрепощенным с каждым новым вопросом. — Хах, — легонько усмехнулся певец —сначала слепит, а потом можно привыкнуть. — А дым не мешает дышать? — Нет, он вообще не чувствуется. — Это еще не все вопросы...— состроив задумчивую гримасу, тем самым показывая свои актерские данные, девушка продолжила — А на сцене тебе не громко? — Нет, у меня в наушниках музыка и голос с микрофона. То, что вокруг я почти не слышу. — Когда люди включали фонарики, становилось как-то волшебно, да? — мечтательно прозвучал женский голос. — Да, это красиво. — Пожалуй, это все интересовавшие меня вопросы, — хихикнула Стэйси, которая ещё только учиться общаться. Майкл по-доброму улыбнулся и планировал присесть на диванчик, но девушка его остановила фразой, которая не очень порадовала артиста: — Там, наверно, все уже ушли. Мне очень надо на сцену. Нутром чувствую, что нужно сейчас туда. Я быстро! И только Стэйси рванула к двери, приготовившись бежать и исполнять свое "быстро", Майкл попросил подождать его: — Хорошо, но я пойду с тобой. — Без проблем. — Почему тебя туда так тянет? — Не знаю. Просто интересно, любопытно... Просто хочу и всё. — Ладно, — протянул человек, который практически живет на сцене и уже не замечает в ней что-то особенное, когда в зрительном зале совершенно пусто. Наконец-то, Стэйси удалось попасть туда, куда так тянуло. Она стояла одна на огромной сцене и видела перед собой огромные просторы зрительного зала. Воображение помогало дополнить всё происходящее спецэффектами, людьми, музыкой и восхищенными криками в совокупности с аплодисментами. Она никогда не думала о том, что ее будет привлекать сцена. Когда-то было волнительно рассказывать стихи перед одноклассниками, которым было все равно на выступающего. Но тут, на сцене, тебя специально подсвечивают, тут только тебе аплодируют, тут гораздо больше людей, которые смотрят только на тебя. Это странное ощущение, когда и страшно, и прекрасно одновременно. Испытывать подобное на самом деле Стэйси была не готова. Однако попробовать это в пустом зале и дополнить момент воображением - было интересно. Майкл на сцену не выходил, теперь он стоял в том темном уголочке, где когда-то пряталась девушка. Стэйси бегала по сцене как ребёнок, подходила к музыкальным инструментам, которые ещё не убрали, трогала их, пыталась что-то наиграть. Одним словом, она была в этот момент счастлива. Глаза горели, как у малыша, который получил заветный подарок на Новый год! Всё это длилось недолго. Майклу кто-то позвонил. Это была полезная и одновременно противная Донна. Нужно было уезжать, так как по времени было уже поздно. Через 6,5 часов самолёт. Но надо же ещё успеть отдохнуть, так как следующая страна кординально отличается часовым поясом, а это большая нагрузка на организм. — Стэйси, нам пора идти..., — печально заявил Майкл, потому что успел заметить эти блестящие глаза и не хотел, чтобы они погасли. — Да. Я иду! — без лишних слов, радостно ответила Стэйси. Она помнила, что обещала быстро, поэтому была счастлива даже этим пяти минутам на огромнейшей и первой в её жизни сцене, которая привлекла внимание девушки совсем неожиданно даже для неё. Подбежав, а после обогнав Майкла, Стэйси распахнула черную железную дверь, вышла в коридор, и в приподнятом настроении, в танце под вымышленную музыку, поскакала до нужной комнаты. Этот путь уже стал родным. Майкл шёл сзади быстром шагом, но не бежал. Все силы были оставлены на концерте, от которого он еще не успел отойти. Ведь не было даже нескольких минут без переживаний! Сначала концерт, потом девчонка, потом разговор, потом снова сцена, потом звонок Донны. Столько всего противоречило его внутренним и истинным желаниям. А ведь на самом деле Майклу хотелось просто переодеться в обычную одежду, сесть в обычную машину и вместе со Стэйси ехать по обычному ночному городу в обычный номер отеля, в котором он жил. Он не видел смысла в огромных номерах с золотым туалетом и множеством спален, когда в номере он всё равно вечно один. Сейчас певец был готов поехать даже в обычную маленькую квартирку девушки. А дальше просто всю ночь разговаривать ни о чём. Для отдыха ему не нужен сон или шумная afterparty. Нужна просто временная тишина, а после свобода мыслей. И все равно где: в люксовом, но небольшом номере отеля или в обычной дешёвой маленькой квартирке.